A Year and a Day/Год и Один День

             Гермиона точно знала, что сойдет с ума, если Драко продолжит обращаться с ней, как со стеклянной. Она понимала, что переоценила свои возможности, уяснила, что ей нужно впредь следить за собой, но чувствовала себя уже прекрасно. А при этом была вынуждена лежать в постели, уставившись в потолок, потому что Мэджи буквально с помощью магии вернула ее обратно в кровать в последний раз, когда она попыталась встать, потому что Драко отдал эльфийке такой наказ.       Это было несмешно, и она не оценила такую заботу. Она не являлась какой-то жеманной девой викторианской эпохи, которой тяжело давалась беременность из-за наличия, например, мышьяка в составе обоев. Устала ли она немного за последние пару недель? Да. Переутомилась ли она немного? Да. Означало ли это, что ее нужно приковать к кровати? Ни в коем случае. Это было уже немного нелепо, вычеркните это, очень нелепо.       — Мэджи, я в порядке! — фыркнула Гермиона, когда эльфийка принялась суетиться вокруг нее.       — Вам-с взбить подушки, госпожа? — Мэджи одарила ее тем же невинным взглядом, так что Гермионе оставалось лишь сердито посмотреть на нее в ответ.       — Нет, что мне нужно, так это встать с постели, — ей действительно хотелось уже встать с кровати и походить по комнате. Она знала, что потратила много времени на исследования, даже слишком много, раз в конечном итоге потеряла сознание и загремела в Мунго, но это не выходило за рамки того, чего бы она не делала раньше.       — Нет. Госпожа перенапряглась, ей нужен отдых и сон, — Мэджи окинула ее суровым взглядом, отчего Гермиона застонала.       — Разве не предполагается, что домашние эльфы должны быть послушными? — она не хотела пользоваться этими методами, но ей просто нужно было встать и размять ноги. Ходьба всегда помогала ей думать, помогала держать мозг в тонусе и обрабатывать поток мыслей. В данный же момент она просто валялась в постели, а бесконечное лежание не являлось продуктивным использованием ее умственных способностей.       — Домашние эльфы заботятся о своей семье. Даже если семья не хочет этого от нас, — Мэджи пожала плечами, наколдовав для нее новый стакан воды, который аккуратно поставила на прикроватную тумбу.       Гермиона слегка поморщилась.       — Это звучит, как уловка, Мэджи.       — Это потому, что так оно и есть, — эльфийка выглядела совершенно довольной собой, и это заставило Гермиону сдержать улыбку, рвущуюся наружу.       — И вы должны быть такими нахальными? — она напустила на себя самый хмурый вид, какой могла, изо всех сил стараясь не рассмеяться.       — Нет, но-с Мэджи это нравится.       Она выглядела настолько самодовольной, что Гермиона не смогла сдержаться и расхохоталась.       — Ты — маленькое чудовище! — но в ее взгляде на эльфийку читалась глубокая привязанность.       — Хорошо. А теперь отдыхайте ради своей крошечной-прекрошечной малышки, — Мэджи погрозила ей пальцем и затем исчезла, оставляя Гермиону одну.       Волшебница тяжело вздохнула и откинулась на подушки. Последнее, чего ей сейчас хотелось, — это остаться наедине со своими мыслями, потому что их было слишком много. Она была так взволнована тем, что у них с Драко будет ребенок, очень. Она уже любила крошечного малыша размером с лимон внутри себя, но также нервничала из-за того, что будет ужасной матерью, а потом ей стало невыносимо грустно из-за того, что ее родители никогда не смогут познакомиться с ее маленькой девочкой. Ей стало так обидно и больно, что она никогда не сможет сказать им, что они станут бабушкой и дедушкой, что она никогда не сможет разделить волнение от материнства со своей мамой. Она была невероятно счастлива, но в то же время, несмотря на всех близких, кто был рядом с ней, чувствовала себя такой одинокой.       