naive mermaid

      Аль-Хайтам не верил в существование других разумных существ, помимо людей и некоторых животных. Не верил бы и дальше, если бы случайно не повстречал Сайно. Это случилось в один из тёплых весенних деньков, когда можно было позволить себе расслабиться в тени, вдыхать морской воздух и в спокойствии читать книгу. Так оно и было, пока аль-Хайтам не услышал звуки барахтанья за камнем неподалёку. Чьи-то вздохи не дали ему ошибиться. Неужели человек?       Однако он оказался не прав. В широких сетях запулось... нечто. Аль-Хайтам смотрел во все глаза и не мог поверить в то, что действительно это видит. Существо же испугалось не на шутку и взбрыкнуло в воду, тут же натягивая сеть до предела и отрывая ряд чешуек. Несколько капелек крови всплыли и окрасили воду в алый. Почему-то парень был уверен в том, что должен помочь. Не вполне осознавая, потянул за сеть на себя. Почувствовалось сопротивление, как на рыбалке. А когда хвост и туловище уже показались над поверхностью, его пальцы заскользили вдоль чешуи, пытаясь хоть как-то ослабить давление, распутать. Неизвестный полоснул его ногтями по ладони, оставляя кровавые царапины. Аль-Хайтам шикнул и посмотрел в чужие алые глаза, что были схожи с самым настоящим кровавым морем. Внутри них плескались волны, заманивали и топили. Но в этих глазах стояли слёзы — аль-Хайтам уверен, что это не от морской воды следы на щеках.       — Пожалуйста, — неуверенным, совсем мальчишеским голосом произнесло оно, брыкаясь словно из последних сил. — Пожалуйста, не надо...       — Я помогу, — осторожно говорит парень, поднимая оцарапанную руку вверх, как бы показывая, что действительно не хочет причинять вреда.       Ему ожидаемо не верят. Бьют хвостом в бок, Хайтам кривится, но терпит. Продолжает распутывать одной рукой сети, пока её тоже дерут чужие ногти. Хотя, тут уж скорее когти.       — Пусти! Пусти меня!       Аль-Хайтам не понимает, почему до сих пор не бросил непонятное существо, почему не ушёл подальше, почему старается помочь, терпя боль. Хвост залило его собственной кровью, и уже не различить, где раны самого неизвестного. Разрывает из последних сил нити, ещё больше раня ладони, и тут же избиения прекращаются. Оно исчезает среди волн. А вокруг Хайтама остаются только разводы крови на камнях и в воде.       Второй раз они встречаются через несколько недель. Руки парня перебинтованы, на теле сходили синяки, раны заживали. Он сидит на том самом камне, окунув стопы в воду и наблюдая за чайками, отчаянно пытавшимися поймать рыбу. Некоторым это удавалось, тогда сородичи будто с завистью наблюдали за ними, а кто-то даже пытался украсть добычу, вырвать прямо изо рта. Хайтам видит его случайно, опять. Любопытное существо не успевает нырнуть, скрыться от его взгляда. Не понятно от чего, но уголки губ дёргаются в улыбке, которой быть не должно.       Он удивляется, когда оно подплывает ближе, даже особо не прячась. Моргает и впивается круглыми пытливыми глазами, исследует тело, задерживается взглядом на ногах в воде. Аккуратно, совсем забывшись, касается пальцем пятки. Аль-Хайтам дёргает ногой, и тот пугается сильно, ныряя и отплывая подальше. А парень смеётся заливисто, придерживается рукой за живот. Его сквозь воду слышат, снова смотрят заинтересованно, теперь цепляясь за руки. Бровь выгибается в непонимании. Аль-Хайтам тоже смотрит на свои ладони, а потом притворяется серьёзным.       — Ты чуть не убил меня, — врёт, наблюдая за чужой реакцией, — хотя я хотел лишь спасти тебя.       Существо тут же принимает виноватый вид, словно нашкодивший котёнок, напуганный тем, что сейчас хозяин вышвырнет из дома. Подплывает ближе, указывает на ладонь. Хайтам не понимает, притворяется ли тот немым или просто не желает говорить. Смотрит в эти несчастные глаза и повинуется, протягивая руку и позволяя стянуть бинты.       — Что ты!.. — готов вырываться, когда шершавый язык проходится по почти зажившим порезам. И не один раз. Существо старательно вылизывает ладонь и места выше, где виднелись ранки, оставленные его когтями. А спустя несколько минут аль-Хайтам с удивлением смотрит на абсолютно чистую, нежную кожу.       