В последний раз

2018 год, январь Женя вышла из больницы только в полдевятого вечера. Дождалась, когда Миша закроет глаза. В интернете она прочла, что при вегетативном состоянии сохраняются циркадные ритмы — его мозг не понимал, что творилось вокруг, но знал, что наступил вечер. На улице было холодно и сыро. Возле приемного отделения тревожно мерцала мигалками машина «Скорой помощи». Два здоровенных мужика в синих форменных куртках суетились над выдвинутыми из дверей носилками. Лежащая на них девушка в кислородной маске размахивала руками и брыкалась. Санитары, свирепо матерясь, пытались зафиксировать ее ремнями. Женя невольно замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, наблюдая за этим зрелищем с тротуара. Специально не уходила, готовая вмешаться в случае, если кто-то из них вздумает ее ударить. Однако все, к счастью, обошлось, девушка успокоилась и ее наконец пристегнули. И в этот момент откуда-то из темноты вынырнул мужчина и стремительно прошел мимо «скорой». В свете включенных фар Женя успела разглядеть посеребренные виски и широкие плечи. Определенно, это был Константин. Узнав бригадира, она похолодела от ужаса и, ни секунды не раздумывая, последовала за ним. Константин быстро приближался к центральному корпусу. Женя ускорила шаг, но он шел быстрее. Дистанция между ними увеличивалась. Ей пришлось перейти на бег. Она настигла его уже у самого входа, возле раздвижных стеклянных дверей и, как в детстве, в игре в салки, изо всех сил хлопнула по спине. Мужчина повернулся и удивленно посмотрел на нее — лицо его Жене было незнакомо. «Простите, перепутала», — пробормотала она, отступая на шаг. Он хмыкнул, пожал плечами и вошел в здание. Некоторое время Женя стояла, глядя через стекло на его удаляющуюся фигуру. А потом, достав из кармана пальто телефон, дрожащими пальцами ткнула на нужный номер. Дождавшись знакомого отрывистого «Да», сказала: — Я выезжаю. — Все нормально? — спросила Воронина. — Такси возьми. Нефиг тебе по электричкам шароебиться в такое время. — Хорошо, — послушно сказала она. — А ты что делаешь? — Ерунду всякую читаю, — в трубке раздался смешок. — О том, как без таблеток вывести холестерин из организма. Женя представила себе, как тонкие губы кривятся в пренебрежительной ухмылке, и сама улыбнулась. — И как? — Гречку советуют есть побольше. Думаю вот. Может, сварю сейчас. Будешь гречку? — Буду, — она пошла по дорожке к выходу, и тусклый свет фонарей теперь казался ей мягким и интимным, грудь наполнялась ровным тихим спокойствием. — А еще что пишут?.. 1995 год, ноябрь В одном из окон на первом этаже сквозь щель в задернутых шторах пробивался свет. — Опа, — Дюша приостановился. — Это что, шнурки твои приехали? — Да нее-е, — протянул Фрол, подходя к двери. — Это, наверное, Дэн, брат мой двоюродный. У него тут шиномонтажная недалеко. Он потянул за ручку, и на них обрушилась «Нирвана» со своей Smells like Teen Spirit. Откуда-то из комнаты тянулся сигаретный дым, к которому примешивался сладковатый запах травки. Лариса сжала Адин локоть: — Мне это не нравится. Что, блять, за Дэн? — Я не знаю. Лар, ну чего ты сразу напрягаешься? Может, там нормальный чувак, — шепнула Ада. Брат Фрола тусовался не один, а с другом и девушкой. Друга звали Макс. И хотя на вид ему явно было за тридцать, выглядел он, как рэпер-долбоеб из «Мальчишника»: в синей, надетой задом наперед бейсболке, черной кожаной куртке и широких штанах. Сам Дэн, черноволосый широкоплечий, упакованный в «фирму», знакомясь, расплылся хмельной нагловатой улыбкой, щурясь при