Отчего поступок Нарциссы казался еще хуже. Она испытывала такие противоречивые чувства, Гермиона любила этого ребенка, без сомнения, любила, но в то же время ей было очень больно, и она чувствовала себя преданной. Она доверяла Нарциссе, и теперь это доверие было утрачено, потому что женщина сделала что-то, что Гермионе казалось недопустимым. Она вмешалась в нечто сокровенное ради собственной выгоды. Конечно, желания Гермионы совпадали с желаниями Нарциссы, но это не означало, что она не была расстроена тем, что не смогла сделать этот выбор вместе с Драко.       И это причиняло тупую боль. Она хотела обсудить будущее с ним, составить план, подготовиться. А у нее это отняли. Теперь она застряла в самой гуще событий, с мыслями о том, что у нее будет ребенок, что им нужно как-то к этому подготовиться, при том, что она понятия не имела, выйдет ли из нее вообще хорошая мать или нет. Хуже всего было то, что она чувствовала, что действительно нуждается в помощи Нарциссы, но больше не могла на нее положиться. У нее не было матери, она не могла рассказать своей маме о ребенке и попросить у нее поддержки и услышать слова о том, что все в порядке, что она рядом, что она взволнована и очень счастлива за нее. Гермиона считала Нарциссу той, кто могла бы занять эту роль, что в ней есть то, что она потеряла со смертью своей мамы, но теперь девушка не знала, сможет ли она снова доверять ей в чем-то подобном.       Не было бы в этом никакого сюрприза, никакого откровения, она не могла разделить со свекровью этот волнующий момент, потому что с самого начала это и был план Нарциссы. Она сделала выбор за них, и теперь Гермиона чувствовала себя еще более одинокой.       Волшебница испустила еще один тяжелый вздох.       Именно по этой причине она и не хотела оставаться в постели. Она ненавидела томиться в ожидании и тонуть в грустных мыслях, становясь слишком сентиментальной. Это было непродуктивно и всегда лишь заставляло ее чувствовать себя еще хуже. Гермиона подавила легкую улыбку при мысли о том, что так было до того, как она вышла замуж за Драко.       От этих размышлений ее отвлек тихий стук в дверь, и Гермиона чуть приподнялась на подушках.       — Войдите, — она увидела, как дверь медленно приоткрылась, и чуть не расплакалась от облегчения, когда внутрь прошмыгнула знакомая белокурая макушка. — О, милый! Я так рада тебя видеть! — она распахнула объятия для Скорпиуса, когда он появился из дверного проема и запрыгнул на кровать. Он бросился к ней, крепко обхватывая ее своими детскими руками, и разрыдался.       Гермиона обняла его крепче, когда он, не переставая плакать, подтянул ближе свои острые коленки и прижался к ней сбоку. Она мягко успокаивала его, поглаживая по волосам и шепча, что все в порядке, как она счастлива снова видеть его и как рада, что он наконец дома. Слезы обжигали ее собственные глаза от мыслей о том, через что пришлось пройти этому ребенку, но она сдержала их, даря ему утешение.       Ему потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться и перестать цепляться за нее так, будто он боялся, что она исчезнет. Его плач сменился на всхлипы и прерывистые вздохи, пока Гермиона просто продолжала запускать пальцы в его прекрасные светлые волосы и шептать ему, что все хорошо, что он дома, и она очень-очень-очень рада его видеть.       — Ты заболела? — тихий робкий голос Скорпиуса дрожал, и Гермионе потребовалось несколько секунд, чтобы ответить, не разрыдавшись при этом самой из-за того, что она напугала его своим состоянием.       — Ты же знаешь, как я иногда о-о-чень погружаюсь в исследования, так, что забываю поесть или поспать? — она старалась, чтобы ее голос звучал легко и жизнерадостно, не желая пугать его информацией о заклинании. Она почувствовала, как Скорпиус кивнул ей в плечо, будучи прижатым к ее боку, и погладила его по руке, слегка сжимая ее. — Я так увлеклась одним исследованием, которое могло помочь твоему папе, что забывала есть и спать на протяжении целых двух дней.       