Зайка Билл

Наша жизнь очень странная и своеобразная штука. Один фрагмент может изменить всё. Абсолютно всё. Он может изменить, то о чём мы могли даже и не задумываться.

***

      Сидя за туалетным столиком, юная мисс Хокстеттер расчёсывала свои тёмно смольные волосы. Один её локон вчерашней завивки тихо опустился ей на плечо, но Мария не обратила на это никакого внимания и продолжила смотреть на своё отражение в зеркало, на котором ранее было много украшений, фотокарточек и наклеек. Напротив неё, в отражении, сидела тёмноволосая чуть загорелая девчонка с пустыми карими глазами, проедающими в каждом дыру, которую было просто невозможно закрыть. В дверь спальни скромно постучали, намекая на скорое отправление прочь.       После смерти бабули всё переменилось на все сто восемьдесят градусов, сталкивая Хокстеттер младшую прямиком с ног, желая растоптать как можно скорее и превратить в горстку пепла. Если бы после смерти бабушки брюнетка так и осталась гнить в этой дыре, выращивая цветки и фрукты, то тогда бы всё осталось бы так же, только вот родителей совсем не устраивал данный исход событий, раз они решили вернуться за своей младшенькой спустя столько лет полного игнорирования её существования.       Единственный, кто, пожалуй, был рад данному исходу это Патрик, совсем не помнивший о своей сестре ничего, кроме того, что она не была занозой в заднице, а значит, что крайне и крайне ему симпатизировала. — Кто? — строго спросила девушка, не привыкшая к тому, чтобы кто-то беспокоил её. В прошлой жизни бабушка тихо проживала свою жизнь рядом с курами и коровами, оставляя завтрак на столе, в кухне, на что внучка была ей крайне и крайне благодарна. — Это я — Патрик, — ответил старший брат и открыл дверь, заходя в комнату, вход в которую был под самым строгим из всех строгих запретов, ведь об этом гласила табличка, висящая прямиком на двери. Комната Марии представляла собой огромною спальню, с кроватью на двух персон, похожую почти что на королевскую, двумя широкими окнами, обвешанными сиреневыми занавесками с рюшами, которые бабушка шила сама, так же в углу стоял письменный стол со шкафом, где пылилось множество книг, не открываемых с самой гибели старушки, в то время как в противоположной стороне находился довольно большой резной шкаф, что дедушка готовил ещё до рождения своей единственной внучки, ах, как жаль, что он не дожил до этого радостного момента. — Ты что только что встала?! — воскликнул он, рывком оказываясь рядом с младшей, что и бровью не поела, продолжая расчёсывать свои мягкие волосы, безразлично глядя в зеркало. — Отец отвернёт тебе голову, если ты не поторопишься. — А в чём смысл? — выгнула бровь брюнетка, бросая раздражённый взгляд в сторону надоедливого брата, что продолжал яростно жестикулировать, что-то объясняя. — После её смерти уже ничего не будет, как прежде. — Всё будет по-новому, — всё же вздохнул парень, чувствуя, как совершенно не изведанное чувство обмакнуло его прямиком с головой, заставляя краснеть изнутри и снаружи. — Бабушка наверняка была бы рада, если бы родители забрали тебя отсюда, — попытался поддержать сестру он, на что получил очередной укоризненный взгляд. — Она была бы рада, если бы вы уехали с этого грёбаного Дерри! — взвизгнула Рия, швырнув расчёску в сторону кровати, на что та с грохотом ударилась о деревянные стенки, падая на пол, под кровать. — Ты же знаешь, что если бы не она, то ты бы с детства жила там, — нахмурился Хокстеттер, сложив руки на груди и опалив сестру самым яростным из всех взглядов, на которой он только был способен. Резкое чувство отвращения и ненависти нахлынули с головой, уступая добрым и страдальческим эмоциям, что были крайне редки для него. — Знаю, — закусила губу она, пряча лицо в ладонях, чувствуя как кристаллы воды вновь появились у уголков глаз, желая