этом, как оценщик в ломбарде. Тщедушная, похожая на подростка, слишком вульгарно накрашенная девушка сидела на диване между Дэном и Максом. Робко пискнув: «А я Саша», — она попыталась натянуть на колени короткую джинсовую юбчонку. Штукатурка, наложенная на ее маленькое круглое личико, не делала ее взрослее, а только еще больше подчеркивала отчаянно юный возраст. «Школьница, что ли?» — подумала Лариса, брезгливо мрачнея. Как же она жалела, что согласилась на Адины уговоры. Оба парня были уже изрядно подшофе. Дэн похлопал Фрола по плечу: — Присоединяйтесь, братан. — Поможешь поляну накрыть, плиз? — Фрол обернулся на Аду. — Ты ж помнишь, где там что? Тарелки, стаканы найдешь? — Найду, — коротко ответила Ада, стремительно краснея, и первой пошла на кухню. — Так, говоришь, никогда не была на генеральских дачах? — с иронией спросила Лариса. — Я ужасна, да? Ты меня разлюбишь? — обняв за талию, Ада прижала ее к холодильнику. — Разлюбишь? — Никогда, — Лариса быстро поцеловала ее в губы. — Сама меня бросишь, когда надоест с замужней путаться. — Смешно, — Ада отошла к шкафу, вытащила из него дощечку для резки овощей, жостовский поднос и белое блюдо, разрисованное красными вензелями. — Где-то тут была хлебница, — она завертела головой. — Да ладно, выложи хлеб на поднос, не графья, — Лариса поморщилась. — Тут телефон есть? — Есть, в другой комнате, — Ада вопросительно посмотрела на нее. — А что? — Такси хочу заказать. Посидим час, чисто из вежливости, и свалим, — сказала Лариса. — Эти двое мне не нравятся. — Думаешь, этой Саше восемнадцать есть? — Ада принялась резать сервелат, эстетично отсекая ровные кружочки. — Вряд ли, — Лариса пожала плечами и, достав из пакета батон, взяла второй нож. — Типичная соска малолетняя. Где-то на заправке сняли, скорее всего. — Мерзость какая, — Ада скривилась. Они вернулись в комнату, где их встретили веселыми возгласами, протянули наполненные до краев рюмки и предложили выпить за знакомство. Выпив, Дюша с Фролом уселись прямо на ковер, а Лариса с Адой в единственное кресло, достаточно широкое, чтобы уместить их двоих. — Расскажи мне по-братски, Лёня, — ухмыляясь, обратился к Фролу Дэн, — как такие роскошные женщины согласились с тобой куда-то поехать? Ты же нищеброд, — он взял с блюда кружок сервелата и принялся жевать его, бесцеремонно пялясь в Адино декольте. — Тебе не понять, что такое духовная связь, — лениво сказал Фрол, передавая Дюше косяк. — Ты для этого слишком примитивный, братан. Уж прости. — Думаете, в мужчине главное — деньги? — спросила Ада с издевкой. — А что если меня привлекают исключительно талантливые люди и мне не важно, сколько у них в кармане. Дэн усмехнулся и вытащил из барсетки, лежащей рядом с его рюмкой на столе, толстую денежную пачку. — Так уж и не важно? А может, все-таки размер имеет значение, а? — он прищурился и громко расхохотался. — Тебе не западло в двадцать семь у родаков деньги клянчить, Лёня? — Нормально, — огрызнулся Фрол. — Ну откуда же вы знаете, может, он станет знаменитым через год и заработает кучу бабок? — отказавшись от предложенного Дюшей косяка, Лариса поднесла к губам рюмку водки. Она уже успела протрезветь после того пойла, которым их угощали на выставке. — Лучше пусть ко мне идет в шиномонтажную гайки крутить, больше толку будет, — презрительно произнес Дэн. — А вы тоже художница? — вдруг спросил Ларису до этого молчащий Макс. — Нет, певица, — с усмешкой ответила Лариса. Ада хихикнула. Дюша тоже. — Серьезно? — оживился Дэн. — Оперная? Типа «У любви, как у пташки, крылья», — затянул он