покер

— ты что-то хотел? — весь вечер Сережа ловит на себе взгляды Кира. Они такие говорящие — есть просьба, но почему-то озвучить ее не может. И как только фраза почти начата, он лишь оставляет поцелуй на щеке, уводит взгляд. И так по кругу. — сладкий, завтра игра. — покер? — помнит с того раза, как Кир довольно улыбаясь, целовал горькими, от алкоголя, губами и говорил о своем выигрыше. Лез ниже, кончиком носа по горячей коже живота. И почти мурлыкал от тихой, смущенной похвалы Сережи. — я хочу, чтобы ты пошел со мной, — тогда он болел и совсем не хотелось заставлять сидеть его рядом с жаром, от чего он бы точно разболелся еще сильнее. А сейчас просто не может себе отказать в такой компании. — я буду что-то вроде снятой девочки? … как в фильмах да? — волнуется. — ты будешь моим мальчиком, — самого от такого плавит. А Сережа на середине вздоха замирает. Даже не знает, что смущает его больше: сказанная Киром фраза или вероятность оказаться в компании взрослых людей в роли партнера? любовника? Кир с нажимом ведет большим пальцем по чуть порозовевшей щеке и мягко усмехается, — тебя смущает то что я хочу пригласить тебя туда в роли своей пассии? Мальчик слабо кивает, свою руку кладет поверх чужой и подцепляет пальцы, отнимая их от щеки и переплетая со своими. — но мы с тобой… — наклоняется и уже носом ведет по скуле. Сжимает его руку, — вместе. Я не хочу лишить себя возможности дотронуться тебя, даже на их глазах, — касается губ. Языком ведет по верхней, а Сережа послушно чуть приоткрывает рот, с волнением делая короткий вздох и прикрывая глаза. Жмурит их, когда языки мокро соприкасаются, а Кир сразу же отстраняется. Неосознанно тянется за ним и понимает, что к чему. — они будут смотреть на меня… — кривится и все пытается отказаться. Но старший ближе к себе тянет и снова дразнит горячим дыханием на щеке. — ты будешь со мной, нечего бояться завистливых взглядов. — только если всегда рядом, — голову склоняет, кажется немного стыдно за свою детскую пугливость. Но Кир легким касанием до подбородка заставляет снова взглянуть в его глаза. — будешь на моих коленях, — и не дает сказать и слова, поэтому мягкий и желанный им поцелуй, как поощрение за согласие. Уверен, мальчик сразу бы засмущался, стал бы отнекиваться и дальше. А так, пока его язык занят другим, можно было до сладкой тягучей мысли представлять следующий вечер. Так же тягуче, как слюна на губах и желание в почерневших глазах. А на следующий день Сережа у зеркала волосы поправляет и разглаживает раздражающие складки на мягком свитере. Иногда поглядывает в отражение на Кира. Сидит на кровати и взгляда с него не сводит, чем заставляет еще более придирчиво относиться к своему виду. Забывается и только мелко вздрагивает от неожиданности, когда чувствует его руки поверх своих. Как он сначала чуть сжимает их, ведет мягко по бокам, а после отпускает на середине пути и уже сам поправляет ткань на бедрах. — красивый, самый — грудью прижимается к спине, оставляет мокрый след от губ на щеке и возвращает ладони на его, переплетая пальцы. Любуется получившейся картиной в зеркале, пока Сережа плавится и голову укладывает на его плечо, расслабленно выдыхая. — котенок, пора выходить. Нехотя поворачивается в его руках и смотрит мутными глазами. Будто оставив его еще на чуть-чуть, он бы уже мерно посапывал в шею, нагло облокотившись на чужую грудь. Но Сережа молча тянет ладони на щеки, чуть наклоняет к себе и касается губ. Мягко и нежно. Кир не мешает своему мальчику играться, только скрещивает руки на его пояснице. Снова мнет ткань, из-за которой тот еще немного недовольно постоит у зеркала. Все сережины игры закончились