Bentley

Take another drag turn me to ashes

Ready for another lie?

Says he's gonna teach me just what fast is

Say it's gonna be alright.

Они в машине. Сегодня Кавех за рулем и он, несмотря на усталость и поначалу плохой настрой, сейчас совсем не возражает этому. Может, он и утомился после долгой и кропотливой работы над проектом, однако. Однако справа от него сидел, закинув ногу на ногу, сложив руки на груди (будто нарочно акцентируя внимание на расстегнутой облегающей черной рубашке и ослабленном галстуке), от чьего взгляда на мурашки пробивало, пожалуй, самый сексуальный мужчина во вселенной. И он сам попросил его забрать с работы. Попросил забрать. Это «попросил» никогда не значило «просто довези меня до дома и отвянь». Может быть, Кавех сам себе чего-то понапридумывал, но… До дома оставалось достаточно долго. И Кавех не был уверен, что дотерпит, чувствуя на себе этот настойчивый взгляд. «И придумал же так далеко от работы переехать, » — ругался он на подобную несправедливость жизни. Конечно, домик в богатом, но не самом многолюдном районе пригорода — приятно, но не тогда, когда ты готов взорваться от кипящего внутри желания, а ехать еще порядка двадцати минут. — Останови, — коротко скомандовал ему Хайтам. Они одни ехали по длинной пригородной дороге. Вокруг — лес и ни одного человека, кроме них двоих, так что остановить машину, съехав на обочину, не было проблемой. Он требовательно протянул руку, пока Кавех копался в бардачке в поисках портсигара и зажигалки. Получив желаемое, Хайтам вышел из машины и, отойдя на шага два от нее, закурил. В другие дни Кавех мог бы поворчать, что тот стоит слишком близко — Кавех совсем не любил сигаретный дым и не особо одобрял чужую страсть к курению, — но не сегодня. Он был слишком занят тем, что пожирал глазами силуэт в темноте. Опершись на капот, расправив плечи и устремив взгляд в затянутое облаками небо, Хайтам курил, делая это настолько привлекательно, что у Кавеха дыхание перехватило. Он простоял так непозволительно долго, уже не куря, будто специально дразня своей близостью и недоступностью. Может, просто дыша душным сырым июльским воздухом или ожидая, пока запах пропадет — чтобы не пустить его в машину. Кавех прикрыл глаза, не желая смотреть на то, как дергается кадык у Хайтама, и, не открывая глаза, отодвинул свое сидение назад. Просто, просто чтобы дать ногам отдых, разогнуть их. В машине было слишком тихо — во время поездок вместе они редко включали радио. Кое-кто не сильно любит лишние звуки, да еще и считает, что на радио вся музыка та еще посредственность. Что ж, его дело, а Кавех не сильно возражал. Он услышал, как открылась дверь, но не сразу понял с какой стороны. До него дошло открыть глаза только тогда, когда он ощутил чужие руки на своих бедрах, но, увидев, что происходит, он поспешил снова закрыть их. «Все-таки, я не надумал, » — подумал Кавех, откидывая голову назад, запуская пальцы в чужие волосы, ненастойчиво насаживая рот Хайтама сильнее на свой член. — Обычно курят после, — постарался пошутить он, но, не успев сказать последнее слово, сжал губы и замычал. — Боже… Хайтам сглотнул и поднялся. Даже если бы глаза были открыты, сейчас Кавех бы не увидел его дергающийся кадык. — Мог просто салфетку взять, — он погладил его по голове, жмурясь, желая притянуть к себе для поцелуя, но Хайтам, усевшись меж его раздвинутых ног, отвернул голову, почти безразлично то ли спрашивая, то ли утверждая: — Я включу свет. — Ага, — потерял всю свою привычную многословность Кавех. Тусклая лампочка загорелась, освещая непозволительно возбуждающее разум и тело зрелище. Закурив сигарету от прикуривателя, наплевав на обычную чужую неприязнь к курению в машине, Хайтам выпускал дым в открытое окно — кондишку он заблаговременно выключил. Свободной рукой он обхватил себя, медленно и со вкусом надрачивая. «Помочь?» — шепнул ему Кавех, еще больше сокращая расстояние между ними, расстегивая чужую рубашку, прижимаясь губами к груди, целуя ключицы и плечи. — Ты бесполезен, — высказал ему откровенно, со всей честностью, по своему обычаю, Хайтам, тем не менее, выгибаясь в спине, еле избежав столкновения своей головы с потолком автомобиля, выпуская очередное облако дыма. Он отложил сигарету, оставив ее бестолково тлеть в пепельнице, не выкуренную даже на половину. Освободившейся рукой он вцепился в футболку на спине Кавеха, оставляя на нем следы от ногтей. Когда тот прижался к его шее сильнее с понятным намерением, Хайтам оттянул его за волосы от себя. На улице было слишком жарко, а этот уникум не умеет оставлять засосы в незаметных местах. Кавех не обиделся, только проводя языком от ключиц до подбородка усевшегося на нем мужчины. Он, будто пытаясь распробовать кожу на вкус, лизнул шею еще раз и заключил: — Тебе нужно перестать курить. Хайтам закатил глаза, но не от удовольствия, хотя и был почти на грани оргазма, обхватив рукой спинку кресла, держась за него, как за последнюю надежду. «Ничего нового и не ожидал услышать, » — прочитал Кавех по его лицу, положив свою руку поверх чужой, лежащей на возбужденном члене, помогая достичь пика. — У тебя пот со вкусом ментолового данхила, — кажется, пожаловался он, помогая вытереть сперму с оголенного живота и застегивая рубашку, пока Хайтам включал кондиционер обратно и перебирался на пассажирское сидение, не удосужившись закрыть окно. В отличие от него, Кавеху потребовалось время отдышаться, прийти в себя, чтобы продолжать вести машину. Его тело вспотело, так что он чувствовал, как некогда свободные легкие штаны теперь облепляют его бедра, а футболка прилипла к груди, что, он хотел в это верить, не осталось проигнорированным. — Если перейдешь с вина на вишневый сок, — ухмыляясь, удовлетворенный поездкой ответил Хайтам, дотушив сигарету, на конце которой все еще горел маленький огонек, — может. Кавех не был уверен в том, что им не придется еще раз останавливаться по пути домой.