Иллюзия обмана

Сколько Зандик себя знал, вернее сколько вообще можно было запомнить за такую отвратительно долгую жизнь, он никогда не замечал странных наклонностей по отношению к узколобым идиотам, что его окружали. На работе и общей трудоспособности это пока никак не отражалось, также в социальных сетях: он всегда был груб и прямолинеен, ни разу не стыдясь сказать непринятые в обществе фразочки, начиная оскорблениями и заканчивая отнюдь не дружелюбными пожеланиями искупаться в наэлектризованной воде. Однако весь этот пафос резко забывался, прячась в самый дальний угол черепной коробки, стоило только одному из коллег попасть в поле зрения вместе с незнакомым человеком, о котором не было известно буквально ничего — является ли он, о ужас, потенциальным конкурентом? — второго Предвестника Фатуи охватывал беспорядочный, невыносимый гнев. К неведомому ранее чувству было очень трудно привыкнуть. И ужаснее всего — совершенно ничего не помогало. Приходилось обессиленно мириться с этой несуразностью каждый день после целых континентов из недейственных способов отвлечься. В очередной скучный рабочий день, в котором не происходило нетипичных событий от слова совсем, Доктор направлялся в общий зал для собрания. Половинчатому старику поручено обсудить какие-то масштабные планы на будущее региона от самой Царицы, потому отвертеться под предлогом "неотложных экспериментов" никак не получилось. Часто они связывались через устройства передачи, если кто-то из Предвестников был в другом регионе и не мог оторваться от срочных дел, но в этот раз все были на месте, в резиденции Фатуи, ожидая следующих указаний. Наверное, если бы не предоставление организацией всевозможных средств и материалов для исследований ака экспериментов, а также интересная цель великой Царицы, Дотторе бы даже не вступал в ряды Предвестников. Да и поздно теперь уходить. Почти все уже были на месте, оставалось дождаться рыжую бестию и его недо-наставника в лице Капитано, что без сомнений ранее тренировали и так идеальные боевые навыки. Но намного больше сейчас интересовал другой человек. Чёрные, как уголь волосы с небольшой сединой на кончиках, вечно закрытые глаза (интересно, какого они цвета?) за оправой и стеклом роскошных очков, бледновато-светлая шёлковая кожа, хитрая улыбка и такие безрассудные идеи. Доктору невероятно нравилось слушать сумасшедшие теории и планы Дельца; о том, как он желает сделать Снежную истоком всех денег Тейвата, как хочет поработить экономику, в один момент просто перестав снабжать другие регионы за их алчность и несправедливость, а самое главное то, что ему в этом необходима поддержка Иль Дотторе. Они идеально сходились во мнениях, но первый, кажется, не понимал даже прямые высказывания о чём-то большем, чем деловые отношения. Пока в голове снова был рой различных мыслей, тело приметило и заняло местечко за столом напротив Панталоне, что приветливо кивнул, улыбаясь как-то теплее и искреннее, чем обычно. Хотелось заговорить, но вскоре подошли опаздывающие члены конференции и все вопросы пришлось оставить на потом. Пьерро начал свой долгий монолог, затянувшийся аж на три часа, и после распустил уставших коллег по своим делам. Дельца за столом, к сожалению, не оказалось — видимо убежал он самый первый — поэтому оставалось только уйти восвояси. Ему, конечно, не стоило так сильно беспокоиться из-за каких-то глупых догадок поражённого безумством разума: разве не он самый гениальный доктор во всех сферах науки? Его выперли из чёртовой академии пятьсот с лишним лет назад за его