стоило Киру стать приторным актером фильма про шелест карт и стук фишек. Когда он укладывает руку на его спину и тянет на себя, словно защищает от чужих, пока второй пожимает ладони друзей в качестве приветствия. До своего мальчика разрешает дотронуться только рейзу, который мягко треплет волосы на макушке и со смешком говорит, — знала бы Лера где ты вечерами гуляешь… Сережа тихо смеется и тычется кончиком носа в шею Кира, который аккуратно пряди на его голове разглаживает, чтобы тот снова не переживал за свой внешний вид. И обычно равнодушного рейза это до легкой дрожи в сердце задевает. Кир выглядит так, будто готов с него пылинки сдувать, особенно это заметно из-за волнительных взглядов и попыток держать ближе к себе. Мягкий, искренний Кир. Не как раньше он сидел здесь за столом: циничный, с притворной улыбкой, и такой же фальшивой шлюхой рядом. С таким будет интересно сыграть, как же долго он сможет держать себя? — начнем? Все в помещение Сереже кажутся знакомыми, он точно видел каждого на той свадьбе. Значит только близкие для рейза люди. Тихий смех Кира над ухом и его теплые руки. Плечи расслабляются и взгляд менее напряженно бегает вокруг. Это не так пугающе на деле. Пока Кир не садится вальяжно на мягкий стул и не хлопает ладонью по своему бедру, — сладкий. — и снова до легкой дрожи этот тон, а главное взгляд, словно они наедине с друг другом. Устраивается удобнее, раскидывает руки и чуть шире разводит ноги, ждет, когда его мальчик подойдет ближе. Сережа губы поджимает и старается не смотреть по сторонам, чтобы не ловить чужой интерес. Подходит, только слегка касается своим коленом чужого и сразу ощущает руки на боках, которые аккуратно тянут на себя, заставляют усесться. Прямо на левое бедро, оставив свои ноги меж его, а спина упирается в подлокотник. Кир плавно ведет носом по виску, прикрывает глаза от темных прядей, что щекочут лицо. И еле слышимо, но слишком нежно, слишком сладко, — котенок, ты почти дрожишь, — успокаивает. Сережа чуть сутулит спину, когда взгляд цепляется за открытую шею, хочет спрятаться, пока сердце не перестанет так быстро биться от смущения. А Кир только выше подбородок задирает, когда чувствует теплое касание губ до чернильных букв. Укладывает правую ладонь выше его колена и мягко сжимает, поглаживает большим пальцем внутреннюю сторону бедра. Мальчик еще немного елозит, но находит удобное положение, спускается ниже и почти укладывает голову на плечо. Непривычно. Он редко лез на Кира, казалось, что будет совсем неудобно, он не сможет грамотно поместиться в его руках, в отличие от какой-нибудь миниатюрной девушки. Но тот ладонями четко очерчивает сгибы и подставляет шею, как будто все так, как и должно быть. Будто его тело прямо для него. Но мысль быстро испаряется, стоит краем глаза взглянуть вперед. Кир свободной рукой поправляет стопку из фиолетовых фишек, в центре которых ярко горит цифра в пять сотен. Совсем рядом небрежно лежат в куче черные, менее интересные для него. Все что знает Сережа, это игровая валюта, но не понимает насколько много, поэтому тихо спрашивает у Кира. А тот кладет к нему в ладонь пару штук разных цветов. Дает покрутить и разглядеть получше, и так же тихо объясняет, что каждая цифра эта сумма равная зеленой купюре. — много… — мальчик хмурит брови, смотря на количество еще таких фишек в стопках. — сладкий, это мы еще по-детски играем, — расплывается в довольной улыбке. Сережа чуть приподнимается и аккуратно укладывает чипы на свое место. Оглядывает весь стол, который заполнился еще больше: колода карт, пять кубиков, чьи-то личные вещи и такие же фишки у каждого. Взгляд выше, замечает, что каждый уже сидит