вылиться прочь за пределы глазных яблок. — Мама уже выкопала твои сорняки, — решил сменить тему Патрик, похлопав младшую по плечу, чтобы той стало хоть немного но легче. — Сам ты сорняк! — вновь вспыхнула девушка, только не с такой силой, что была присуща ей ещё недавно. — И в смысле выкопала? — выгнула бровь сестра, медленно подымаясь из-за стола, в попытках отыскать затерявшуюся расчёску. — Она выбросила их?! — Она просто переместила их в горшки, — скривился Патрик, которого же явно достала резкая смена настроения у сестры, напоминавшая ему сейчас Генри Бауэрса, что просто обожал издеваться над всеми, а в особенности выводить из себя его внутренних демонов. — Ну, хорошо, — выдохнула девушка, подхватывая расчёску в ладони и бросая её в стоявшую на кровати коробку, что была уже во всю забита разными безделушками. — Ой, помоги мне найти очки, братец, — вновь оглядела почти что пустую комнату Мария, желая как можно скорее убраться от счастливых воспоминаний в новую и тупую жизнь, где всё будет намного и намного хуже. Хотя, если так посмотреть, то можно будет начать всё с нового листа. В пригороде её не особо то и любили из-за ряда аспектов. Во-первых, она не была больным ребёнком, как считали многие, но всё же непереносимость лактозы и слабый иммунитет говорили об обратном. Совсем помешанные старухи считали, что её проклял дьявол, и советовали бабушке отправить свою внучку в монастырь, в изоляцию, где ей самое место, так как тихий, почти затворнический образ жизни заставлял думать всех окружающих, что с ней точно что-то да не так. Все считали её чуть особенной, и это было скорее отрицательное. — Ты плохо видишь? — вытаращился на неё, как на полоумную, брат, остановившись от изучения одной из пыльных книг где-то на рабочем столу, на что Хокстеттер младшая просто сжала переносицу, ругаясь себе под нос. — Солнцезащитные очки, — прошипела она, устало падая на стул, пока брюнет стал суетиться совсем рядом, как муха, исполняя прихоть младшей. — Быстрее одевайся и спускайся завтракать, — всучил ей очки прямиком в ладони старший, желая как можно поскорее убраться из этого жуткого дома, где постоянно пахло пылью и грязью, а так же детством сестры и холодной смертью бабули, которую он совсем не помнил, но всё же любил получать от неё подарки на Рождество. — А что на завтрак? — резко остановила его Мария, подхватив стоявшую на кровати коробку и кинув её в руки к Патрику, что едва ли не задохнулся от возмущений. — Яичница и яблочный сок, — недовольно пробормотал брюнет, крепче сжимая края коробки, что так и резали его кожу, из-за того, что парень предпочёл надеть футболку, учитывая климат этого места, по сравнению с Дерри, где все всё ещё таскались в кофтах и рубашках. — Хотя бы без молока, — закатила глаза девчонка, поскорее отправляя брата прочь, к родителям и машине, желая закончить сборы и отправиться в новую главу своей жизни.       Ещё раз глянув на себя в зеркало, брюнетка быстро переоделась в футболки и джинсы и пшикнулась своими любимыми духами со вкусом ежевики, с которой бабуля так часто ассоциировала внучку.       После чего Мария сложила пижаму и духи в отдельную коробочку, стоящую за туалетным столиком, которую (как это довольно странно) не заметил старший брат, видимо посчитавший её за мусор.       Переставив свой «сундучок сокровищ» на рабочий стол, юная мисс Хокстеттер забрала медвежонка, тихо таившегося в глубине шкафа, которого ей всё так же подарила бабуля, и положила вглубь коробки к остальным, действительно важным и запоминающимся ей вещам.       Осмотрев свою комнату ещё раз, Рия надела очки на макушку, чтобы те заправляли волосы за её уши, после чего, взяв коробку в руки, поспешила спуститься вниз, захлопнув за собой дверь в родную спальню, что больше не являлась её, ведь дом собирались продавать.