бесчисленные, до безобразия опасные знания, не ради того, чтобы сейчас он просиживал залитый запёкшейся кровью халат в подозрительно тихой лаборатории! И вправду.. Куда вообще подевались срезы, почему никто из них сейчас не работает над своими проектами? Взгляд перешёл на электронные часы, стоящие рядом с заполненной записной книжкой, и лицо Предвестника выразило хмурое удивление — время было уже за полночь. Неужели он сидел так долго, размышляя о своих чувствах? Помимо часов, из всего хлама выделялся липкий стикер с аккуратно выведенными словами на нём: «Ты не отвечал на вопросы и ужин убрали в холодильник». Тяжело, скорее даже раздражённо выдохнув, он смял записку Омеги, поспешно убирая важные документы со стола, и с грязным, когда-то белыми халатом в руке, вышел в коридор, останавливаясь, чтобы закрыть лабораторию. Стоило ещё раз отдать должное кому бы то ни было, что решили разместить кабинет Дельца всего в пяти метрах от дверей его собственного рабочего места. С одной стороны очень удобно отдавать отчёты, а с другой можно наблюдать и слушать, чем тот занимается, с кем проводит деловые встречи или просто свободные часы. Мельком глянув в сторону заветной двери, взгляд зацепился за две тёмные фигуры, выходящие из того самого кабинета. Сперва показалось, что Панталоне бормотал под нос, после чего начал ярко описывать какое-то событие терпеливо слушающей, иногда кивающей Коломбине. Они шли достаточно медленно, чтоб можно было услышать пару-тройку деталей рассказа, но те отнюдь не порадовали и без того не на шутку взбешённого Доктора. – Вот как.. – почти неслышно произнёс Дотторе, провожая двух коллег красными глазами, обычно не показывающимися из-за маски, на глубине которых сейчас пылал огонь злобы в разы ярче и ужаснее Натланских вулканов.

***

– Таким образом мы сможем сократить расходы на оборудование, обезопасив территорию Банка без излишних контрактов! – темноволосый резво жестикулировал рукой, пока вторая указывала мелом на всевозможные рассчёты и экономическую планку Снежной в данный момент, висящие на зелёной доске. Тарталья старался сделать задумчивое лицо, изредка комментировал что-то, Арлекино же не отставала от рыжевласого, обговаривая детали проекта, пусть и сидела с телефоном в руке и чашкой пузыринового чая; Сандроне расписывала крупный чертёж, на первый взгляд, весьма старого механизма, совершенно не обращая внимания на обстановку вокруг, пока в кабинет не зашёл Доктор. Она подняла слегка усталый взгляд на кислую мину коллеги и вновь отвернулась, поморщившись. Если Дотторе в плохом настроении, то спокойного дня всем в радиусе десяти метров можно не ждать. На удивление, тирады из жалоб на жизнь не последовало сразу после появления в дверях. Наоборот, тот спокойно положил на стол поломанное устройство и выговор агенту за неострожность на подпись, свирепо поглядывая на Панталоне, который его появления совсем не заметил, как в бреду размышляя о финансах. В воздухе повис ирреальный осадок, давящий на лёгкие, за несколько мгновений ставшие словно хрустально хрупкими. Сандроне задала себе немой вопрос о происходящем, затем понимающе вздохнула, не отнимаясь от работы. Тарталье, метнувшему беглый взгляд на догадавшуюся о чём-то девушку, потребовалось ретироваться по срочным делам; в комнате стало слышно только чирканье карандаша по синему полотну, да тиканье настенных часов. Панталоне, оторвавшись от расчётов на доске, искал шумного коллегу по комнате и голова повернулась — открыть глаза перед другими Предвестниками он никогда не решался — в сторону