Пока он не может поверить в происходящее, его вторую руку тоже начинают «исцелять». После этой непонятной процедуры аль-Хайтам почти впадает в ступор, думая дома поискать упоминания чего-то подобного в справочниках.       — Кто ты? — с прищуром смотрит на скрывшегося в воде по нос, как он уже успел отметить, парня. Действительно парня, только с хвостом, жабрами на шее, перепонками меж красивых тонких пальцев и странными ушами. Алые глаза почти смущённо смотрят в сторону, когда он приподнимается над водой, чтоб ответить.       — Сайно.       Аль-Хайтам запоминает, хотя думает, что это не название вида, а имя незнакомца. Неосознанно тянется к чужой макушке, но от его руки дёргаются, как от огня. Старается всем своим видом показать, что действительно не хочет ничего плохого, и Сайно сдаётся любопытству, подплывая к протянутой ладони. Та опускается на макушку, нежно гладя по волосам. Сам от себя не ожидает подобного, но спускается на щеку, теперь уже круговыми движениями большого пальца поглаживая её. А Сайно прикрывает глаза, ластится ближе, хочет получить больше. Рука незнакомца слишком тёплая, но такая приятная. Он расстраивается, когда та исчезает, и хватается за чужое предплечье, снова поднося к своему лицу и потираясь кожей о кожу. Аль-Хайтам смотрит секунду удивлённо, после наклоняясь и подключая вторую ладонь. И это существо млеет в его руках, почти тает от наслаждения, не зная, куда себя девать. И парень понимает, что что-то не так, лишь тогда, когда Сайно издаёт тихий стон, заламывая брови и утыкаясь губами в его пальцы. Убирает руки, краснеет сам и отлазит немного выше. Сайно тут же открывает глаза и понимает, что сделал что-то не так. Перепуганно, обиженно смотрит в лицо человека, закусывает губу и ныряет в море, более в этот день не возвращаясь.       Но они видятся снова. Впервые заговаривают друг с другом полноценно в четвёртую встречу. Аль-Хайтам не привык быть слишком открытым и многословным, но сейчас очень даже не против этого. Сайно всегда слушает внимательно, но по большей части многое не понимает, а объяснить доступно аль-Хайтам не может. В книгах он вычитал, что людей с рыбьими хвостами называли русалками. В сказках они были волшебными существами, а в справочниках — то неизученными, то опасными тварями. Смотря на нового знакомого, он видел только действительно милого, совсем несведущего паренька.       Сайно таскал ему ракушки со дна, глупо шутил и любил переплетать пальцы, хотя аль-Хайтам удобным это не считал из-за перепонок. Но тем не менее руку не вырывал. А ещё Сайно тыкался в него носом. Везде, куда доставал. Очаровательно краснел после и будто ждал какой-то реакции, но парень лишь дёргал уголком губ и ничего более. Поэтому, когда русал в один из дней коснулся его губ своими в мимолётном, совсем детском поцелуе, глаза Хайтама едва не выпали из орбит.       — Какого… Сайно, что ты делаешь? — он прикрыл губы ладонью, смотря на существо перед собой и ожидая объяснений.       — Нари сказал, что людям это нравится. Вы заявляете вот так, — кажется, он злился, от чего аль-Хайтам совсем уже удивился. Да что происходит?       — Кто такой Нари?       — Мой друг. Он из морских коньков, поэтому мы часто видимся в красных камнях… — это ни о чём парню не говорило, конечно, но монолог он продолжил слушать, в конце всё же перебив.       — Почему ты поцеловал меня?       — Что сделал? — он хлопает глазами, не улавливая вопрос. Хайтам показывает на свои губы. — А. Говорю же, Нари сказал, что…       — О чём мы «заявляем»? — Сайно стушевался. Щёки его совсем раскраснелись. Он чувствовал себя глупо и считал человека перед собой тоже глупым, раз тот не знает очевидного.       — О том, что выбрали кого-то в пару. Касаетесь губами, чтоб обозначить свой выбор.       