***

      На кухне её уже заждалась мать с завтраком, тихонько подпиливая свои ноготки, накрашенные вульгарно красным цветом, что так и бросался в глаза даже если ты не хочешь на него смотреть. Миссис Хокстеттер был крайне доброй и сострадательной женщиной, привыкшей жить в грязи до того самого момента, как её муж резко разбогател, желая умолчать о способах заработка этих самых грязных денег, что он оправдывал успешными инвестициями.       Кухня была сама по себе связана вместе со столовой, где как раз таки и стояла тарелка с завтраком прямиком как и стакан с соком. Белоснежная вышитая бабушкой скатерть округлила стол, заставляя девчонку вновь вернуться в беззаботное прошлое, когда единственное о чём она мечтала — вышивать так же, как бабуля. Стулья сделанные дедом были накрыты подушечками для сидения, что точно так же сделала старушка, желая чтобы внучке было как можно мягче сидеть на этих деревяшках.       Место готовки, кажется, всё ещё хранило её запах и запах выпечки, что Элен так любила готовить для своих родных и друзей, часто устраивая чайно-карточные посиделки, выигрывая всех женщин в играх на деньги. Блестящая посуда всё так же пылилась в шкафчиках, прямиком как и та самая кружка с ромашкой, подаренная бабулей на седьмой день рождение, со словами о любви. Боги, как же её не хватает здесь. — Доброе утро, родная, — наконец-то приметила неуверенную фигурку дочери, стоявшую на лестницы женщина, мило улыбнувшись. — Как спала? — и вправду искренни поинтересовалась она, подходя ближе. — Всё хорошо, — промямлила ей в ответ девушка, спустившись к столу и поставив коробку прямиком на стол перед носом удивлённой женщины, что, кажется, видела подобную коробку только что в руках у старшего сына. — Ещё одна? — вскинула брови она, осматривая всю её с ног до головы, пытаясь понять что же в ней такое и не так. — Разве твой брат не должен был забрать все твои вещи? — Осталась только одна и очень лёгкая, — легонько улыбнулась ей в ответ Рия. — Там самое ценное. — Хорошо, милая, — погладила её по плечу Эвелин, желая оказать немую гордость. — Как доешь, помой, пожалуйста, посуду и оставь рядом с раковиной, — сказала ей напоследок мать, неловко чмокнув в лоб, показывая свою любовь. — Новым хозяевам она наверняка понравится, — и подмигнула, заставляя брюнетку стушеваться, хоть та и знала о том, что дом продан. — Мам, а можно оставить ту кружку с ромашкой? — закусила губу Мария, останавливая женщину, быстро пересекающую комнату. — Конечно, дорогая, — быстро отмахнулась она, громко хлопая дверью. — Ждём тебя через десять минут! — раздалось за дверью, на что брюнетка потупила взгляд в сторону двери, за которую только что удалилась мать. И так было постоянно.       Тяжело выдохнув, девчонка присела за свой коронный стул, на котором она в самом детстве вырисовала ножичком инициалы своего имени. Так они и остались там и всё ещё находились за её спиной, напоминая о прошлом.

