Бесстрастный

Хуа Чэн смотрел на член своего возлюбленного и искренне не мог понять, как тот еще не сломался от его грубых прикосновений спустя целый вечер их совместного времяпрепровождения в постели. пусть сегодня они с Его Высочеством решили не заходить дальше страстного петтинга, это не означало, что нежное тело под ним не выглядело истощенным; еще более истощенным выглядел член Се Ляня. Хуа Чэн, все еще будучи возбужденным (наверное, Сянь Лэ планировал разобраться с этим сразу после того, как отойдет от крышесносного оргазма — третьего за вечер), наклонился к чужому паху, целуя опавшую плоть. — С-Сань Лан! — тело под ним вздрогнуло, выгнулось и задышало еще резче, чем прежде, а чья-то рука коснулась плеча — не в приказе и не в отказе, скорее лишь в вежливой просьбе. — я уже… не могу сегодня. пожалуйста, не превращай это в мучение… Хуа Чэн поднял полный преданности взгляд на возлюбленного. пусть его голос и звучал неуверенно и почти жалобно, они оба знали, что на дне золотистых (обычные люди почему-то звали их карими) глаз можно было разглядеть страсть от еще не спавшего окончательно наваждения. вместе с этим, просьба звучала скорее как игривый наказ младшему не баловаться с грязными осенними листьями. — гэгэ, позволь мне лишь почтить тебя, — Сань Лан хитро улыбнулся, явно не планируя соблюдать наказ (как и не планируя проказничать!), и прикоснулся уже успевшими покрыться сухой коркой губами нежной кожи, оставляя там еще один поцелуй. Се Лянь на это резко вздохнул — скорее от смущения, нежели от болезненных или, наоборот, полных удовольствия ощущений — и откинулся обратно на подушки, чуть сжимая ладонь на чужом плече. Хуа Чэн же, чувствуя в этом позволение, провел влажным языком по головке и втянул ту в рот, сразу пряча зубы. он чуть сжал губы, сминая член, словно пытался прожевать, но никакой хищности в этом не было. сверху донесся уставший стон, и рука на плече расслабилась, переместившись на загривок. Князю Демонов захотелось замурчать. несмотря на достаточно интимные ласки, член Се Ляня в четвертый раз не встал — все же, он действительно был вымотан этим вечером. принц лишь, чувствуя настроение возлюбленного, расслабился всем телом — тем не менее, не прекращая незамысловатой ласки чужого виска: заботливо заправил прядь за ухо, словно бы — чтобы не мешала, перебрал пальцами волосы, втыкаясь ноготками в кожу головы и чуть расчесывая ее. Хуа Чэн от этой ласки не сдержался и действительно замычал, вместе с этим втягивая весь член в рот — в невозбужденном состоянии он был чуть меньше, так что вовсе помещался во рту без каких-либо болезненных ощущений. впрочем, как будто бы те могли помешать Князю Демонов выполнить задуманное. он повторил движение губами уже вот-вот возле чужого паха, удовлетворенно выдыхая в пушок волос, и провел языком, как мог, по поверхности — окольцевал лаской. а после чуть надавил на место, до того обнятое нижней губой — от этого Се Лянь дёрнулся, выгибаясь, и тихо застонал. это продолжалось какое-то время: Хуа Чэн из нежнейших побуждений сминал чужой член губами, почти жевал, обводил языком и словно бы пытался его проглотить, втягивая поглубже в рот. в какой-то момент стоны Его Высочества стали настолько удивленными и восторженными одновременно, что одного прикосновения к себе хватило для тихого оргазма, сопровождаемого лишь сдавленным, скулящим стоном. спустя примерно столько же времени Хуа Чэн, наконец, отстранился, чем заслужил одновременно облегченный и разочарованный вздох, уже даже не пытающийся казаться уставшим стоном. Се Лянь посмотрел на него сонным и темным взглядом. он все еще не был возбужден. — я думаю, ты почтил меня достаточно за сегодня, — с невинной усмешкой почти прошептал он, поддевая дрожащими от слабости пальцами затылок и притягивая к себе. Хуа Чэн накрыл его вместе с теплым одеялом, не забыв вместе с тем проследить свой маршрут нежными поцелуями, заканчивая его где-то под линией челюсти, куда и уткнулся сам — вернее сказать, присосался. Се Лянь обнял лежащего практически полностью на нем демона, удовлетворенно выдыхая с уставшим мычанием. они пролежали так какое-то время под звуки вымученной, но довольной тишины. — я бы очень хотел, чтобы каждый мой день заканчивался именно так. Хуа Чэн усмехнулся ему в шею, продолжая мокро, но совсем нестрастно ее целовать, почти облизывать, пока Се Лянь накрыл горящей ладонью чужую спину и погладил в знак будто бы похвалы. — все будет так, как ты пожелаешь, моя любовь.