вошедшего ранее Дотторе, что всё ещё сверлил его рубинами из под маски. На бледном лице из удивления расцвела тонкая улыбка: – Рад видеть вас, Доктор. Какими судь.. – незаконченный вопрос перестал иметь смысл и нуждаться в ответе, поскольку в кармане Дельца заиграла приятная мелодия звонка, на который он тут же ответил, сомнительно вздрагивая – Что-то не так? – коротко и чётко спросил брюнет, а затем просиял ярче любой звезды и рывком бросился прочь из комнаты, оставляя лишь эхо дорогих каблуков. – Дети и то сдержаннее. – тепло вспоминая своих подопечных из Дома Очага, хотя и тщательно скрыто за маской безразличия, проговорила Арлекино, отпивая горячий чай и прикрывая веки. Она давно им не звонила. Стоило бы исправиться. С таким резким уходом Дельца настроение совсем испортилось, хотелось сломать что-то крупное, увесистое, чтобы осколчатый звук слышала вся округа, но пришлось держать привлекательные мысли о разрушениях при себе. В последний раз с ним говорила Коломбина. Стоило начать и разузнать у жутковатой особы тему и контекст их встречи, ведь жить в неведении, чувствовать, что не знаешь всё лучше всех, Дотторе терпеть не мог. А ещё ему до жути не нравился этот дьявол в ангельской шкурке. – Да, припоминаю, – восседая на дорогом креслице произнесла девушка, размашисто шевеля крыльями на голове, пока на губах играла недобрая усмешка – Подслушивал что-ли? Лицо Предвестника вновь приняло хмурое, недовольное ситуацией выражение. Однако маска не позволяла увидеть больше даже с нечеловеческими способностями оппонентки, и всё, что вышло напоказ — отражённая с чужого лика ухмылка и скрещённые на груди руки. – Нет, – строго заверил Доктор, едва склоняя голову к правому плечу – У меня есть, чем заниматься. К тому же, в наших коридорах ваши тихие – высвобождая одну руку от второй, расположившейся на груди, он показал кавычки – разговоры слышно отлично. Коломбина залилась тихим и провокационно-допытливым хихиканьем, болтая перебинтованными ногами в воздухе, делая голос твёрдым и слегка звенящим: – Уж простите, уважаемый Доктор, но вынуждена промолчать. Меня, как хорошую подругу и надёжную коллегу, просили не посвящать в подробности никого. Даже вас. – брови съехались к переносице в саркастичном оскале – Особенно вас. Такая реакция была ожидаемой и именно это бесило до хрустка костяшек на сжатых ладонях. Вдруг боязно и обидно стало оттого, что Панталоне уже несколько недель выгоняет его и клонов из своего кабинета, если нет весомой причины для обсуждения, посиделки с бокалами вина и джазовой музыкой на фоне стали табу. От срезов он слышал, что к Панталоне стал захаживать никому из них не знакомый молодой мужчина, уходя скрытно и вполне довольным. Так что же конкретно было позволено знать ей, держа Дотторе в глухом неведении? Жгучая ревность опять всполыхнула на глубине глаз в неожиданный момент, постепенно отдавая в душу, хотя теперь Доктору незачем было её отрицать. Он обязан сделать что-то, чтобы присвоить своё по праву. Заклеймить любым путём, не оставляя возможности кому-то другому прикоснуться к свету в непроглядной тьме его кровавой работы. Мысленно усмехаясь со своих собственнических замашек, Дотторе развернулся и пошёл прочь. Коломбина задумчиво провела его «взглядом», под задорную улыбку кивая внутреннему голосу. – Он невероятно добрый, – прозвучал слегка уставший, при этом не менее воодушевлённый голос идущего вдоль длинного коридора мужчины – при каждой встрече обнимает так ласково! – нежный хохот раздался эхом, отпечатываясь в живописных стенах подобно картине.