высоким голосом. Все заржали. — Хуёперная, — выпив до дна, Лариса протянула ему пустую рюмку. — В кабаке пою. Давай наливай, миллионер-шиномонтажник. — О, нормально, может, споешь? — Дэн тоже перешел на «ты» и ткнул пальцем в гитару, висящую на стене. — Умеешь? — Я много чего умею, — Лариса снисходительно ухмыльнулась. — Ты колеса на тачки бесплатно ставишь? — Ну так это не вопрос, — Дэн вернул ей полную рюмку и снова взял в руки денежную пачку. — Сколько? — Не гони, я еще не разогрелась, — она отхлебнула водки. — Настроение будет — спою. А о цене договоримся. Сидящая с ней в одном кресле Ада рассмеялась, погладила Ларису по спине и затянулась косяком, выпуская в воздух тонкую струйку сладковатого дыма. — Пей давай, чего греешь? — негромко сказал Макс Саше, которая держала в руках рюмку, не решаясь пригубить. — Да хватит ее поить, заблюет тут все, — недовольно буркнул Дэн. — Она уже и так никакая. Фрол вмешался, предлагая помянуть деда, который, конечно, подвел их всех, женившись вторично в семьдесят лет на разведенке, нахрапистой лимитчице из Тверской области, но все равно был героем войны, орденоносцем и крутым мужиком. — А чо, сок у нас закончился? — Макс, подняв с пола упаковку «Ягодно-фруктового», поболтал ее в руке и встал. — Пойду воды попью. — Саша, — пользуясь тем, что он ушел, Ада, перегнувшись через подлокотник, обратилась к малолетке. — Ты как себя чувствуешь? — Не очень, — дрожащим голосом ответила девушка и придвинулась ближе. — Ты давно их знаешь? — Ада кивнула на Дэна, по-пацански хвастающегося Дюше, что дед давал ему стрельнуть из именного револьвера. — Нет, мы с подругой сидели на скамейке, пиво пили, а они подсели к нам, позвали в кафе, купили шампанского еще и еды всякой. Потом на дачу нас звать стали. Света в туалет пошла и не вернулась. Мы ее ждали, а потом поняли, что она свалила, и этот, — Саша с опаской покосилась на Дэна, но тот все еще громко препирался с Фролом и не обращал на них внимания, — сказал, что он не мальчик, чтобы его какие-то малолетки динамили. — И что? Зачем ты поехала? — недовольно спросила Лариса. — Я испугалась, — Сашин голос опять задрожал. — Он спросил: «Ты знаешь, что за такое бывает? Хочешь, чтобы тебе морду расписали?» Лешим каким-то пугали. — А кикиморой не пугали? — фыркнула Лариса, и в ответ на укоризненно-вопросительный Адин взгляд пояснила: — Авторитет местный. Раменский район держит. Валера регулярно просвещал ее на тему «ротаций и увольнений» в рядах московского криминалитета. Благодаря этому у нее в голове вертелось с десяток кличек, которые у бизнесменов его масштаба были на слуху: Бобон, Глобус, Калина, дед Хасан, Солоник. — Ты где живешь? — спросила Ада у Саши. — В Текстильщиках, в общаге. Я в педколледже учусь на первом курсе. — Как прекрасно, — Лариса встала. — Пойду-ка я позвоню. Номер диспетчерской вначале упорно отзывался короткими гудками, а потом женский голос хамовато ответил, что машин нет и до утра точно не будет. «Доигралась», — подумала она, прислушиваясь к громкому смеху в гостиной. Она была зла на себя, не на Аду. Не стоило поддаваться и соглашаться на дальнюю поездку. Тусить где-то на квартирах в Москве — одно, а забраться в какие-то ебеня — совершенно другое. Тут не встанешь и не уйдешь в любой момент. Даже попутку в это время наверняка не словить, да и где тут трасса, в какую сторону вообще идти в темноте? Лариса попыталась вспомнить, с какой стороны они въехали. В голове всплыло, как проезжали мимо железнодорожных путей, и вдруг ее осенило. Неподалеку, в Фабричном поселке жил