на своем месте и кажется это было самым смущающим. Особенно, когда напротив девушка, примерно такого же возраста, как он сам. Челка на темных глазах, которые сверкают со злобой в сторону Сережи. Он сводит брови, хмурится, не понимает к чему это внимание. А она от его реакции злится только больше, впивается коготками в плечо своего мужчины и показательно отворачивается. А Сереже некомфортно становится, он обратно садится и все так же тычется в шею Кира. Ближе жмется, как будто защиту ищет. А он наклоняется и тихо на ушко, — сладкий, ты чего? Молчит и отвечает только когда его в висок целуют и все еще ждут. Чуть ерзает и старается звучать убедительно, — так удобнее просто. Та девушка еще раз кидает взгляд, в котором ревность плещет и наигранно смеется со слов мужчины, когда тот тыльной стороной ладони по ее щеке ведет, пальцами на шею спускается и чуть сжимает, привлекает внимание. В их движениях только похоть, Сереже становится противно. Но интерес к другим персонам не пропадает. Они так же не стесняясь выгибались на чужих бедрах, выглядели слишком идеальными, от косметики на лице, до тонких ножек в капроне, и сладкого смеха от похабных шуток. — сладкий, не рассматривай их так. Они не настоящие, — цепляет за подбородок, поворачивает к себе. Свободной рукой ведет по бедру выше, до мягкого бока. Знает, что Сережа сейчас может почувствовать себя лишним, поэтому заранее пресекает его мысли, а взамен ласкает тело. — давай я лучше расскажу тебе правила, — слабо, но тепло улыбается. А после короткого кивка, снова возвращает приторного актера. Важно указывает на какие-то вещи и называет основные этапы, то и дело смущающе близко наклоняясь к лицу Сережи, проверить, не отвлекся ли снова мальчик. Замолкает стоит только одному из пауков подойти к нему, — наконец-то с компанией, курсед. Долго вместе? — протягивает сигарету, предлагая. — достаточно чтобы ты даже не думал заглядываться на него. Он не как твои шлюхи, — Сереже кажется, будто они сейчас ругаются насчет него самого, поэтому сжимает предплечье Кира, на что сразу же получает успокаивающий взгляд. А после слышит звонкий смех рядом стоящего парня. — не везет в любви, приходится выкручиваться. Планирую забрать все твои деньги, чтобы провести чудную ночь. Кир в ответ смеется, и перехватывает сигарету из чужих рук, перед тем как тот ушел. На вид очень крепкую, в темной обертке, совсем не те, что курил при мальчике. Зажимает между губ и отворачивается в сторону, лишь бы маленький огонек от зажигалки не задел марганцевые волосы Сережи. Но клубья горького дыма все равно глаза режут, и мальчик прячет свой чувствительный нос в складках кофты на плече. И снова мягкое касание губ до виска, как извинение. Но сигарета между указательным и большим пальцем все так же опущена вниз. Сережа чувствует себя особенным, пока другие небрежно путают в кукольных ресницах дым, Кир задирает голову и отводит в сторону до сводящих мышц на шее, чтобы не доставлять ему еще больше дискомфорта. Стоило рейзу вернуться, как сразу сладкий девичий смех стих, а комната наполнилась тишиной, слышно только стук перекатывающихся костей в его ладонях. Сережа чувствует, как напрягся Кир. Видит, как он зарывается в волосы пальцами и поправляет их на глаза. На людях он всегда такой, закрытый за приличным слоем масок, только мягкие касания до колена дают не потеряться среди его образов. Рейз говорит, что игра идет по старым правилам. И все что понял Сережа из краткого объяснения Кира, что каждый кидает кости по очереди, игра не закончится пока все не соберут определенные комбинации. А побеждает тот, кто собрал больше очков. Довольно просто… Кир пальцем крутит