Ночные откровения

***

      Звуки ночного леса успокаивали. Тихо стрекотали насекомые, костёр плавно потрескивал, ветер шелестел траву. После поездки к Ян Ро, Катара и Зуко решили разбить лагерь и заночевать в лесу. Аппа уже сладко посапывал после долгого перелета. А в голове Катары вился рой мыслей. Правильно ли она поступила, что не убила? Она слишком слаба или слишком сильна, раз пощадила его? Хватит ли её сил убить человека на этой войне, если придется? Ответов не было. Но теперь то липкое чувство неприязни и недоверия к Зуко начинало рассасываться. Он не проронил ни слова с тех пор, как они приземлились. За что Катара была ему благодарна. Наверное, он знал, что ей многое надо обдумать.       — Спасибо тебе, — не громко сказала Катара. — Я имею в виду, за всю поездку.       — Тебе это было нужно.       — Угу.       И они снова погрузились в ночную тишину. Было что-то уютное в этом молчании, впрочем, как и сама атмосфера. Ночь стояла на удивление теплая, ветер приятно щекотал кожу, а ночные звуки леса успокаивали после напряженного дня. Зуко сидел напротив, на старом бревне. Снова погруженный в свои мысли. В это миг Катаре казалось, что бы она ни сказала, Зуко выслушает всё. С несвойственным ему спокойствием и свойственной ему угрюмостью, но выслушает. И поймет.        — Знаешь, когда я его сегодня увидела, то меня переполняла такая ненависть. Мне так хотелось, чтобы он страдал так же сильно, как и мама, — тихо начала Катара, неосознанно прикасаясь к ожерелью.       Подняв взгляд, Катара увидела, что Зуко смотрит в ответ. Выражение его лица не выражало ни сочувствия, ни что-либо ещё. Он просто слушал. Тогда чуть помедлив, она продолжила.       — Когда мы с отцом забежали в дом, то увидели, что мама лежит на полу. С перерезанным горлом, — Катара сглотнула, прежде чем продолжить. — Не знаю почему он не использовал огонь. Да это и не важно теперь.       Картина мертвого тела ярко вспыхнула перед глазами. Вспоминать вот так, в деталях было сложно. И чертовски больно. Она чувствовала, что ей нужно с кем-нибудь поделиться этими болезненными воспоминаниями. Даже если это и был человек из народа, которой причинил всем столько страданий.       — Мамино ожерелье лежало рядом с ней, на нем были видны брызги крови. Не знаю почему, но я схватила его и выбежала на улицу. Папа что-то крикнул мне вслед, но я ничего не слышала. В голове была лишь единственная мысль, «Надо отмыть ожерелье», — грустно ухмыльнувшись Катара продолжила. — Глупо, наверное, но в тот момент мне показалось, что это непременно нужно сделать. Что нужно сохранить в целостности и изначальном виде то, что у нас от неё осталось.       Звуки потрескивающих веток в костре действовали гипнотически, побуждая говорить. Катара даже не задумывалась, как огонь горел так долго. Смотря на языки пламени, продолжая вспоминать свой самый печальный день в жизни.       — Папа нашел меня заплаканную с разодранными руками, так сильно я хотела отмыть частичку мамы от всех этих событий. Потом были приготовления к погребению. Знаешь, в южном племени, когда кто-то умирает, то мы заворачиваем тело в шкуры, на которых спал умерший и тепло одеваем, чтобы его душа не замерзла. Закапываем его там, где лежит большинство, а над снегом выкладываем камни. «А один камень остается у нас на душе. От боли нашей утраты», — подумала она.       — После смерти мамы, папа старался не упоминать её. Наверное решил, что так нам будет легче, а может ему самому было ещё слишком больно. Но я… я не хочу забывать. Она принесла себя в жертву, чтобы спасти меня. Она всегда любила и заботилась о нас. О всех нас. И я никогда не забуду её, как и не смогу простить человека, лишившего её жизни. Лишившего меня мамы…       Слезы стали сбегать по её щекам тонкими струйками. В горле появился ком, а руки снова легли на ожерелье. Как будто под ним действительно был уродливый порез от человека из племени огня. И он невыносимы ныл, каждый раз, когда в голове всплывали воспоминания о том дне.       — Мне жаль.       Катара подняла заплаканные глаза на Зуко. Его лицо выражало такое раскаяние, как будто он просит прощения за весь свой народ. Почему-то было ощущение, что он так и правда делал.       — Я никогда не смогу полностью загладить вину своего народа перед тобой, Аангом или кем-либо ещё, пострадавшего в этой войне. И я могу лишь попытаться сделать что-то, что поможет прекратить страдания других людей, в будущем. Это всё…эта война нанесла слишком много шрамов.       Он прикоснулся к своему. Иногда Катара забывала о том, что Зуко тоже пострадал. Он лишился в детстве, как и она матери, предал своего дядю, который всегда был с ним рядом и поддерживал. Отвернулся от семьи, чтобы присоединиться к ним и помочь Аангу победить Лорда Огня. Его собственного отца. И этот шрам…он никогда не говорил о том, как он получил его.       — Зуко…       Его взгляд, уставленный в землю, вцепился в её лицо. Возможно, как она прикасалась к ожерелью, вспоминая о маме, так и он прикасался к шраму, погружаясь в воспоминания о том, как его получил.       — Откуда у тебя этот шрам? Ты получил его в бою?       Его лицо тронула печальная улыбка.       — Наверное, можно и так сказать.       Катаре не хотелось давить на него. То, что она рассказала о своем прошлом, не значит, что и он должен.       