Валентин. Он ответил сразу, будто ждал ее звонка. Услышав его хрипловатый, чуть надтреснутый голос, Лариса испытала облегчение: «Валя, я тут с подругой нечаянно застряла с одной стремной компанией в Кратово на даче. Такси все заняты. Можешь нас забрать?» — виноватым голосом зашептала она в трубку, чувствуя себя четырнадцатилетней девчонкой. Когда-то так же она просила брата проучить Жорку из соседнего подъезда, который замучил своими приставаниями. После того, как Виталий провел с ним беседу, тот резко к ней охладел и при встрече не здоровался, отводил глаза. «Буду через минут сорок, — сказал Валентин, не задавая никаких лишних вопросов. — Адрес продиктуй». Когда она вернулась в комнату, на столе уже стояла новая бутылка. Дюша, подложив под голову плюшевого медведя, мирно спал. Дэн и Фрол по-прежнему переругивались. Макс снова уселся на диван и, небрежно закинув руку на плечо Саши, теребил ее растрепанные, крашенные в грязно-рыжий волосы. Ада, прикрыв глаза, курила сигарету. Опустившись в кресло, Лариса шепнула ей на ухо: — Такси нет. Знакомого попросила, приедет минут через сорок. — Эту тоже надо забрать, — Ада посмотрела на Сашу с жалостью. — Да понятно, — Лариса вздохнула. Дэн протянул ей наполненную до краев рюмку. — Чего, Пугачева, заскучала? Не весело тебе с нами? В кабаке прикольнее? Ты мне скажи, ты на сколько за вечер напеваешь? Штуку делаешь? — По-разному, — уклончиво ответила Лариса и посмотрела на японские кварцевые часы, подаренные когда-то Валерой на годовщину брака. — Торопишься куда? — Дэн не отставал, смотрел на нее пристально и мрачно, в темных глазах плескалась агрессия неудовлетворенного самца. Лариса прекрасно знала этот взгляд, как любила говорить ее однокурсница Анка Пожарская: «Так ебаться хочется, что аж яйца посинели». Она не успела ответить, потому что в это время раздался девичий визг: «Руки убери. Не пойду я никуда!» — Да что ты ломаешься, как вошь на гребешке. Пьяно хохоча, Макс вскочил, пытаясь ухватить Сашу за кисть, но промахнулся и чуть не свалился на пол. — Ты слышал? Руки убрал от нее, — громко сказала Ада. — Пасть завали, — огрызнулся он. — Давай, пошли, кому сказал, блять, — он резко рванул девчонку на себя и она, завизжав еще громче, упала на колени, сбивая бедром со столика рюмку. Сразу за звоном разбитого стекла раздался хлесткий звук пощечины. Лариса почувствовала, как Адины пальцы вцепились в ее руку. — Сука! — Макс снова с размаху ударил Сашу по лицу. — Ты мне сейчас за это ответишь. Зарыдав, она согнулась, закрываясь от него руками, свернулась калачиком на полу. Лариса и Ада одновременно вскочили с кресла и кинулись к ней. Вдвоем они подняли плачущую Сашу и, усадив ее в кресло, примостились на подлокотники с обеих сторон, будто в почетном карауле. — Так, блять, Макс, ты дебил? На хуя ты ее пиздишь? — Дэн даже не пошевелился. — Тебе чо, интересно какую-то мурзилку чпокать? Вон, у нас какие дамы симпатичные. — Эй, — вяло сказал Фрол. — Ты там чо, прихуел? Это приличные женщины. — Приличные женщины дома с мужьями сидят, а не по дачам чужим ошиваются. Приключения искали и нашли, вот они тут, — Дэн скользнул рукой по ширинке. — Вам понравится, девочки, обещаю. — Отсоси у него, — спокойным голосом произнесла Ада, показывая на Макса. — Вы же оба пидоры, сразу видно. — Ада! — запоздало выкрикнула Лариса. — Чего ты счас сказала? — спросил Дэн. На его пухлых развратных губах заиграла недобрая улыбка. Он выпрямился, явно собираясь встать. — Повтори, пожалуйста. — Так, хватит, все, это все шутки, — она предприняла жалкую