вокруг всех фишек, когда дело доходит до ставок. Кто-то из сидящих озвучивает эту крупную сумму, что вызывает в Сереже легкую дрожь, от этого чувства он невольно пожимает плечами. Когда он говорил, что много, не думал, что настолько. Рука на колене слабо сжимается, он поднимает взгляд к нему. Видит слабую улыбку и сытый блеск в темных глазах, направленные прямо на него, а не на центр стола, где кто-то только что, первым же ходом, выбил малый стрит, заняв лидирующие место в таблице по очкам. — не отвлекайся на меня, — тихо на ушко почти мурлычет Сережа. Его ласкает это внимание, но совсем не хочет, чтобы из-за него проиграли такую игру. Но Кир продолжает неотрывно смотреть ему в глаза, пока очередь хода не дошла до него. Мягкая улыбка для него и безразличное лицо, стоит отвернуться. Первый бросок три кости игриво падают шестерками вверх. Все недовольно комментируют это, просят наконец выкупить душу у дьявола, которую он отдал взамен на удачу. Мальчик встрепенулся и внимательно уставился на руки Кира, который снова подхватывает кубики, но только два. Перекатывает в пальцах и пару раз встряхнув руку выкидывает на стол, без особого интереса наблюдая за результатом хода, — записывай в карэ. — а ты же мог пятый перебросить, разве не было бы больше? — тихо на ушко спрашивает и закусывает губу, когда чувствует, как рука ведет выше на середину бедра. — пять одинаковых дают одни баллы, не считается сумма кубиков, там могут быть хоть однерки. А я выбил лучшие очки в этой графе, — довольно скалится, сжимает мягкую ткань на ноге между пальцев. И тяжело дышит, еле сдерживается чтобы коснуться, блестящих от слюны, губ напротив, — сладкий, ты мой талисман на сегодня. Сережа аккуратно касается линии челюсти кончиком носа, потереться как котенок. И чувствует в ответ ладонь на боку, которую убирают, стоит снова Киру потянуться сделать ход. — ха, у меня все еще больше, — голос напротив, такой противно ликующий. Мальчик поднимает взгляд и первым делом снова сталкивается с теми ревнивыми бликами, обладательница которых поддается под откровенные касания, до открытых бедер, временного победителя. Она затеяла какую-то игру, в которой Сережа не намерен участвовать. Кончик языка колит от желания спросить у Кира о смущающей особе. Но тот злится, на лице сохраняет спокойствие, а руки напряженно выводят круги на коленях из-за слов соперника. — сладкий, я выпью немного, — мягким шепотом у самого уха, будто заранее извиняется за свое ватное состояние. И просто знает, как Сережу тревожит тяжелый запах алкоголя на нем. Обычно мальчик жмется ближе, свободной рукой отодвигает бутылку вина подальше, перенимая все внимание на себя. Не дает по привычке наполнить следующий бокал и окончательно раствориться в мути. Но сейчас Сережа так не сделает, слабо кивает, ждет капли привычной бордовой жидкости на довольной улыбке и вязкую на вкус слюну при поцелуе. Но в руке оказывается стакан с толстым дном. Лед гремит и разбрызгивает по стенкам янтарную жидкость. Мальчик никогда не замечал у Кира тягу к крепкому алкоголю. Но он так подходит его образу. Глоток за глотком, так же, как и ходы за друг другом. Игра тянется, кажется, очень долго, с каждым кругом все более важно подходят к своим броскам, пересчитывают в голове полученные баллы, предполагая стоит ли вообще претендовать на победу. Особенно пока напротив друг друга сидят счастливчики сегодняшнего стола. Один из которых с зубами цепляется за возможный выигрыш и чуть ли не рычит, стоит кому-то под руку сказать совет, а второй сладко ведет пальцем по щеке своего мальчика, не в силах оторваться от его смущенных глаз. Наплевав на всех. — я отойду? — хочется