***

      Иногда смотря на огонь, Зуко вспоминал тот день. День, когда он лишился своей чести, проявив неуважение к отцу. Несколько лет он гонялся за Аватаром, ослепленный чувством долга. А когда достиг то, чего так рьяно хотел, понял, что поступает неправильно. Что всё то, во что верил — было неправильным.       Катара сидела напротив него поджав колени, а её взгляд был устремлен на пламя костра. Она не стала дальше спрашивать про шрам. Видно, что ей хотелось узнать, но она позволила Зуко самому решать: говорить об этом или нет. С одной стороны, это всегда было болезненной темой. С другой, Катара решила поделиться своим шрамом из детства. Пускай и под впечатлением от сегодняшней встречи. Зуко тяжело вздохнул. Ему нужно научиться делиться переживаниями с другими людьми, дядя бы одобрил.       — Это случилось три года назад. Мне хотелось попасть на военный совет, но в силу возраста было не положено. Тогда я уговорил дядю взять меня с собой, аргументировав тем, что мне будет полезно посмотреть, если в будущем я буду управлять страной народа огня. Он согласился, но попросил не высказываться. Дядя был прав, мне надо было молчать.       И снова напоминание о том, что Зуко его подвел. Нужно было его слушать, ведь он единственный из всей этой ненормальной семьи, кто никогда не желал ему зла. «Ещё была мама», — промелькнуло у Зуко в голове. Нет, эту рану он не готов бередить.       — На совете обсуждался план по нейтрализации батальона из магов земли. Один генерал предложил выдвинуть 41-ю дивизию против них. Катара…, — он посмотрел на неё. — Это были новобранцы. Они еще ни разу не участвовали в настоящих боях, только в тренировочных. И их хотели послать против самых сильных и опытных магов земли. Пока другая дивизия нападёт сзади. Они должны были стать пушечным мясом. Отвлекающим маневром, который бы принес победу в сражении.       На её лице отобразился страх. Так просто жертвовать своими людьми было, наверное, в её понимании бесчеловечно. Солдаты шли на верную смерть, но не знали об этом.       — Я решил высказать своё мнение. Заявил, что так поступать неправильно. Отцу не понравился мой спор с генералом. Это был возмутительный поступок, а единственный выход из ситуации — Агни Кай. Генерал был уже стар и во мне взыграла гордыня, я сказал, что мне нестрашно сразиться с ним, — Зуко сделал еще один тяжелый выдох. — Да, я оскорбил план генерала. Но поступив так в зале военных советов, я проявил неуважение к собственному отцу. И когда я обернулся, чтобы посмотреть на противника, то увидел отца. Упав на колени, я стал немедленно раскаиваться и сожалеть о своем опрометчивом поступке. Однако отец заявил, что я должен драться за свою честь, что моим учителем будет страдание. Я отказался. Прося пощады, я проявил слабость. За что отец наказал меня оставив этот шрам. Моим вторым наказанием было изгнание, а единственным способом восстановить свою честь — поимка Аватара.       Неосознанно Зуко прикоснулся к шраму. Он уже давно не болел, но был вечным напоминанием его утраченной чести. Откинувшись на руках, он посмотрел на звездное небо. В лесу были особенно хорошо видны звезды на таком темном небе. Катара не издавала ни звука.       — Собственный отец нанес мне это увечье на всю жизнь, чтобы доказать свою власть перед остальными. Знаешь, когда ты командуешь людьми есть два способа как утвердиться в их глазах. Первый, ты заслуживаешь их уважение. Ты всё еще проявляешь строгость по отношению к ним, но всегда придешь на выручку, когда кто-то из твоих людей окажется в беде. Такой лидер будет сражаться со своей армией бок о бок. Не брезгая их обществом. Второй способ, тебя боятся. Ты не всегда бываешь справедлив, но люди никогда не посмеют тебе перечить. Они знают, что тогда последует жестокое наказание. Дядя выбрал первый, он был хорошим генералом, которого уважали. А мои отец и сестра всегда отдавали предпочтение второму способу. Даже в семейных отношениях, — Зуко перевел взгляд на огонь и продолжил. — Спустя эти несколько лет, я понял, что отец преподал мне куда более серьезный урок, чем я думал. Если бы я не был в изгнании, то никогда бы не увидел, как живут другие люди. Как они не пытаются жить, а пытаются выжить в этом мире. И всё это сделала страна, которой нас с детства учат восхищаться. Говоря, что мы делимся с другими народами своим величием, но это не так. И…я просто хочу, чтобы война закончилась.       