Аль-Хайтам замер. Откуда же этот Нари знает о подобном и почему решил, что таким образом они заключают союзы? Но что ещё важнее: Сайно только что выбрал его своей парой? Весь мыслительный процесс отображается на его лице, от чего русал не выдерживает.       — Ты такой глупый! Я уже давно показал, что хочу, чтоб ты стал моей парой. Но ты всё время молчал и не делал обратного касания! Глупый Хайтам, — он ударил хвостом о воду, поворачиваясь к избраннику спиной. Тот же замер, пытаясь понять, о чём идёт речь.       — Тогда… Как вы проявляете чувства?       Сайно не был уверен, что он имеет ввиду, но всё же обернулся и серьёзно ответил:       — Лижемся.       — Это как? — глупо моргал парень, на что Сайно вздохнул и подался вперёд.       Языком он провёл по щеке, странному человеческому уху, по шее и подбородку. Он напоминал кота, так что аль-Хайтам отстранил русала от себя, вытирая засыхающую и стягивающую кожу слюну. Тот же наблюдал с обиженным выражением лица.       — Я не подхожу? — Хайтам вопросительно взглянул в его сторону. Сайно объяснил. — Ты вытираешься. Я не нравлюсь тебе.       — Это не так.       В красных глазах читается недоверие, будто он думает, что парень это делает нарочно, чтоб обидеть. Но Хайтам совершенно этого не хочет. Мягко проводит пальцами по чувствительным ушкам, а когда Сайно прикрывает глаза, накрывает его губы своими. Тот теряется, абсолютно не зная, что делать. Нари не давал подробную инструкцию.       Аль-Хайтам касается не так, как это делал сам Сайно. Он мягко оттягивает нижнюю губу, после сминая обе поочерёдно. Отстраняется и зачем-то просит открыть рот. Русал удивлённо распахивает глаза и не понимает, зачем человек лезет языком ему в рот. Ощущения странные, но в то же время и немного приятные. Становится жарко, он к такому не привык. Совершенно случайно прикусывает чужой язык, в отместку же Хайтам кусает его за губу. Сайно несдержанно вздыхает от непонятных чувств. Его голос не слушается, а руки подрагивают.       Аль-Хайтам отстраняется, оглаживает мягко щёки, припухшие губы, оставляет поцелуи на веках, над бровью, у виска. Сайно думает, что должен облизать его ещё несколько раз. В прочем, остановить его никто не может.       Потом встречи снова и снова, больше разговоров, больше физического контакта. Русал уже не боится, дурачится. Всё ещё смущается, если касания аль-Хайтама становятся слишком интимными, но считает их приятными. Это странно — делать своей парой человека. Так сказал Тигнари — тот самый, из морских коньков, — но переубедить друга не получилось. Сайно хотел быть с ним, слушать его, таскать непонятные людские побрякушки со дна и дарить. Хайтам первые несколько раз с широко раскрытыми глазами смотрел на всё это, но после привык. Сегодня же Сайно притащил маленькую коробочку, и Хайтам сразу понимает.       — Это тоже для красоты? — неуверенно уточняет парень, открывая крышку. Внутри два обросших морским мхом и слизью кольца. Обручальных. Аль-Хайтам улыбается краешком губ и кивает. Объясняет, что это и для чего, пусть Сайно и не совсем понимает, что такое «брак» и «свадьба».       — Если хочешь показать свои серьёзные намерения и связать себя с человеком до конца жизни, — тактично игнорирует развод и измены, этому верному малышу не стоит знать о подобном, — то устраивают праздник и надевают такие кольца.       — Куда? Они слишком маленькие…       Аль-Хайтам берёт одно из них и просит ладошку Сайно. Показывает на безымянный палец и рассказывает, но вот колечко слишком мало для него. Тогда аль-Хайтам просто надевает то на мизинец, улыбаясь чему-то своему. Он вообще слишком много улыбается рядом с этим существом. Его околдовали?       Сайно берёт второе кольцо в твёрдом намерении сделать то же самое. Натягивает со скрипом украшение на мизинец парня и смеётся так довольно, будто они взаправду поженились. Нет, Хайтам действительно околдован. Его улыбкой, его глазами, его речами.       Середина лета была жаркой. Аль-Хайтам скинул с себя футболку и сидел в тени на песке, наслаждаясь шумом волн. Сайно был неподалёку в воде, скрываясь за большим камнем. Это весной они могли беззаботно болтать, а сейчас любой желающий мог прийти сюда.       