Безусловно интересен.

После спасения Эри все участвующие в операции чувствовали на себе груз ответственности, желающий их придавить вместе с поглощающей виной за недостаток сил и опыта. Было чёткое ощущение, что была возможность сделать больше, даже если казалось, что в тот момент ты выложился на полную. Благодаря Эри Нил был в относительном порядке, как минимум физически. Морально он нуждался в хотя бы лживом ощущении безопасности, даже рядом с про героями он не мог ощущать себя спокойно, только не после встречи с Лолой и Ромеро, их лиц хватило, чтобы появилось желание сбежать. Конечно, поимка Рико делает существование ещё немного радостнее, но этого точно было недостаточно. В такие моменты Нил думал об одном из меньших зол. Как минимум его отец мёртв — это значит, что шанс сбежать от остальных даже при поимке немного выше. А то, что это возможно, было уже доказано Аароном и Эндрю, пусть и при помощи других, но суть и не в этом. Смерть Ночноглаза была трагедией для многих, но не для него или Рене, как одних из многих участников всей этой операции, только вот это не отменяло их внутреннего ощущения виновности в произошедшем. Больнее всего было наблюдать за Джереми со стороны первые несколько дней, потерявшим навсегда своего наставника, который был для него очень близким человеком, как для Нила и многих одноклассников был Ваймак или Всемогущий, лично для него. Одно успокаивало — Жан очень быстро пришёл в норму, поэтому он был рядом с лучшим другом всё это время, и они поддерживали друг друга. После нападения на него Убийцы Героев повезло, что он смог так быстро восстановиться и вернуться к учебе, кроме того, поучаствовать в спасении Эри и справиться с данной ему задачей. Нил чувствовал к нему некоторое уважение, а также радость, что его бывший напарник наконец-то добился заслуженного счастья. Мэтт же, в свою очередь, использовал свою причуду на максимум, из-за чего с ног до головы покрыт ранами и ушибами, но его жизни ничего не угрожает, что уже немного, но успокаивало. За бинтами возможно увидеть только недовольные глаза и опущенные вниз уголки губ, очевидно, быть полностью перебинтованным — такое себе удовольствие, Нил уже испробовал это счастье и мог бы описать во всех красках. Наверное, это один из немногих раз лично для него, когда в бинтах был не он сам, и волноваться приходилось за кое-кого другого. Но было во всей ситуации и кое-что забавное — то, как Дэн и Аарон устраивают забеги по больнице, сначала догоняя, затем отставая друг от друга позади, желая побыстрее добраться до нужной больничной палаты. Мэтт и Дэн становились ближе с каждым днём, даже Нил мог видеть, как связь между Б и А классами становилась всё крепче и крепче, так же, как и между другими отдельными личностями параллелей. В том числе и между Кейтлин и Аароном, сложно не радоваться, что Эндрю также не имеет ничего против их близкого общения. Нил никогда этого не скажет Аарону лично, но он был рад, что его друг детства и соперник сознательных лет не стал особенно долго убиваться по своей матери и уверенными двигается дальше. После того, как Эндрю и Аарон решили поговорить, атмосфера между ними стала немного легче. Конечно, это далеко не братские отношения, о которых можно было бы говорить как о «дружных, полных взаимопонимания». Нет, всё было так же, то есть, скорее в точности наоборот, но продвижения заметил не только он, Рене почти сразу же поняла, что о чём-то ей неизвестно. Однако к началу операции по спасению она, конечно, уже знала о произошедшем от лица Эндрю. Нил был уверен в этом, хоть и не мог бы объяснить, чем же обусловлена эта уверенность. С Рене ему и Мэтту повезло встретиться сразу же после госпитализации, их выписывали в один день. Причуды, связанные с медициной, казались особенно удивительными в глазах Нила. Ему нравилось, что ими нельзя было навредить сильнее, чем это уже было сделано. Рене нельзя было не обрадоваться, но в этот же момент Нил понял, ему было странно это признавать, но на секунду он даже расстроился, когда понял, что Эндрю в ближайшее время он не встретит. Почти все дни напролёт близнецы проводили в корпусе, где они получали временные лицензии, чтобы уже получить свои личные. Сделка на это время, как обычно, уже перекочевала к Рене, пока Эндрю будет получать столь желаемую Аароном геройскую официальную карточку, по которой он сможет без зазрений совести