Зуко замолчал. Даже если Аватару удастся остановить войну, то после все народы будут ненавидеть людей огня. И их нельзя винить за это. Народ огня принес слишком много страданий всему миру, хотя некоторые даже не осознавали этого.       Поднялся шелест травы, судя по звукам Катара медленно обошла костёр. «Наверное, она только больше прежнего презирает мой народ и не хочет даже рядом находиться со мной», подумал Зуко. Однако место на бревне рядом с ним заскрипело. Прошло несколько минут в тишине, прежде чем Катара накрыла его руку своей. От неожиданности Зуко вздрогнул и посмотрел на неё. Её взгляд смягчился. Раньше она смотрела на него с недоверием, презрением или безразличностью, но сейчас что-то поменялось. Она сочувствовала ему?       — Зуко, я не знала через что тебе пришлось пройти, — она замолчала, подбирая слова. — Ты не знал, что всё так обернется. Ты лишь хотел защитить своих людей. У тебя были добрые намерения, ты решил поступить правильно. И тебе пришлось заплатить слишком высокую за это цену. Будь у тебя шанс сделать по-другому, ты бы поступил иначе?       — Нет. Я бы ничего не поменял.       Они смотрели друг другу в глаза. На последних словах Зуко, Катара улыбнулась. Её рука всё еще накрывала его. Она была такой нежной в сравнении с его загрубевшей кожей. И прохладной…приятно остужала кожу.       — Спокойной ночи, Зуко, — Катара улыбнулась ещё раз и встала с бревна. Подходя к Аппе, она развернулась и произнесла, — И…спасибо, что поделился со мной.       Кивнув в ответ, Зуко остался сидеть у костра.       

***

      Рано утром они продолжили путь. Зуко управлял Аппой, а Катара сидела сзади в седле. Они перекидывались только фразами, касающимися предстоящей дороги. Не упоминая вчерашние откровения.       Катара смотрела на проплывающие мимо облака. Когда вы летите небольшой компанией, заняться особо нечем. Говорить не хотелось. Её взгляд упал на спину Зуко. Он был напряжен. Казалось, что он всегда в нервном напряжении. Даже сейчас его осанка была прямой, а плечи широко расправлены. У него всегда были такие широкие плечи? Они точно были больше, чем у Аанга или Сокки. Зуко вообще был хорошо сложен по сравнению с парнями. И приобретенная худоба из-за скитаний его вовсе не портила. На тренировках с Аангом они часто дрались по пояс раздетые, так что можно было разглядеть все мускулы и выступающие на руках вены, которые так и хотелось потрогать… Так, стоп. Катара взмахнула головой избавляясь от неуместных и внезапных мыслей. Просто у Зуко военная выправка. Вот и всё. Ничего больше.       —Скоро приземлимся, — обернувшись крикнул Зуко перекрывая порывы ветра.       —Поняла.       Отвернувшись, Катара вернулась к своему единственному занятию, рассматривание проплывающих мимо облаков.       Скоро и правда показалась земля. Приземлившись на небольшой остров, к ним сразу подбежал Аанг. Правда дойти он так и не смог. Аппа сразу принялся издавать свои пугающие, но, на самом деле, дружелюбные звуки и попытался облизать своего друга. Улыбаясь этой картине, Катара по-прежнему чувствовала, что ей нужно побыть одной, чтобы обдумать произошедшее. И хотя бы попытаться найти ответы на вопросы, которыми она задавалась вчера. Сказав, что хочет побыть одна Катара с помощью покорения воды опустилась к океану. И позволив воде направлять её двинулась в неизвестном направлении под провожающие взгляды остальных. Кажется, к Западу от острова был небольшой пляж?       