***

      Мария очень долго водила вилкой по тарелке, не желая покидать свой родной дом, в котором ты действительно был любим и дорог. По сравнению с Биконом Дерри казался действительно фальшивым, ведь там не было ни яблоневого дерева, под которым бабушка читала сказки малышке Рии, ни было речки малышки Амазонки, в которой она и её знакомые ребята устраивали водные игры, да даже не было фермы мистера Диксона, что постоянно гонялся за малышнёй с вилами под их испуганно-насмешливые вопли. А что же ей мог дать Дерри? Идеальную и вылизанную семью? Богатый особняк? Новых лживых знакомых? Нет уж, спасибо, не надо.       Всё же закончив с едой и вымыв посуду, девушка сложила ту самую кружку к остальным драгоценностям и вышла из дома, оставляя воспоминания о прошлом лишь в сердце и позади себя, понимая, что больше она тут не появится никогда, и ей просто придётся смириться с тем, что в прошлом любимый дом бабушки останется лишь осколком воспоминаний, которые она забудет уже через пару лет, как только окончит школу.       На лестнице, у двери, сидел Патрик, смотря в одну точку и витая в своих мыслях, отец тихо курил сигары, оперевшись о дверь автомобиля, а мать спокойно читала книгу, сидя уже в автомобиле с приоткрытым окошком, чтобы ей совсем не задохнуться от жары.       Завидя дочь у выхода, мужчина кинул сигарету на землю и потушил носком долгих туфель, что стоили, пожалуй, как два состояния бабушки вместе взятые. Костюм, присевший на отца, тоже был брендовым и дорогим, прямиком как и авто. стоявшее у них во дворе. Кажется, или это Кадиллак? — Ты весьма долго, Мария, — подметил отец, встряхнув свою пиджак, на что Патрик поднялся на ноги, желая как можно скорее сесть в машину и поехать обратно домой, где его уже заждались друзья и его крайне особые увлечения. — Что-то случилось? Почему ты задержалась? — начал заваливать её вопросами он, будто бы брюнетка сейчас находилась на самом настоящем допросе, где за один неправильный ответ её должны были приговорить к смертной казни. — Извини, — промямлила она, не глядя ему в глаза. — Я думала о том, что будет после всего этого. — После чего? — сощурился мужчина, для которого, кажется, смерть собственной матери была обычной мелочью жизни, прямиком как проигрыш в лотерею, в которую он стал выигрывать с тех самых пор, как Рия осталась жить здесь. — После смерти бабушки, — тяжело вздохнула Хокстеттер младшая, чувствуя, как на груди больно закололо от суровой реальности. Отцу и вправду плевать, как и всегда. И если раньше он хоть как-то старался показать, что ему не всё равно, то теперь нет. — Постараюсь жить дальше, — пробубнила заученную речь она, впиваясь в края коробки, что всё ещё была у неё в руках. — Что за коробка у тебя в руках? — переменил тему он, вновь выгнув бровь. — Тут самое основное, — спокойно пояснила она. наблюдая за тем, как отец с полным безразличием обогнул машину, открывая водительскую дверь. чтобы наконец-то отправиться за руль. — Хочу, чтобы она стояла рядом со мной на заднем сиденье, — едва успела закончить она, как дверь громко хлопнула, заставив Марию вздрогнуть, понимая этот жирный намёк. Ей и её рассказам явно не рады.