смыть с лица душащий румянец и размять затекшие ноги. Дать самому Киру собраться на последнем круге. Тот кивает и чуть отодвигается назад, дает мальчику встать. Аккуратно придерживает двумя руками, стоит только тому неловко покачнуться в сторону. Наощупь идет в полумраке, пытается найти нужную дверь. В ванной комнате светло и прохладно. Ледяная вода на ладонях мигом приводит в чувство. Смотрит в зеркало напротив и накрывает щеки пальцами. Такой помятый, с растрепанными волосами и веками полуприкрытыми от сонливости. Тяжело так долго находиться в компании людей и их внимания. Уж слишком часто кидают взгляды. Еще пара минут и надо возвращаться. Но в коридоре, среди темноты возникла фигура, тонкая, девичья. Своей неожиданностью заставила Сережу вздрогнуть. Она мягким голосом поздоровалась, а на губах натянутая улыбка, на которую мальчик никак не может ответить. Все происходящее неестественное, как и вежливый тон девушки, — можно задать тебе один вопрос? Брови хмурит, понимает, что его не отпустят, так как встали перед ним, загораживая проход. Остается только неуверенно кивнуть. Она на это улыбается еще шире, стирая с лица те приятные черты, — а он тебя тоже после выигрыша трахать к себе везет? — намерено выделяет ядом «тоже», но все так же оставаясь приторной, от чего Сережа ежится, прокручивая вопрос в голове. Сразу понимает о ком идет речь. Если еще есть шанс отказать в вопросе, то он выбирает его, избежать неприятного разговора и тяжелого взгляда на себе. Совсем рядом раздается тихий кашель. За хрупкой спиной стоит рассерженный рейз. Совсем не мягко кладет руку на ее плечо и разворачивает в свою сторону, — Юля, съеби отсюда, — почти рычит. Сережа пользуется тем желанным шансом и хотел было скрыться, но ноги не слушаются, он встает на месте бесстыдно пялясь на их гляделки. — не лезь не в свое дело. Опять, — былая напускная вежливость испарилась мигом. Мальчик невольно сравнил ее со змеей, смотрит как та цепляется за его руку, отдернуть пытается. Становится еще более неловко… лезет в чужие проблемы. Спасает снова рейз, который с волнением глянул в его сторону, а после кивнул на выход. Губы кривит и слушается. В комнате на его шаги уже оборачивается Кир, мягко улыбается, снова помогает удобнее устроиться на бедрах. Чувствует теплое частое дыхание на шее и легкую щекотку от мягких ресниц. Такой нежный, сладкий… льнет ближе и ближе, лезет губами под ворот кофты и оставляет горячий отпечаток от губ на ключице. Пока перерыв еще не закончен, хочется уделить ему внимание. Давит пальцами на внутреннюю сторону бедра, ждет, когда тот поднимет взгляд. Но он все так же прячется, слишком зажатый… — сладкий, о чем задумался? Напряженное молчание и только после совсем тусклое, — кто такая Юля? — Кир губы в тонкую линию сжимает, поднимает взгляд и замечает пустое место. Вот кто испортил настроение его мальчику. — старая знакомая, — еще больше хочет, чтобы тот посмотрел на него. Но он губы дует, Кир снова не договаривает ему самое важное. Еще сильнее лицо прячет и очень тихо, хотелось, чтобы даже он не услышал, — ты всех своих знакомых трахал? Тяжелый вздох и укладывает руку на макушку, коротко поглаживая — сладкий, давай поговорим об этом потом, когда я буду более трезв. Сережа заметно расслабляется, чувствуя легкий поцелуй в лоб. Ничего страшного не произошло. Просто эта девушка его задела своим резким вопросом. Больше она к нему не подойдет. — ты выигрываешь? — смотрит с легким волнением, хочет, чтобы Кир остался доволен сегодняшней игрой. У того улыбка на лице расползается и коротко кивает. Сережа пальцы тянет, чуть в сторону отводит пряди на глазах и вглядывается в