попытку остановить надвигающийся пиздец. Возможно, их сейчас покалечат. А может, и убьют. Потом приедут местные братки, прикопают трупы в лесу за домом. Валера говорил, у бандитов это обычная практика. — Сказала: видно, что ты пидор, который только и может перед школьницами распальцовываться. Подрасти, вафлист. У Ады явно отключились тормоза. Лариса встала с кресла и пересела к Дэну на колени, прежде чем он успел вскочить: — Да ты чего психуешь, дурачок, — она обняла его за шею. — Адка ненормальная просто, не надо было траву ей давать, она с нее вообще крышей едет. — А ты нормальная? — хрипло пробормотал Дэн. Рука его уже легла к ней на задницу. — Ух, какая жопа, — с придыханием сказал он. — Люблю баб с большой жопой. — Не торопись, — она слегка укусила его за мочку уха и, перебарывая отвращение, скользнула губами по его влажному рту. — Всё будет. Если у меня настроение появится. — Да ты что? — насмешливо спросил он. — А у меня уже появилось, чувствуешь? — Он схватил ее руку и приложил к своему затвердевшему паху. — Ну, как? — Лара! — крикнула Ада за спиной срывающимся голосом. — Иди сюда. Я убью его сейчас. — Сумасшедшая, видишь? — Лариса засмеялась, чувство было такое, что шелк адидасовских штанов вот-вот лопнет под ладонью. — Что тебе спеть, милый? — Что? — пробормотал Дэн, прижимая ее руку все крепче. — Не надо петь, пошли наверх. — Секрет тебе скажу, хочешь? — она снова наклонилась к его уху. — Я когда пою, возбуждаюсь. Ты же любишь, когда баба мокрая? А? Любишь? — от слишком терпкого запаха лосьона для бритья к горлу подкатила тошнота. — Сектор Газа, — выдохнул он ей в лицо с усмешкой. — Слабо? — Чего ж слабо, — она стряхнула с себя его кажущиеся липкими пальцы и встала. — Будет вам концерт по заявкам. Лариса сняла гитару со стены, выключила магнитофон и подошла к креслу: — Место уступите, — негромко скомандовала она. Ада, встретившись с ней глазами, проследила за направлением взгляда, тихо встала и отошла в другой конец комнаты, ближе к двери. Саша, прижимая руку к щеке, пошла за ней следом. Даже не проверив, настроена ли гитара, Лариса ударила по струнам: Сигарета мелькает во тьме Ветер пепел в лицо швырнул мне И обугленный фильтр на пальцах мне Оставил ожог…. — О-о-о, — Макс засвистел и захлопал в ладоши. А Дэн, не сводя с Ларисы тяжелого взгляда, потянулся за бутылкой. Отхлебнув прямо из горла, облизал губы и откинулся на спинку дивана, широко расставив ноги. После она, не останавливаясь, исполнила Цоя, Пикник и ДДТ. Петь она любила с детства, в бабку пошла и слухом, и голосом, слова запоминала всегда с лету. Валера в первый год совместной жизни, каждый раз, как гости приходили, ей гитару приносил, демонстрировал своим друзьям, какая у него жена новая крутая — молодая красавица, певунья, да еще и пироги печет охуенные. Если бы не обращать внимания на нетерпеливо дергающееся колено Дэна, можно было бы и вправду решить, что она выступает на каком-то квартирнике. Но она понимала, что время идет, и вместе с ним уходит его терпение. А это значило, что надо либо трахаться, либо драться, она подумала о ноже, который лежал на кухонном столе. Если бы Адка догадалась за ним сходить. Когда Дэн резко встал с дивана, она перестала играть и сжала гриф. — Концерт закончен, — он зло ухмыльнулся и шагнул к ней. — Дэн, прекрати, — сказал Фрол, но остался сидеть на полу рядом со спящим Дюшей. И в это время в дверь постучали. Ада тут же кинулась в прихожую. Все повернули головы. Валентин, войдя в комнату, снял шапку. — Здорово, пацаны, — сказал он, за секунду