и полностью законно использовать свою причуду в повседневной жизни. Но, честно сказать, Нил уверен, что если бы у близнецов не было общей цели в виде построения нормальных отношений, то Эндрю при любых даваемых новых правах, не стал бы «пользоваться великодушным вторым шансом». Вечер для них наступил после допроса о Семи заветах смерти. Так уж получилось, что проторчать в полицейском участке им пришлось довольно долго. Рене отпросилась у Рюкю со стажировки, которая всё ещё была не окончена, на один день, сразу же после этого отправившись за ними. Она не была слишком близко, но давала знать о своём присутствии. Умиротворённый вздох сорвался с губ, когда наконец-то вся эта пытка закончилась. Им всем казалось, что прошла целая вечность, особенно для Рене, которая была в этом же здании меньше, чем неделю назад и рассказывала почти всё то же самое, но от своего лица. Сложно было описать всю их радость, когда на горизонте показался UA, а следом за ней общежитие. — Такое ощущение, что мы здесь были очень давно, — Рене высказала их общую мысль, но в ответ никто из них не мог вымолвить и слова. Они прекрасно поняли друг друга и без этого. Больше не дожидаясь определённого момента, пошли домой, чувствуя, что имеют право называть это место именно этим словом. Мечтая о тёплых кроватях после сложной как морально, так и физически стажировки, они даже подумать не могли, что одноклассники могли бы их дожидаться всё это время, уже услышав последние новости и заранее накрутив себя. Никто из них, кроме Эндрю, не знал, куда именно занесла их стажировка. И это Рене ещё не успела рассказать ему о том, что Нил смог изменить предсказание Ночноглаза и не просто выжить, а ещё и спасти всех остальных. Но она уже представляла его реакцию на это: нахмуренные брови, задумчивый взгляд и нервное дрожание пальцев, его понимание насчет нарушения сделки. То, что Эндрю не мог быть рядом, не могло быть оправданием для самого парня, но это было именно оно в глазах Нила и Рене. — Вернулись! Наши ребята вернулись! — выкрик Каминари пробудил и всех остальных, в том числе и вошедших, кое-как держащихся на ногах от усталости. Дальше голоса слились в один. Выкрики доносились то с одной, то с другой стороны, выражая своё полное беспокойство и поглощение произошедшим: — Мы так сильно волновались! — По новостям такое говорят! — Что с вами было?! — Вы в порядке?! — Ну и натворили вы! — Угощайтесь шоколадным тортом, — Рикидо вышел вперед, ненадолго заглушая остальных и протягивая им поднос с только испечённым десертом. К сожалению, Нил не был поклонником сладкого, так что мысленно он уже отдал кусочек Эндрю, прекрасно помня о чужой сладкой зависимости. Но забота была прервана Каминари, чьи эмоции всё ещё лезли наружу. — Теперь ещё и это! Вы, ребята, какие-то психи, честное слово! — Чем-то Нилу он напоминал Ники. Неожиданно вспомнившееся имя позволило заметить и остальных членов семьи, кроме того, ещё и Кевина. — Не пугайте больше так! — Прости, — выговорил Мэтт, уже заранее осознавая, до каких масштабов возросла значимость этой стажировки. Нил успел увидеть только кусок лица Аарона, сидящего ко всему происходящему спиной. Нил был уверен, что Аарон спустился только для того, чтобы лишний раз убедиться в сохранности Мэтта. Скорее всего, они уже обсуждали это, поэтому очень быстро потерял чужой интерес. К Рене подошла Элисон, поэтому Нил перестал слушать окончательно, наблюдая за темнеющим взглядом Эндрю, затем быстро уходящим из общежития в общем, видимо, убедившись, что они в сохранности, разговор он решил перенести на улицу. Ему не часто кто-то пишет, поэтому беспокойство лишним вовсе не казалось. Но не успевает Нил сделать и шага, как Кевин решает им всем помочь, так же заметивший странное настроение одного из близнецов, и перекрывает их своей широкой спиной и накаченными, как у Эндрю, руками. — Хватит раздувать из мухи слона! — несмотря на то, что первое предложение кажется слишком громким, остальное он говорит тише. Одноклассники решили его выслушать, повезло, что среди них нет Ники, иначе бы тот прервал его слова ещё на половине, завлекая всех в ещё более громкую дискуссию. — Они живы и здоровы. Нам бы всем пригодилась такая стажировка. Все моментально взрываются ещё громче, но на этот раз тирада восклицаний, вопросов и мыслей направлена в сторону Кевина. Может они и не теряют интерес к вернувшимся