***

Прошло несколько мучительно долгих недель с последней встречи с Дельцом и Дотторе становилось труднее держать себя и свой животный гнев в руках. Срезы едва успевали останавливать его от выламывания чужой двери, напоминая, что коллега, вообще-то, злопамятный и потребует с него немалые деньги. Плевать, абсолютно плевать. Узнать правду — вот, что Дотторе хотелось больше всего на свете. Почему Панталоне игнорирует его на протяжении столького времени? Решено было дождаться ночи, когда ни у кого из них не будет важных дел или встреч, чтобы не дать Дельцу и единого отходного пути. Снаружи уже было достаточно темно, удавалось рассмотреть это несмотря на непроглядные снежные облака, время аналогично близилось к полуночи. Забавно, что именно тогда он в первый раз услышал о секрете Панталоне. Доктор оставил клона закрыть лабораторию, прежде чем точно в срок покинул рабочее место, направляясь в успевший стать родным кабинет и остановился у двери. Рука непонятно отчего тряслась, рой мыслей заполонил голову вновь. Однако тело решилось без ведома хозяина и произвело два коротких стука. – Можете войти, – бархатный низкий голос послышался по ту стороны деревянной преграды, заставив чёрствое сердце пропустить удар – они давно не разговаривали вот так, наедине – пока сам Дотторе медленно поворачивал ручку, заходя внутрь помещения – Доктор? – несколько удивлённый, самую малость встревоженный тон прознил слух. Панталоне поспешно встал из-за заваленного бумагами стола и впритык подошёл к вошедшему, как бы невзначай поправляя очки на переносице. Выражение лица выдало улыбку, но Дотторе заведомо знал, что она фальшивее слов. – Признаться честно, не ожидал, что зайдёте так поздно. Какой-то отчёт забыли отдать? Ладонь в чёрной перчатке ухватилась за маску, стягивая её с саркастичного лица, открывая вид на яростные рубиновые глаза. Ложь прямо в лицо стала последней каплей и Дотторе, отбросив мешающий сейчас предмет в сторону, схватил обеими руками плечи оппонента. Он чётко, грозно глядел то на один закрытый глаз, то на другой, в то время как их обладатель свёл брови, хмурясь, и положил ладони на грудь Доктора. – Что ты делаешь?! – недовольно воскликнул тот, предпринимая всевозможные попытки выбраться, как уже понятно, бесполезные – Клянусь, если ты меня сейчас не отпустишь, я- Договорить ему не дал громкий шорох из угла комнаты, на который внимание обратил не только он. Вот это было уже плохо. Отпустив плечи брюнета, Дотторе довольно оскалился приближаясь к источнику звука, за портьерами, не замечая крики Дельца. Отдёргивая ткань, он обнаружил узенькую дверь, покрашенную под цвет стен, тут же дёргая ручку и вваливаясь в дополнительную комнату. Предвкушение от раскрытия тайны билось в артериях на шее, почти ощущалось на кончиках пальцев. – Как ты вообще смеешь врываться сюда без разрешения! – сильно ударив по спине в халате, произнёс разгневанный коллега, пока Доктор застыл от увиденного: на бережно заправленной двуспальной кровати сидел пушистый трёхцветный котяра, довольственно облизываясь. Глазами незванный гость обыскивал каждый край комнаты, но ухватиться было не за что. Что всё это значит? – А где.. – промямлил Дотторе, оборачиваясь на жутко недовольного Панталоне, скрестившего руки на груди и нервно постукивающего каблуком по паркету. Очки съехали опасно низко к кончику носа, и рука непроизвольно потянулась поправить их. Этот жест немного смягчил гнев коллеги, но вопрос не был решён – Где он? – Кто? – поинтересовался на усталом выдохе Панталоне. – Твой любовник! – Любовник? Что за чушь ты несёшь? Доктору снова стало не по себе, он прижал Панталоне к боковой части шкафа под тихий шик и хмуро сжигал того взглядом. – Тот, которого видели мои клоны! Тот, которого ты скрываешь от меня! Тот, из-за которого я не могу больше проводить с тобой время! Впервые глаза Дельца – восхитительное золото – открылись, он ошарашенно посмотрел в лицо напротив и вдруг захохотал. – Ты! Подумал! – сквозь искренний и громкий смех просачивались почти неразборчивые слова, вновь оставляя Доктора в недоумении. Он едва начал терять связь с миром, уходя в разбушевавшиеся мысли, как вдруг губы накрыли чужие, грубо целуя. Спустя пару секунд успокоившийся Панталоне отстранился: – Вот он, мой тайный любовник. Сидит на кровати и мурлычет. – Что?