каким-то образом определив, что обращаться надо к Дэну. — Весело гуляете? — Ты кто вообще, дядя? — спросил Макс. — Конь в пальто, — улыбнувшись, ответил Валентин. — Ну что девушки-красавицы, поехали? — Слышь, мужик, ты охуел? — Дэн оглянулся на Макса и кивнул головой на полупустую бутылку, стоящую на столе. — Может и так, — согласился Валентин. — Пошли поговорим там, — он махнул рукой в сторону двери, ведущей в другую комнату. — Ну пошли, — усмехнулся Дэн и вышел первым. Макс, взяв со стола бутылку, пошел следом за Валентином. — Вставай, чего расселась? — Лариса повернулась к Саше, затравленно следящей за происходящим. — Куртка твоя где? — Там, — вскочив, Саша выбежала в прихожую. Они с Адой вышли следом. Фрол поплелся за ними, ноя о том, что он не виноват, что у него брат дебил. И что он не думал, что так некрасиво все получится. Они еще даже не успели выйти за дверь, как Валентин уже вернулся. Один. Похлопав Фрола по плечу, скомандовал: — Пиздуй отсюда, пацан, не порть воздух. И распахнув дверь, показал на старый «Жигуленок», припаркованный у распахнутых ворот: — Карета подана. — Что вы им сказали? — спросила Ада. Валентин усмехнулся. — Волшебные слова. Тебе, девочка, лучше их не знать. Вначале они завезли Сашу в Текстильщики, а потом поехали на Арбат. По дороге обе пришибленно молчали под поскрипывающую кассету «Золотой саксофон». И только когда «Жигуль» остановился у подъезда, Ада сказала: «Спасибо еще раз» и вылезла из машины. Лариса не шелохнулась, глядя на обшарпанную стену дома. Свет фар высветил изображенный на ней член и подпись «Лена». — Ты что, не идешь? — с недоумением спросила Ада. — Нет… — чуть помедлив, Лариса добавила. — Созвонимся. Ей хотелось поскорее забыть этот вечер, смыть мерзкий запах одеколона и марихуаны. Выблевать из себя страх, холодным студнем застрявший в солнечном сплетении. Дверь машины со стуком захлопнулась. — Поехали быстрее, пожалуйста, — сказала Лариса. На светофоре она повернулась к нему и спросила. — Так что ты им сказал? — Не сказал, а показал, — он на мгновение распахнул куртку и Лариса увидела во внутреннем кармане черную рукоятку пистолета. — Не боишься с оружием ходить? — Да прямо, — он улыбнулся. — Бояться надо без оружия ходить. — Спасибо тебе, — наклонившись, она быстро клюнула его в щеку. — Ты как там оказалась? Что это за друзья у тебя такие? — спросил он, сурово хмуря брови. — Это не мои… Адины. А те двое вообще левые. — Ада — это рыжая? — спросил он. — Да. — А Валерий твой где? — В командировке. В субботу возвращается, — мрачно произнесла она. — И чего она тебя с поночевкой, что ли, звала? — Валентин посмотрел на нее испытующе. — Муж тебе такое разрешает? — Он не знает ничего. — Я что-то не понял, — медленно проговорил Валентин. — Что именно он не знает? Поясни. Он был единственным на всем белом свете, кому она могла сказать правду. Даже если и осудит, то не отвернется. Она точно знала это. — Да нечего пояснять, — Лариса прикурила сигарету. — Любовь у нас, — она нервно выдохнула дым и опустила стекло, жмурясь от холодного порыва ветра, ворвавшегося в салон. — Бывает, — сухо произнес он, трогаясь с места. — Серьезно или по пьяни бакланишь? — Серьезно, — устало выдохнула Лариса. — Зря ты так, Лялька. Дело нехорошее. Видал я такое. — Знаю, что нехорошее… — с досадой произнесла она и глубоко затянулась. — А раз знаешь… — Валентин резко притормозил, едва не въехав в зад впереди идущей «Газели». — Осторожнее! — вырвалось у нее. Валентин сбавил скорость. — Сама смотри осторожнее, — с мягкой укоризной сказал он.