одноклассникам, но как минимум, сознательно или нет, позволяют им разойтись по своим комнатам. Точнее, почти всем. Нил вышел из общежития, уже мечтая вернуться обратно, когда легкий ветер касается его волос. Он не до конца был уверен, что именно хотел услышать от Эндрю сейчас, но если его хотя бы не прогонят, этого уже будет достаточно. Разыскиваемая персона стояла, облокотившись об уличный фонарь перед входом на территорию общежития. Голова опушена, из-за чего лица было не разглядеть за блондинистыми, отливающими золотом из-за жёлтого света фонаря волосами. Одна рука немного подрагивала, другая большим пальцем поглаживала предплечья, под повязками были ножи, и Нил прекрасно понимал, что именно их наличие сейчас держало его на земле. Эндрю в его глазах был сильным человеком, но всё в его жестах, мимике, привычках говорило о том, что он каждую минуту ждал того самого монстра за углом, который когда-то уже разрушил жизнь Нила. Они у них разные, но в то же время до жути похожие. — Привет, — Нил остановился от Эндрю на расстоянии метра, даже не думая о том, что имел право подойти ближе. Границы строго очерчены, и они никогда не были Нилу в тягость, скорее он даже понимал их. Эндрю не ответил сразу, он опустил руку с телефоном, но немного приподнял голову, но не настолько, чтобы увидеть лицо Нила. Даже зная, что в глазах напротив не проскользнёт ни блика жалости, видеть глубокие голубые глаза было выше его сил, особенно после разговора с Дрейком. После того, как Нил снял линзы, не смотреть в бездну его глаз оказалось для Эндрю ещё более невозможным, чем раньше, когда Миньярд только гадал, как бы выглядел кролик без всей этой маскировки. — Иди в комнату, — Эндрю не хотел его отталкивать, ему вообще не хотелось, чтобы Нил куда-то уходил. Его проблема оказалась ещё больше идиотом. Идиотом, который ни о чём не предупредил, а потом подвергся угрозе смерти на стажировке в агентстве Ночноглаза, хотя там со всех сторон были про герои, которые в итоге и пальцем не пошевелили, чтобы сохранить своих студентов. Да, очевидно, что видеть героев и быть героями — это разные вещи, но разве они ими уже были? Большинству из них было по шестнадцать, но количество сломанных костей и опасных ситуаций уже было невозможно подсчитать по пальцам. Даже Дрейк меньше калечился, чем они за первую половину курса. Кроме того, ещё и купался в лучах славы после поимки Убийцы Героев. Благодарность за помощь Эндрю получил этим же вечером, когда Дрейк подъехал к больнице и радостно высказался о встрече с Аароном, как о чём-то само собой разумеющемся. Воспоминание о следующей ночи заставило Эндрю повесить голову и лишний раз потревожить ножи под повязками, только так он ощущал чувство мнимой безопасности. Нил, конечно же, не пропустил мимо ушей сказанные слова, к тому же понимая, что Эндрю сейчас уязвимее, чем обычно, а для него это сродни с преступлением, так же, как и для самого Нила. Над следующим предложением он даже не задумывался, ощущая совсем недалеко от себя присутствие нужного человека. Только сейчас Нил понял, чего же ему не хватало всю стажировку — ему не хватало Эндрю. — Хорошо, просто помни, что для тебя я всегда здесь. Эндрю чувствовал, как его мёртвое сердце протыкало миллионы игл, а живот скручивало какой-то приятной болью, ком доходил даже до горла, предоставляя возможность задохнуться. Эта возможность была использована полностью, когда Эндрю сам поднял взгляд и на этот раз успел увидеть хотя бы спину спокойно удаляющийся особы. — Позже расскажешь мне обо всём. Эндрю не уточнил, о чём именно идёт речь, уверено зная только одно — Нил понял, по-другому и быть не могло. Поэтому, когда их взгляды всё же встретились, и даже после ужасающих воспоминаний, Эндрю не смог ни подумать о прикосновениях, теле и губах чёртового лжеца, внутри всё со страхом затрепетало. Кто же ты, Нил Абрам Джостен? И что ты сделал со мной? Легкая, почти незаметная улыбка держится на лице Нила и не слезает, когда с этих же губ сорвался односложный ответ: «Да.» — Ненавижу тебя, — Эндрю почти не замечал, как говорил это, и ловил, как уголки губ собеседника на секунду поднялись немного выше, прежде чем парень всё же ушёл в общежитие, уже ничего на это не говоря, не обвиняя теперь уже Миньярда, а не Доу во лжи, не отвечая ничего в ответ. Нил не верил в конкретно эти слова, только вот Эндрю уже и сам в них не верил.