Скорпиус издал негромкий смешок, который прозвучал точь-в-точь, как у его отца.       — Ну, это было немного глупо.       — О, очень. Твой папа прочитал мне длинную лекцию на эту тему и эльфы тоже. Маленькие монстры! — она легонько ткнула его в бок, и хотя он не смеялся и не хихикал, как обычно, Гермиона видела, как приподнимаются его щеки, как от улыбки, что уже было хорошо. — Но я в порядке. Я отдохнула в больнице, и эльфы хорошенько покормили меня. Спасибо им, потому что я чувствовала себя так, словно в моем животе поселился голодный дракон. Словно он рычал: гррр-ррр-ррр-ррр! Накорми меня! — она схватила его за бок, несколько раз пощипала и игриво зарычала. В этот раз Скорпиус действительно рассмеялся, и она решила, что на данный момент это было большой победой.       — Но с тобой все в порядке? — вытерев нос, он поднял голову, чтобы взглянуть на нее. Гермиона кивнула, изо всех сил стараясь не обращать внимания на красноту его глаз от пролитых слез.       — Абсолютно. Лучше не бывает, — она слегка хмыкнула. — Но твой папа говорит, что я не могу вставать с кровати. Ни в коем случае. Он такой подлый, — она снова ткнула его в бок, и он по-настоящему улыбнулся ей, вызывая у Гермионы ответную улыбку.       Однако прошло совсем немного времени, прежде чем его улыбка погасла, и это причинило ей боль. Гермиона скучала по своему счастливому Скорпиусу, который постоянно хихикал и дразнил ее так же сильно, как это делал его отец.       — Мне жаль, что я не вернулся домой, как обещал, — он чуть не подавился своими словами, снова опустив глаза вниз.       Гермиона печально вздохнула.       — Тебе не за что извиняться. Ты не несешь ответственности за действия своей матери. Я понимаю это и не расстраиваюсь, потому что ты не нарушил своего обещания, ни коим образом, — она не могла позволить ему винить себя. — Мы можем поработать над Летуче-Мышиным сглазом, когда захочешь, наша договоренность все еще в силе, милый, — она сжала его в объятиях, снова погладила по руке и печально поджала губы.       Она правда ненавидела Асторию. Каждой клеткой.       Шум в дверях заставил ее оглянуться и столкнуться глазами с Драко, который смотрел на них с легкой, любящей улыбкой. Она улыбнулась в ответ и еще раз обняла Скорпиуса.       — Я вижу, ты нашел ее, приятель, — он вошел в комнату, стараясь говорить мягким тоном, Скорпиус повернул голову в сторону отца. — Это хорошо, — Драко осторожно забрался на кровать позади Скорпиуса, и наклонился, чтобы поцеловать его в макушку. — Когда Гермиона рядом, все становится намного лучше, не так ли? — он прошептал это сыну, и после секундного колебания Скорпиус кивнул, после чего последовал судорожный вздох.       — Она сожгла Сокс, — горя в его тонком, тихом голосе было достаточно, чтобы заставить Гермиону разрыдаться. Она откинула голову назад и быстро заморгала, чтобы прогнать внезапные слезы.       — О, милый, — ее собственный голос дрожал. — Это так ужасно, — волшебница успела привязаться к своей маленькой Лиле и знала, как сильно Скорпиус любит Сокс. Она предполагала, что Астория что-то сделала с маленьким бумажным лисенком, но услышать такое от Скорпиуса было просто невыносимо. — Могу я преподнести тебе сюрприз?       — Я не хочу другого. Я хочу вернуть Сокс, — прохрипел он, Гермиона мягко кивнула, встретившись взглядом с Драко, на челюсти которого заиграли желваки от явного гнева и расстройства. Она наблюдала, как он нежно гладит сына по спине, и снова взяла мальчика за руку.       — Я понимаю, милый, и мой сюрприз не отменит того, что она сделала, но я надеюсь, это поможет немного уменьшить твою боль, — она пошевелилась на кровати и, выпустив Скорпиуса из своих объятий, огляделась. — Мэджи? — эльфийка появилась, уже держа в руках оранжевый пергамент из драконьей кожи, старую потертую бумагу и даже палочку Гермионы.       — Вот, госпожа. Мэджи принесла. Для маленького Мастера, — Мэджи кивнула, раскладывая предметы на кровати.       — Спасибо, — Гермиона испытала облегчение от того, что ей не нужно было ничего объяснять эльфийке. Она села на кровати немного прямее и взяла свою палочку, тихонько вздохнула и осторожно придвинула листок поближе к себе, произнесла заклинание переноса, после чего оранжевый пергамент зашевелился и свернулся в лисенка, уставившегося на нее со слегка растерянным видом. Гермиона улыбнулась ему и отложила свою палочку в сторону.       — Сокс? — прохрипел Скорпиус, недоверие сквозило в каждой произнесенной букве.       Гермиона взяла лисенка и протянула его Скорпиусу.       — Итак, Скорпиус, поскольку отпечаток на новой бумаге не такой сильный, как в первый раз, ему иногда нужно будет напоминать о некоторых вещах, но со временем все наладится, — она наблюдала, как Скорпиус переводил взгляд с нее на бумажного лисенка широко распахнутыми глазами, которые медленно наполнялись слезами. — Он также ничего не будет помнить о том, что происходило после первоначальной передачи его магического отпечатка, поэтому он не знает ни о каких сообщениях, отправленных за это время. Так что это Сокс, но он не совсем тот Сокс, которого ты потерял.       — Это действительно Сокс? — его голос слегка дрогнул. Гермиона кивнула и протянула руку за вторым, старым листком бумаги.       — Этот — его оригинальная версия, — она протянула его Скорпиусу, маленький бумажный лисенок прошелся по ее руке, потянувшись носом к Скорпиусу, словно принюхивался к нему. — После первого переноса всегда остается тень отпечатка. Но этот случай лишь наглядно доказал мне, что нам нужно разработать копирование полного отпечатка на случай, если что-то случится с вестником. Просто в качестве меры предосторожности.       Скорпиус перевел взгляд с потрепанной бумаги на ту, что все еще лежала в руке Гермионы.       — Сокс? Это ты, приятель? — он произнес это немного неуверенно, но лисий хвост тут же начал вилять, после чего зверек спрыгнул с руки Гермионы и приземлился Скорпиусу на колени, быстро взбираясь вверх по нему и шевеля своим маленьким бумажным тельцем так, будто был счастлив увидеть мальчика. Гермиона усмехнулась, вытирая глаза, растроганная взглядом Скорпиуса, которым он одарил ее в момент, когда схватил своего бумажного фамильяра. — Это действительно ты? — волнение, казалось, только возросло, когда лисенок исчез с хлопком, а затем снова появился перед Скорпиусом только для того, чтобы исчезнуть и проделать этот трюк снова и снова, быстро извиваясь и поворачиваясь в воздухе. — Это он! Папа, это правда он! — Скорпиус схватил Драко за рукав, с сияющим лицом наблюдая за лисенком.       — Привет, приятель! Я так сильно скучал по тебе! — схватив маленького бумажного друга, он прижал его к своему носу, широко и лучезарно улыбаясь. — Я так сильно по тебе скучал! — Скорпиус рассмеялся, но прошло совсем немного времени, прежде чем он тихонько всхлипнул. Гермиона чуть не вскрикнула, когда мальчик рухнул на нее. — Спасибо тебе! Большое тебе спасибо! — она видела, как он прижимает зверька к груди, изо всех сил стараясь перестать плакать.       — Всегда пожалуйста, милый, — Гермиона обвила его руками. — Так вот… он сделан из совершенно особенной бумаги, — она произнесла это немного заговорщическим тоном. — Это специальный пергамент, сделанный из драконьей кожи. Это означает, что его нельзя порвать или сжечь, он водостойкий и не изнашивается, — она улыбнулась, когда Скорпиус отстранился, вытирая глаза.       — Правда? — он посмотрел на нее с такой надеждой и признательностью, что у нее защемило сердце.       — Правда-правда, — ответила она с улыбкой и оглянулась на Драко, который наклонился к ней, целуя в плечо.       Его серые глаза пристально наблюдали за ней, когда он немного отстранился.       — Приятель, у нас с Гермионой есть еще кое-какие новости для тебя, — начал он, выпрямляясь и поднимая Скорпиуса с колен Гермионы, подвинувшись так, чтобы сесть поближе к жене и обхватить Скорпиуса руками.       