один счастливый пикник

      Я знала, что Саша и Миша рано или поздно должны быть вместе. Потому что это было логично, если смотреть на взгляд Московского, который он кидает на Романова. Это взгляд такой собственнический, который так и говорит «он — мой!». И мне так он нравится!       Между ними любовь. Любовь, которую они оба не называют вслух, но тем не менее она есть. Любовь, которая греет их сердца и души. Любовь, которая в любой момент может закончиться.       Потому что сейчас Москва совсем изменился. Стал слишком требовательным, слишком жестоким, почти ни с кем не общается и всё своё и так маленькое свободное время проводит с партийцами.       Санкт-Петербург теперь стал Ленинградом, а до этого успел побывать Петроградом. Теперь он у нас не Романов, а Невский. Саша практически не выходит из дома. Я его вижу очень редко, ведь он не покидает свой город. А сейчас и вовсе не покинет....       Ведь сейчас идёт Вторая Мировая война.Война, в которой один из них может умереть. Война, в которой могут умереть они оба. Война, которая губит всё живое на планете.       А я помню, как они оба гуляли в садах Зимнего дворца, как ходили в театры, как мы все вместе устраивали пикники, где шутили, смеялись, общались и просто проводили время в хорошей компании, когда смогли собраться все города нашей необъятной Родины.       Я помню, какими счастливыми были Миша и Саша, как они улыбались друг другу, как говорили слова любви, как жили свободно от всего, что их держало.       Вот одно из воспоминаний нашего последнего пикника....

****

      Мы все вместе сидели около Байкала, потому что в этот раз местом проведения пикника стала Сибирь, а именно Восточная её часть.       Я сидела как раз рядом с Мишей, а на его коленях лежала голова Саши, пока его ноги принял на себя Костя, который изредка общался Юрой. Мы все слушали, как Саша читал нам стихи Пушкина.       — Я помню чудное мгновенье: Передо мной явилась ты, Как мимолетное виденье, Как гений чистой красоты.       Мы все наслаждались красивым нежным голосом Романова. Его тембром, звучанием и красотой. Он закрыл глаза и по памяти рассказывал нам его стихи, а Миша держал в руках книгу, которую Саша взял с собой, и смотрел туда, хотя слушал голос своего любимого.       — Душе настало пробужденье: И вот опять явилась ты, Как мимолетное виденье, Как гений чистой красоты.       Голос Саши нам в этот момент показался словно мимолётное виденье и гений чистой красоты.       — И сердце бьется в упоенье, И для него воскресли вновь И божество, и вдохновенье, И жизнь, и слезы, и любовь.....       Все наши сердца бились одновременно и нам казалось, что мы все задерживали дыхание и изредка выдыхали. Когда он закончил говорить, мы все захлопали в ладоши, а на его лице была счастливая улыбка.       — Я устал! — когда мы затихли, он прошептал это тихо, но мы услышали.       — Мне почитать? — спросил Миша, а Саша на это покачал головой.       — Ты хочешь спать? — спросила Аня, с улыбкой смотря на наш Петербург.       — Хочу остаться в этом моменте навечно… — мечтательно прошептал он, а мы все были с ним согласны.       Костя стал делать ему массаж ног, а Миша перебирать волосы. Я решила сделать массаж правой руки, потому что я дотягивалась до неё, а Юра принялся за левую руку.       — Я люблю тебя, Миш.... — на грани сна прошептал Саша, а потом действительно уснул.       — Я тоже тебя люблю, Саш.... — Миша поцеловал его макушку, а потом его взор обратился на нас. — Вам почитать? — шёпотом спросил он.       — Почитай нам, пожалуйста! — попросил Митя, с улыбкой смотря на брата.       — Хорошо. — Москва нам улыбнулся и стал читать «я вас любил», а потом настала очередь «пророка».       Остаток вечера мы слушали стихи Пушкина, которые каждый читал по очереди, а проснувшийся Саша с улыбкой слушал нас.

****

      Это был наш последний пикник. Потом наступил двадцатый век. Век, который нас всех поменял. Теперь мы живём не в Российской Империи, а в СССР; нашей столицей снова стал Миша, а Санкт-Петербург был переименован в Петроград, а затем в Ленинград; царскую семью расстреляли в Екатеринбурге во время Гражданской войны, во время которой Саша ослеп, а потом стал носить очки.       Уже тогда стало понятно, что никакой любви между Мишей и Сашей не может быть. И хотя они оба всё ещё продолжали любить друг друга, они, как и все мы, понимали, что их отношения закончились. А если бы они продолжились, то это были бы нездоровые отношения.       Вот сейчас Саша в блокадном кольце. Каждый день тысячи людей в Ленинграде погибают от голода, холода и болезней, а наш Саша ничего не может сделать, потому что сам страдает.       Как бы Миша не старался, но блокаду пока не удаётся пробить. Александр там погибает, а Михаил как будто умирает вместе с ним. Мы все погибаем....       И каждый из нас всё ещё помнит тот пикник, в котором мы все были счастливы; в котором мы чувствовали себя свободными от всего, что нас держит; в котором мы бы хотели остаться навсегда....       Особенно там хотели бы остаться Миша и Саша, ведь там они были влюблёнными друг друга ещё больше, чем до этого....