темноту, подмечая насколько тот накален. Но этот уверенный кивок всего за один ход стал полной ложью и оскалом на его лице. Ровный счет стал в пользу соперника. По всем подсчетам только одни точно выпавшие цифры на костях могут исправить это. Кир впервые не уверен в своей удаче. Короткий взгляд на Сережу, который сам не меньше переживает. Взгляд по другим участникам, которые с интересом ждут решающий бросок. Мальчик успокаивающе сжимает его руку на своем бедре, когда замечает сильно закушенную губу. Кир трясет кисть и выкидывает кубики на поверхность стола. Три, пять, шесть и две однерки. Сережа расстроено вздыхает, это точно не похоже на что-то стоящее. Но тот резко подхватывает два кубика и снова кидает, случайно задев стопку фишек, которые с глухим стуком растеклись по краю стола. Снова однерка и четыре. Последний бросок, последний шанс. Между пальцев крутится одна кость, которую он подносит к его губам. — котенок, поцелуй на удачу, два раза… — и Сережа понимает, что нужна двойка. Краснеет в щеках, но наклоняется к кубику, мягко касается первый раз и ищет одобрение в его глазах. Ему кивают и улыбаются одним уголком губ. Касается второй раз, чуть дольше. Либо все вокруг молча наблюдают за происходящим, либо мальчику просто нет до этого дела, пока черный взгляд горит азартом и мокрый отпечаток губ на щеке говорит спасибо. Двойка. Кто-то радостно выкрикивает, а мужчина напротив резко поднимается из стола и ладонями отодвигает весь выигрыш победителю, — это последний раз, курсед. Он в ответ усмехается и допивает весь оставшийся алкоголь в стакане одним большим глотком. Вытирает запястьем капли на губах и тянет их к столу, по которому сразу же скользит гора фишек. И снова довольная улыбка, — сладкий… Половина гостей уже разошлась. Кир спокойно прижимал ближе своего мальчика за плечи, пока тот сонно тыкался носиком в шею, не вслушиваясь в разговор. Ждал, когда его отвезут домой и сдерживал улыбку, когда он между фразами целовал его в макушку. Так тепло… Но руку резко хватают чуть ниже локтя, сжимают еще сильнее, через мягкую ткань впиваясь ногтями в кожу, он дергается от боли. Распахнув глаза, от удивления, замечает снова ее — кошмар сегодняшнего дня. Она противно щурится, пытается навредить новой игрушке, несмотря на боль в собственных пальцах. А после сама тихо вскрикивает, хочет сделать шаг назад, но теперь крепко держат ее. Собственная рука разжимается, отпускает мальчика. А подняв взгляд, замечает разозленного Кира, который резко дергает на себя, — только попробуй еще раз к нему приблизиться. Сереже кажется нажми Кир чуть сильнее и хрупкие кости треснут, но он небрежно откидывает ее руку в сторону и смотрит в покрасневшие, от подступивших слез, глаза, — выметайся отсюда. Хочется убить. Особенно когда на бледной коже ярко выделяются порозовевшие пятна, в которых можно разглядеть очертания пальцев. И тонкий, почти сравнимый с порезом след от ногтей, который Кир со всей нежностью растирает, а после целует. — не болит… — смущается, пытается оттянуть рукав свитера вниз. Но он даже по пути домой, продолжает аккуратно держать руку и поглаживать большим пальцем, боится, что останется синяк. Выигрыш так не крутился в голове, как переживание о мальчике. Уже дома Сережа полностью ощущает усталость. Ложится на кровать, так что кофта чуть задирается до груди и голый живот касается прохладной ткани одеяла. Руками подминает под голову подушку, сжимает у самых краев и довольно прикрывает глаза, уткнувшись носом в нее. Ждет, когда Кир ляжет рядом и можно будет спокойно уснуть после долгого дня, громких голосов и неприятных ситуаций. Чувствует, как постель у ног проминается, чуть