Мальчик ничего не ответил, его губы сжались, а плечи сгорбились. Гермиона протянула руку и коснулась его колена.       — Мы с твоим отцом остаемся вместе, — она произнесла это тихо, но голова Скорпиуса тут же дернулась вверх.       — Вы не разводитесь? — его брови приподнялись чуть ли не до линии роста волос, он выглядел так, словно готов был засиять от счастья. Драко тихо рассмеялся, а затем кашлянул, прочищая горло, когда Гермиона бросила предупреждающий взгляд в его сторону — это было не смешно, по ее мнению.       — Видишь ли, возникла небольшая проблема, — Драко снова прочистил горло, и Скорпиус, казалось, насторожился. — Мой адвокат действительно развел нас, но мы собираемся снова пожениться.       Гермиона могла сказать, что подобной новости Скорпиус явно не ожидал, он отодвинулся от своего отца и несколько мгновений растерянно смотрел на него.       — Зачем он это сделал? — этот вопрос вызвал у Гермионы улыбку, потому что был наполнен какой-то растерянной усмешкой, которая так походила на манеру его отца.       Драко взъерошил ему волосы, нежно улыбаясь.       — Понятия не имею, потому что я правда хотел оставить Гермиону себе, — он перевел взгляд на нее и подмигнул. Гермиона попыталась не отвлекаться сейчас на бабочек в своем животе, которые затрепетали от одного его взгляда, и обратила свое внимание на Скорпиуса.       — Твой отец хочет наложить свои жадные лапы на мою компанию, — она несколько раз ткнула его в живот, и мальчик громко рассмеялся, но после внимательно посмотрел на нее.       — Ты останешься с нами? — он почти выдохнул этот вопрос.       Гермиона кивнула.       — Абсолютно точно, до скончания веков, — она чуть пошатнулась, когда Скорпиус снова бросился к ней, крепко обнимая за шею. — Теперь я могу сколько угодно дразнить тебя из-за твоих носков и запасного нижнего белья, — ведьма хихикнула, пощекотав его за бока, и Скорпиус отодвинулся от нее, оказавшись снова в объятиях отца.       Драко обнял его и поцеловал в макушку.       — Это еще не все новости, — Гермиона посмотрела на мужа, он мягко улыбнулся ей и, одарив его ответной улыбкой, потянулась, чтобы сжать руку, которую Драко протягивал ей. Им казалось правильным — рассказать Скорпиусу раньше всех остальных.       — Еще больше новостей? — Скорпиус недоверчиво переводил взгляд с одного на другую, и Гермиона кивнула ему.       Драко наклонился еще ниже, целуя сына в щеку, и отпустил руку Гермионы, чтобы обхватить Скорпиуса за плечи.       — Мы больше не можем заставлять Гермиону нервничать, приятель. Мы должны быть осторожны, потому что она беременна твоей младшей сестрой, — тихо произнес он, а Гермиона наблюдала за реакцией Скорпиуса: он нахмурился, пытаясь осмыслить эти слова, а затем медленно его лицо просветлело.       — Я буду старшим братом? — его голос перешел в возбужденный писк, он быстро переводил взгляд с нее на Драко. — Ты не шутишь? Ребенок? Я буду старшим братом? — он чуть не подпрыгивал от этой новости, а его серые глаза так сильно округлились, что Гермиона не удержалась от смеха.       — Милый, мы бы не стали шутить на эту тему, — она похлопала себя по все еще плоскому животу. — Там определенно есть ребенок. Она должна появиться в начале января.       — Я могу почувствовать ее? Я могу ее увидеть? Она там? Насколько она большая? — Скорпиус указал на ее живот, он выглядел одновременно таким взволнованным и обеспокоенным.       Гермиона, смеясь, наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб, готовая расплакаться от нахлынувших чувств.       Драко ухмыльнулся, раскачивая Скорпиуса из стороны в сторону.       — Да, она там. Она пока слишком мала, чтобы ее можно было почувствовать, потому что она длиной всего около трех дюймов. Надеюсь, мы сможем взять тебя на следующий прием к целителю, чтобы ты тоже мог ее увидеть, — когда он взглянул на жену, Гермиона кивнула, давая ему понять, что согласна.       — Ты видел ее, папа? — Скорпиус уставился на своего отца в благоговейном трепете.       — Да, мы видели, и она самая симпатичная малышка. Такая же милая, каким был ты, — прошептал он, целуя сына в висок и уткнувшись носом в его волосы, и Скорпиус чуть не начал подпрыгивать на месте, настолько он был взволнован.       Его яркие серые глаза остановились на Гермионе.       — Сколько ей? Через сколько месяцев она выйдет к нам?       Гермиона улыбнулась ему и, проведя пальцами по лбу, убрала волосы с его лица.       — Сейчас ей тринадцать недель, а всего должно быть около сорока.       Скорпиус выглядел немного испуганным этой информацией.       — Этого времени недостаточно! Мне нужно еще всему обучиться, папа! Я хочу быть лучшим старшим братом, поэтому я должен научиться обращаться с детьми! — он взирал на Драко с таким волнением и любовью. — Это самый лучший подарок на свете! Мне не терпится рассказать Алу и Мэри!       Услышав это, Драко рассмеялся, и когда мальчик попытался вывернуться из его объятий, крепко прижал его к себе.       — Скорпиус, приятель, мы хотим немного подождать, прежде чем рассказать всем, — посмеиваясь объяснил Драко, удерживая перевозбужденного Скорпиуса, но тот продолжал извиваться.       — Почему? Это же потрясающая новость! — Скорпиус, казалось, был обескуражен тем фактом, что ему не удалось вырваться из объятий отца.       Гермиона тихо хихикала, глядя на них обоих.       — Мы хотим, чтобы для начала Гермиона полностью восстановилась, и уже потом можем рассказать об этом сразу всем друзьям. Как думаешь, ты сможешь сдержать свое волнение, пока мы будем обдумывать, как лучше преподнести остальным этот сюрприз? — Драко бросил на Скорпиуса довольно серьезный взгляд.       Но Скорпиус чуть не заскулил.       — Не знаю, смогу ли я, папа. Я чувствую себя так, будто взорвусь, если кому-нибудь не расскажу, — он чуть слышно фыркнул.       Гермиона протянула руку и коснулась локтя Драко. Как только он взглянул на нее, ее лицо расплылось в улыбке.       — Я знаю, что все твои друзья сейчас здесь, почему бы нам не позвать Гарри и Джинни, может быть, Виктора и Афину и, возможно, пригласить еще Кару? Мы можем сказать им сегодня вечером, если ты не против. Малышка полностью здорова, — она не была против поделиться этой новостью, тем более, что это так обрадовало бы Скорпиуса, она не хотела отнимать у него такую возможность сейчас, не после всего, что с ним произошло.       Скорпиус быстро закивал.       — Послушай Гермиону, папа! Она очень умная!       — Если мы это сделаем, ты будешь весь вечер сидеть на кушетке и не будешь двигаться, — Драко предостерегающе указал на нее пальцем, Гермиона согласно кивнула, видя, как взволнован Скорпиус, и готовая следовать этому указанию, чтобы успокоить чрезмерно заботливую натуру Драко.       — А ты никому не можешь рассказывать об этом, пока мы не разрешим, приятель. Так что делай все возможное, чтобы сдержать свое волнение. Вы вдвоем можете обсудить все детали и рассказать эльфам, как им лучше украсить дом по этому случаю.       — Я все сделаю, папа! Клянусь! — Скорпиус с энтузиазмом закивал, а затем сполз с кровати и выбежал из комнаты.       Повисло недолгое молчание, Драко тихонько вздохнул, а Гермиона, все еще улыбаясь, обратилась к нему:       — Я думаю, нам нужно добавить еще украшения в честь его дня рождения, — ее совершенно не устраивало, что Скорпиус пропустил свой день рождения, и они должны были это исправить.       — Согласен, — Драко придвинулся ближе и заключил ее в объятия, вдыхая ее аромат. Гермиона прижалась к нему, расслабляясь в его руках. Это всегда успокаивало ее, а еще она до сих пор пребывала в эйфории от новости, что он любит ее и хочет снова на ней жениться.       — Я думаю, мы могли бы связаться с руководством лагеря и объяснить ситуацию, возможно, они позволят нам перебронировать места, — она так хотела, чтобы Скорпиус отправился в археологическое приключение, которое они запланировали для него. Это, конечно, уже не было бы особенным подарком на день рождения, но хоть как-то компенсировало бы пропущенный праздник.       Драко поцеловал ее в плечо.       — Уверен, мы сможем это сделать, — низкий голос, который вибрациями прошелся по ее коже, запустил табун мурашек.       Гермиона почувствовала, как он расслабился рядом с ней, и сжала губы, не желая расстраивать его и вообще поднимать эту тему, но также понимая, что это нужно было сделать.       — Как она это восприняла?       Последовало недолгое молчание, после чего Драко поднял голову и поцеловал ее в висок.       — Расстроена, но я думаю, что она понимает, что мы чувствуем. Она не будет извиняться за свой поступок, но она знает, что обманула наше доверие, — он тяжело вздохнул, а Гермиона просто кивнула в ответ на это. Она понимала, что, в конце концов, Нарцисса получила то, что хотела, и в этом случае ей не за что было извиняться.       — Это просто отстой, — с трудом сглотнув ком в горле, произнесла она, ее глаза наполнились слезами. Драко вопросительно взглянул на нее. — Со мной нет моей мамы, я не могу поделиться с ней новостью о ребенке или попросить ее быть рядом в это время. Я всегда думала, что Нарцисса может отчасти заменить мне ее, но теперь я не знаю… я не знаю смогу ли чувствовать себя рядом с ней, как раньше, — она ощущала себя так, будто кто-то надругался на чем-то очень интимным для нее, однажды почувствовав, что больше не можешь быть уязвимой рядом с человеком, которого раньше считала близким, трудно вновь доверить ему эти части себя.       — Я понимаю, дорогая, — Драко снова поцеловал ее в макушку, и она подвинулась так, чтобы уткнуться лицом в изгиб его шеи, надеясь, что это сможет прогнать упрямые слезы, которые не давали ей покоя весь день. — Единственное, за что я цепляюсь, — это за знание о том, что все это не было сделано ею злонамеренно. Она поступила неправильно, но она сделала это не для того, чтобы причинить нам боль.       Гермиона поморщилась.       — Но это все еще причиняет боль.       Намерение Нарциссы не унимало этого ощущения, и это было отвратительно. Гермиона упустила столько всего из-за ее поступка и не знала, что еще чувствовать по этому поводу, кроме боли. Возможно, со временем все наладится, но сейчас ей просто было больно.       Драко кивнул, еще крепче обнимая ее.       — Да, так и есть, — он в очередной раз вздохнул и положил подбородок ей на макушку, в то время как кончики его пальцев рассеянно выводили узоры на ее руке. Они погрузились в уютную тишину, довольствуясь моментом, пока в их кокон не вторгся бы окружающий мир. — Я хочу устроить тебе настоящую свадьбу, — голос Драко звучал немного задумчиво, Гермиона поймала себя на том, что улыбается этой идее.       — Я просто хочу поскорее снова стать твоей женой, — так и было, как бы банально это ни звучало. Ее не волновала пышная свадьба, она просто хотела быть его женой.       Он насмешливо фыркнул, что заставило ее предупреждающе ткнуть его кулаком в живот, несмотря на то, что в этот момент она старалась сдерживать улыбку.       — А я не говорил, что мы должны обязательно расписаться на самой свадьбе. Мы можем пойти и подписать лицензию завтра, я хотел сделать это сегодня, но тебе нужен отдых, — Гермиона чуть не закатила глаза на очередные слова об отдыхе, единственное, что удерживало их, — это его желание поместить ее в защитный пузырь. — Но я все равно хочу, чтобы ты могла нарядиться для праздника, я хочу, чтобы ты была окружена цветами, я хочу, чтобы тебе испекли твой любимый торт, я хочу, чтобы Поттер повел тебя к алтарю, и, возможно, я хочу, чтобы у меня на глазах выступили слезы, когда я впервые увижу тебя в твоем свадебном платье. Я хочу то, чего и не подумал бы дать тебе в наш первый раз.       