***

      Ветерок, дующий из открытых окон авто, развивал волосы девчонки, заставляя ту улыбаться, пока сидящий через коробку Патрик спокойно глядел в уходящие просторы Бикона, что напоминали самое настоящее село, а не загородный район.       Уже в салоне отец начал разговор насчёт бизнеса с матерью, включив погромче радио, где сейчас играла Мадонна. Мария никогда не любила вникать в данные диалоги, что просто были скучными и чересчур хвастливыми, но именно сейчас девчонке стало не всё равно, и она навострила свои уши, заподозрив здесь подвох. Обычно отец не скрывал своих дел. даже если те шли не совсем как по маслу, но сегодня что-то было явно не так, раз мужчина едва заметно шевелил губами. передавая всю информацию жене, постоянно поглядывая в зеркало. чтобы убедиться, что отпрыски слишком заняты для подслушивания взрослых разговоров.       Делая вид, что брюнетка увлечена видами пейзажа, она тихонько начала подслушивать их разговор, пытаясь не выдавливать на своём лице ни единой эмоции. Разговор определённо ушёл с темы бизнеса на очень тревожащую их тему, раз они говорили так тихо. До девушки долетали лишь обрывки фраз, которые она пыталась склеить во что-то единое. — Я не уверена, что понимаю к чему ты клонишь... — неуверенно промямлила мать, испуганно глядя на мужа, у которого на шее показалась взбухшая от гнева вена. — Ты всё прекрасно понимаешь! Перестань! — нахмурился он, метая злобные взгляды на Эвелин, что до побеления костяшек схватилась за книгу. — Нет... — мотнула она головой, чувствуя, как сердце отбивает у неё где-то в горле. — При чём тут это?.. — Это определённо... — откашлялся мистер Хокстеттер, уже не глядя на дорогу, — на нашем бизнесе. Столько детей уже... — Хватит! — вдруг вспылила супруга. яростно ударив кулачками по твёрдой поверхности романа. — Прекрати говорить о таком при детях. — Они не слышат нас и даже не слушают, — закатил глаза мужчина. прикурив, что было так неприсуще ему, в особенности в дорогом автомобиле. — Они не должны узнать о таком, — покачала головой женщина. сложив губы в тонкую линию, да так, что нельзя было разглядеть их. — Давай вернёмся к этому разговору позже, — взмолилась миссис Хокстеттер. испуганно глядя в лицо мужа, что стало до жути похоже на белый лист бумаги. — — Хорошо, — желательно пробубнил он. возвращая фокус на дорогу, в то время как Мария сжалась изнутри.       О чём они говорят? Это связано с Дерри? Почему это повлияет на бизнес?       Сотни вопросов крутились у неё в голове, а из переднего окошка резко подул леденящий душу ветерок, заставляющий её поёжиться. Страх сковал её тело, так что свело скулы. а желудок предательски сжался в полосочку, не желая принимать свой обычный вид. Так бывало с ней лишь в том случае, если её била паническая атака, начинавшаяся из-за какой-то ерунды или ужасных воспоминаний.       Ей предательски перестало хватать воздуха, да так, что она была готова поклясться, что ей и вправду нужен баллончик для астматиков.       Недолго думая, она вцепилась своей ладонью за первую попавшуюся ей вещь, что по итогу оказалась запястьем старшего брата, желавшего уже поскорее отрубиться. — Рия, всё в порядке? — поинтересовался он, выгнув бровь. ведь такого прилива чувству за сестрой Патрик не замечал. — Чуть-чуть укачало, — безукоризненно соврала брюнетка, стараясь вдыхать через рот, чтобы успокоить приступ тревоги. — Попросить остановить машину? — уточнил парень, на что получил лишь отрицательное касание головой. — Только если заехать на кладбище, — сглотнула Рия, пытаясь вернуть прежнюю уверенность голосу. Вот и финальный акт их прощания с городом.