Парень вытер пот со лба и ступил таки в море, чтоб искупаться. Возле берега вода тёплая, но дальше — прохладная. Чистое наслаждение. Сайно сразу оказался рядом, плавая вокруг избранника, изредка облизывая его и восхищаясь оголённым телом. Но не понимал, почему же тот не разделся до конца.       — Хочу познакомить тебя со своей семьёй.       Аль-Хайтам знал, что под «семьёй» тот имеет ввиду друга Нари и ещё какую-то рыбинку, имя которой он не запомнил. Он был не уверен, что стоит это сделать, но, если Сайно так будет спокойнее, то почему бы нет?       — Ладно, знакомь, — вздохнул он, а русал хлопнул в ладоши и поудобнее перехватил парня за торс.       А после нырнул. Неожидавший этого аль-Хайтам оказался под водой почти без кислорода, а Сайно стремительно погружался на глубину. Он старался вырваться, но паренёк, ослеплённый возможностью, не замечал этого. Последний удар пришёлся в бок, от чего русал скривился.       — Ты чего дерёшься? — он обернулся, но аль-Хайтам не двигался. — Хайтам?       Глаза его были закрыты, а тело начало тянуть ко дну. Сколько бы не звал, парень не откликался. В панике Сайно рванул наверх, доплыл до самого берега, где сбросил тяжёлую ношу на песок. Думал, что на суше ему станет легче, кричал снова. Помнил, что сердце людей должно биться, но у Хайтама оно молчало. В голове промелькнуло: «Я поранил его?». Сайно выискивал малейшие царапины, но не находил ничего. Аль-Хайтам не просыпался.       «Когда не бьётся сердце, люди умирают»       — Нет, нет, нет…       Сайно не знал, как спасти от смерти. Он спешно, но старательно лизал всё тело парня, то ли целуя, то ли стараясь исцелить. И плакал. Громко плакал, в перерывах умоляя очнуться. Извинялся. Но аль-Хайтам молчал. Не поддевал, не смеялся, не смотрел нежно и ласково. Лишь, кажется, бледнел.       — Почему… Почему?!       Бросившись в море, Сайно как можно быстрее доплыл до рифа, где и жил Тигнари. Он больно ударялся о кораллы, сдирал чешуйки и оставлял царапины на коже. Сейчас это неважно.       — Люди ведь земные существа, — спокойно произносит Нари, перебирая водоросли. — Они под водой не могут.       — Что значит «не могут»?       — Когда ты затаскиваешь под воду чайку, она умирает, потому что ей нужна поверхность. Когда выбрасываешь рыбу на сушу, она умирает из-за отсутствия воды. Твоя пара не может жить под водой. Поэтому он умер.       — Но я видел, как люди ныряют! И с ними всё нормально!       — Наверное, они подготовлены. Или приспособлены. А твой человек так не может, — Тигнари отплывает дальше к камням.       — Я… Я убил его?       — Нет, он умер сам, — качает головой Нари. — Оставь его, сородичи подберут и сделают что-то.       Сайно смотрит на колечко. Кусает губу и почти воет. Он виноват. Сильно виноват.       — И его нельзя спасти? Нари, ты ничего не можешь сделать?       — Нет, Сайно. Если кто-то умирает, снова жить он не сможет.       Но Сайно плевать, он всплывает к берегу и пытается снова и снова. Сам не знает, что делает, но продолжает. Ни слюна, ни слёзы, ни несколько заживляющих мазей из дома не помогают. Губы аль-Хайтама почти синие, как у него. «Может ли быть, что он становится таким, как я?» — мелькает мысль, и русал даже счастлив ей.       — Эй, смотрите!       Неподалёку группа людей указывает на него пальцем, и Сайно тут же подхватывает Хайтама, затаскивая в море. Не отдаст. Он только его. Они выбрали друг друга и друг другу принадлежат. Кто-то кричит проклятья в его сторону и бежит, стараясь ухватиться за ноги парня, но Сайно быстрее. Он ныряет в глубину и плывёт до самого своего дома.       — Я подожду тебя, Хайтам, — аккуратно целует чужие губы и радуется тому, какими холодными они стали. — Совсем скоро мы будем снова вместе, да? Тигнари был не прав.       Подлазит под чужие руки в объятия и нежно трётся щекой. Почти мурчит довольно. Вот только аль-Хайтам больше никогда не откроет глаза.