Найдя причал, Катара уселась на него, смотря вдаль горизонта. Мысли всё также клубились вихрем в голове. Она не могла простить Ян Ро, как советовал Аанг. Ей никогда не удастся забыть, что он сделал. Но и смерти он не заслуживал. Просто потому что жизнь его и так достаточно жалкая и никчемная. Убив его, Катара бы только облегчила его страдания от бессмысленного существования. Этот человек был ей противен. Всем своим видом.       Солнце начинало клониться к закату. Его теплые оттенки навели Катару на мысли о Зуко. Об их ночных откровениях. Она не ожидала, что Зуко поделиться с ней своим прошлым, особенно такой болезненной его частью. Когда он рассказывал, то было видно, как он сожалеет о судьбе тех солдат и это придавало ему человечности в глазах Катары.       Сейчас Катара носит в себе этот невидимый шрам потери одного из самых близких людей. Возможно, со временем он станет меньше и перестанет причинять столько боли. В то время как Зуко каждый день носит на своем лице последствия своего доброго намерения. Катара не могла представить, чтобы её отец когда-то мог нанести ей вред. А отец Зуко смог. Он даже не поколебался перед тем, как изувечить собственного сына. Каким же человеком надо быть?       И несмотря на то, что Зуко был его сыном, он пытался измениться. Он правда пытался. Доказывая это Аангу, уча его магии огня. Помогая Сокке освободить папу и Суюки из тюрьмы. Помогая самой Катаре найти человека для отмщения за маму. Как будто кроме желания наконец поступить правильно было что-то ещё. Катару озарила догадка, слишком печальная догадка. Зуко как будто пытался заслужить их дружбу, их любовь. Прямо как ребенок, который не знает безусловной любви. И думает, что нужно прилагать усилия, чтобы его любили. Нет, Катара помотала головой. Он всего лишь сделал много ошибок в прошлом и сейчас старается загладить их. К тому же, у него были люди в жизни, которые его любили. Его мама, дядя, даже Мэй. Вспоминая последнюю, в сердце, по неизвестной Катаре причине, неприятно кольнуло. Слишком погрузившись в свои размышления, Катара не сразу заметила появление летающего бизона. Кто-то побежал по пирсу, старые деревяшки протяжно заскрипели под топотом ног.       — Катара, что-то не так?       — Со мной всё в порядке, — её голос прозвучал как-то слишком отрешенно.       — Зуко мне всё рассказал. Ты правильно поступила, что простила этого человека, — с одобрительной улыбкой сказал Аанг.       — Я хотела отмстить. Я правда этого хотела, но не смогла, — Катара помедлила, прежде чем продолжить. Может я слишком слабая для этого, а может, наоборот. Слишком сильная, чтобы отнимать чью-то жизнь.       — Прощение – это всегда ответ, — со свойственной ему мудростью заключил Аанг.       — О нет, я не простила. И не думаю, что когда-либо прощу, — Катара посмотрела на Зуко. —Но я готова простить тебя.       И поддавшись неожиданному порыву обняла Зуко. Его крепкие руки легли на её талию, обняв в ответ. От тела веяло теплом. Таким приятным и успокаивающим. Катара поймала себя на мысли, что ей захотелось прижаться к нему ближе. В этот момент она решила, что объятие затянулось и отстранилась от него. Впервые Катара увидела его улыбку такую искреннюю и такую редкую, что улыбнулась в ответ. Они неразрывно смотрели друг на друга какое-то время. Да, Зуко заслуживает прощения. Он делает всё, чтобы доказать нам, что он изменился. Возможно, тогда в Ба Синг Се, она не ошиблась, когда поверила ему.       От Сокки Катара узнала, что они остаются на этом острове. Здесь располагался заброшенный пляжный домик семьи Зуко, никто не должен был их тут искать. Катара оглянулась, чтобы посмотреть куда показывает Сокка. Да уж, «домиком» это точно не назовешь.       Спустя время, вся команда принялась обустраивать новообретенное жилище. Ничего нового, разбивать лагерь им приходилось уже много раз, в условиях куда хуже. Но почему-то ночной воздух и запах разведенного костра на заднем дворе дома теперь вызывали в памяти образ леса и тихого шелеста травы. А в теле приятно растекались чувства тепла и комфорта.