Она не упустила ту реплику, где он хотел расплакаться при виде нее, но решила поберечь его гордость и умолчать об этом.       — Сомневаюсь, что я сама хотела бы этого в первый раз, — она не могла себе даже представить, как бы отреагировала, если бы Малфой сказал, что хочет устроить ей пышное венчание.       Драко легонько ущипнул ее за бок, но она все равно вздрогнула и вскрикнула от удивления.       — Позволь мне быть немного сентиментальным, дорогая.       — Малфои не сентиментальны, — она изо всех сил постаралась скопировать его тон, на что он притворно-обиженно вздохнул.       — Гермиона, я так не говорю, — предупредительным тоном произнес он и очень-очень нежно перевернул ее на спину и начал щекотать. Гермиона ахнула от неожиданности и расхохоталась, извиваясь под его руками, в попытке высвободиться, но он был неумолим, посмеиваясь и продолжая свою жестокую пытку. Гермиона едва не задохнулась от смеха, когда Драко резко остановился. — Я так не говорю, — он улыбался, нависая над ней, и она просияла в ответ и быстро закивала, не соглашаясь с ним, и он снова начал щекотать ее.       — Папа! — раздался возглас Скорпиуса, Драко резко остановился, а Гермиона откинула волосы назад и слегка приподнялась на локтях. — Ты сказал, что мы больше не можем беспокоить Гермиону, — хоть его тон и был твердым, но выглядел он чертовски счастливым, глядя на них обоих. Сокс сидел у него на плече, прямо на своем старом месте.       Гермиона ухмыльнулась, переводя глаза на Драко.       — Твой отец…       Драко, останавливая ее, прикрыл ей рот рукой и взглянул на Скорпиуса. В его глазах искрился озорной огонек, которому, как Гермиона знала, нельзя было доверять.       — Ты совершенно прав, Скорпиус, но заставить ее описаться в штаны от смеха — это на самом деле не является беспокойством, — Гермиона ахнула в его руку, все еще прикрывающую ее рот, и в отместку ткнула его в живот. Драко лишь усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб. — Я люблю тебя, и, кстати, на третьем курсе ты била лучше, — он рассмеялся, спрыгивая с нее, и Гермиона сделала еще один замах, но не дотянувшись до него, схватила одну из подушек и швырнула ее ему в голову. Она осталась вполне удовлетворенной тем, что та с глухим стуком ударила его по лицу.       — Твой отец — самый большой придурок на планете! — ведьма повернулась к Скорпиусу, мальчик смеялся, наблюдая за ними с таким счастьем в глазах, что у нее перехватило дыхание. Ему нужно было это. Счастье и смех были лучшим способом справиться с травмой.       Драко поднял подушку и потряс ею перед ней, перед тем, как бросить на кровать.       — Лучше тебе спать с открытыми глазами, дорогая, — угроза не имела никакого смысла, когда он так улыбался ей. — Итак, что ты хотел, приятель?       — Могу я уже позвать всех к нам? — Скорпиус подпрыгнул на носках, с мольбой глядя на своего отца.       — Только если я прослежу, — Драко улыбнулся ему, кивая, и снова подошел к кровати. Гермиона немного приподнялась навстречу, и Драко запечатлел поцелуй на ее губах. — Я освобождаю тебя от постельного режима, так что ты можешь выйти на улицу и повеселиться с Луной и Пэнси, но ты должна сидеть на своем шезлонге и не вставать, договорились? — его тон не терпел возражений, и Гермиона просто кивнула. Брак нуждался в компромиссах, любовь нуждалась в уступках, и это была такая мелочь для нее. — Хорошо, — он еще раз быстро поцеловал ее, и краем глаза Гермиона заметила, как Скорпиус скорчил гримасу, хотя глаза его сияли от радости.       Когда Драко уже собрался уходить, она привстала с кровати и потянула его за руку. Повернув голову, он вопросительно посмотрел на нее.       — Итак, мы скажем Пэнси, что это было непорочное зачатие, верно?       Ослепительная улыбка медленно расползалась по его лицу.       — Без сомнений, — смеясь, он еще раз поцеловал ее в щеку и ушел вслед за Скорпиусом.