приподнимается, хочет глянуть почему он сел там, а не рядом, когда совсем недавно мешал ему переодеваться, потому что очень хотел касаться, прижать ближе к себе. Но не успевает повернуть голову, как замирает. Чужая ладонь уверенно ложится на бедро и ведет выше, давит на крестец через ткань домашних штанов. А после и совсем чуть не давится вздохом, когда находит силы повернуть голову. Кир с красными щеками от алкоголя и довольной улыбкой потирается виском о ягодицу, прям как сам Сережа только что об подушку. От волнения ногу подгибает и задевает его руку. Он тяжелый взгляд поднимает и выглядит так, будто еще немного и заурчит, — сладкий, не бойся. Рука задирает кофту чуть выше, чтобы поцеловать прямо в поясницу. Но Сережа за край цепляется, пытается обратно оттянуть. Все слишком смущает, прячет свое порозовевшее лицо в подушке. Кира это не останавливает, он ладони на бедра укладывает, давит, ведет вверх, поднимает кофту уже двумя руками. Еще один поцелуй. У мальчика пальцы на ногах поджимаются, а руки с силой сжимают подушку. Кир идет дальше, теперь тянет вниз резинку штанов, совсем немного оголяет ягодицу и целует мягкую кожу. Носом рисуя очертания своих губ на этом же месте, от чего Сережа тихо мычит в подушку. А когда чувствует острые зубы, не сдерживается и рукой прикрывает открытую кожу. Когда его отпускают, резко вскакивает, усаживаясь на кровать. Подтягивает ноги к груди и прячет смущенное лицо в ладонях, дышит тяжело и совсем не знает, как сейчас посмотреть на Кира. Он пальцами гладит руку и тихо шепчет, — не стоит прятаться. — тебе как всегда легко говорить, — голос чуть поникший, самому не нравится реакция на все его касания. — пора привыкнуть, котенок, — мягко целует в каждую коленку, ждет, когда тот все же уберет ладони. Но вместо этого он быстро прячется уже в его груди. Обнимает и сворачивается клубочком, — я бы поцеловал тебя везде, если бы ты разрешил. — только если пообещаешь не торопиться… — тихо, еще более смущенно. Кир укладывает его в более удобное положение, под низ живота подушку и стягивает до середины ягодиц штаны. Начинает менее торопливо. Ведет поцелуями по спине, каждый растирая пальцами. Иногда позволяет себе коротко мазнуть языком или слабо укусить. Но в некоторых участках, где кожа слишком тонкая, остаются темные крапинки, которые даже сложно назвать синяком. Но от каждого из Сережа вздрагивает и ловит себя за мыслью, что хочется немного потереться… толкнуться прямо в подушку… Но она высоко, ему недостаточно, мелко елозит бедрами, но упорно молчит. И когда Кир замечает, он целует более напористо, чтобы отвлечь Сережу, пока аккуратно тянет подушку вниз, насколько это возможно. Хочет, чтобы мальчик изучил свои желания. Хочет потереться? Пусть попробует. Самого сладко мажет от этой картинки перед глазами. Как Сережа жмется к кровати, бедрами мелко ведет и тяжело вздыхает, еле сдерживая стон. А Сереже все еще мало… но большее он сделать боится. Плавит от желания размашисто толкнуться в мягкую подушку. Особенно когда Кир будто чувствует и поцелуи приходятся все ниже. А потом и вовсе пропадают, от этого хочется хныкать, чтобы касания вернули. Но не сдерживает судорожный вздох, когда чувствует, как он бедрами вжимается в его… толкается плавно и наклоняется, обжигая влажным дыханием покрасневшие кончики ушей. Не дает даже осмыслить до конца и более уверенно толкается второй раз. Сережа влажные губы раскрывает и вжимается в подушку. Но когда Кир отстраняется, то ведет бедра назад, за его. Кажется, он дрожит от происходящего. А когда они толкаются вместе, тихий стон все же срывается. А для Кира эта лучшая похвала за сегодняшний выигрыш.