***

      Просьба Патрика, недовольное лицо отца и заворот налево. Весь этот долгий путь вёл их на городское кладбище Бикона, где тихо покоились тысячи простых смертных, оказавшихся прямиком в раю или в аду. Тут уже как распорядиться верховный суд.       Путь до могилы старушки не занял долго времени, и мысленно засечённый секундомер отца мог бы просто выкусить после такого.       В руках у брюнетки были горшки с цветами, выращенными явно не для такого исхода событий.       Рия тихонько присела на корточки, перед этим поставив горшки на землю. лишь бы не разбить их вдребезги, как самую любимую вазу бабули в раннем детстве. Сначала девушка тихо коснулась пальчиками сырой, после дождя, земли, после чего разрыла небольшую ямку и посадила туда ромашки, которые так любила бабушка.       Прощание прошло уж сильно долгим, ведь брюнетка никак не могла подобрать подходящей минуты, чтобы покинуть бабуля навсегда, ведь в данный город они вряд ли уже вернуться.       На последок Мария аккуратно поцеловала памятник, как обычно целовала бабушкину морщинистую щёку, только вот щека была намного теплее, ближе и роднее, чем леденящая душу могильная плита, стоявшая здесь, как напоминание о том, что все мы не вечны.

***

      Неизвестно сколько часов прошло с продолжения их поездки, ведь Хокстеттер младшая просто вырубилась на фоне почти что нервного срыва, но уже проснулась брюнетка, когда они стали подъезжать к Дерри, что заставлял просто кривиться от его оформления, не хватает только ядерно яркого указателя со стрелочкой — «Вот он я! Чёртов Дерри! Поприветствуй меня!».       Тяжело вздохнув, девушка осмотрела салон автомобиля, что уже пропитался запахом её ежевичных духов, едва ли не пролившихся ещё в самом начале их поездки.       Мать тихо дремала на переднем кресле, укрывшись книгой, пока Патрик увлёкся какой-то новой игровой приставкой, а отец всё так же вёл машину без перерыва.       Заехав внутрь городка, их сразу же встретила пустошь с неприятным запахом, что так и напоминал канализации или же долго замоченную одежду, что почти что скисла, находясь в контакте с мыльной водой. — Фу! Что это?! — недовольно прошептала брату младшая, скривив свой нос и прикрыв его двумя ладонями, будто бы это могло исправить ситуацию. — Пустошь, откуда вытекают моча и дерьмо, — ухмыльнулся ей в ответ Патрик, продолжая игру. — Какая гадость, — вздрогнула она, ощущая себя с ног до головы обмазанной данными отходами. — Что же тут есть ещё? — всё же уточнила Рия, желая больше не сталкиваться с данными неожиданностями. — Водонапорная башня в другой части города, — отмахнусь, как от надоедливой мухи, брюнет, поправляя свои волосы. — Даже не думай туда ходить. — Почему это? — недовольно вскинула брови Хокстеттер младшая, продолжая отвлекать его от захватывающей игры и битвы с главным боссом. — Пару раз оттуда сиганули дети вниз, да и утонули, — разрезал правду матку он, закатив глаза. — Кошмар! – едва ли не воскликнула Мария, но всё же сдержалась, лишь бы не привлекать непрошенное внимание своего отца, что походил всю. поездку на грозовую тучу. — Но самое ужасное здесь — это дом на Нейболт-стрит 29, — загадочно произнёс брат, выждав паузу и заинтересованный взгляд сестрёнки. — Заброшенный и старый, из которого мало кому удавалось выйти оттуда живым... — трагически закончил он, наблюдая за почти что белым лицом сестры, что едва успела приоткрыть рот, как сразу же закрыла его двумя ладонями, поверив в этот бред сумасшедшего. — Патрик! Перестань пугать Марию! — нахмурился, сидящий спереди отец, что уже и вправду услышал что-то от своих детей. — У неё складывается плохое мнение о городе из-за тебя, — сказал мужчина, вглядываясь через зеркало на детей, что заставляли выглядеть их семью как самых настоящих олухов. — Да, пап, — закатил глаза Патрик, сложив руки на груди, в то время как мужчина удовлетворённо кивнул ему в ответ, переводя взгляд на дорогу. — А если честно, то люди и вправду пропадали? — выждав довольно приличную паузу, прошептала ему на ухо малышка Хокстеттер, на что отец, услышавший это, просто вздохнул, понимая, что их разговоры о мистике никуда не денутся. — Да, но не в этом доме, — загадочно ответил ей брат, кокетливо стреляя глазками. — Обычно там водятся бичи и наркоманы, так что ни ногой туда, — вдруг резко стал серьёзным он, будто бы от этого зависела целая жизнь брюнетки. — Поняла? — сурово произнёс Патрик, очень крепко сжимая её кисть. да так с что казалось, будто бы кости вот-вот разломаются с треском. — Да, — едва ли пикнула ему в ответ Рия, как тот отпустил её с отведя взгляд в сторону дороги, что время как мама очнулась от царства Морфея, потирая свои веки, чтобы наконец т прийти в себя. — Мы заедем в супермаркет, — резко произнесла женщина, поправляя причёску и макияж в зеркальце машины. — Нам нужно купить продуктов, — кивнула им в ответ она, довольно подкрашивая губы. — А что будет на ужин? — уточнила брюнетка, желая как можно поскорее прикоснуться к божественной пище, что просто сводила её с ума. — Что захотите, — пожал плечами отец, словно его всё что происходило сейчас совсем не интересовало. — Мы с матерью сегодня идём на встречу с бизнес-партнёрами, — пояснил Гаррет, захватив сигарету из упаковки одними зубами и прикурив прямиком в салоне авто, пока его жена давала наставления двум надоедающим отпрыскам, что так и хотели разрушить его счастливую жизнь. — Дом будет свободен? — уточнил Патрик, кажется, приготовив целый список, как было бы можно провести это время. — Да, Патрик, — кивнула Эвелин, взявшись за сумку, в которой лежали купюры и список продуктов от домработницы, позвонившей семейству ещё утром в Биконе перед отправлением обратно. — Ты за старшего, — едва ли не указала пальчиком женщина, оглядывая двух детей, что вот-вот бы засветились от счастья, но Марии кажется было абсолютно плевать. — О да, — с довольной ухмылкой прошептал юноша, едва ли не хлопнув в ладоши от такого расклада событий. — Не вздумайте устраивать вечеринку! — вдруг пригрозила им она, уже точно погрозив пальцем. Как будто двух бушующих подростков это могло бы и вправду остановить. — Мам, у меня даже нет друзей! — едва ли не задохнулась от недовольства Хокстеттер младшая. Неужели мама и вправду думает что друзья появляются так быстро? Да даже если бы она захотела она бы чисто в теории не смогла бы никому сказать «Привет, Давай дружить», ведь машина не замедлялась ни на минуту с начала их поездки. — Ты серьёзно? — нахмурилась девчонка, сложив руки на груди. — Ты серьёзно? — фыркнул брат, закатив глаза. — Полшколы обходит меня. — И это ужасно, Патрик! — вскинула руки мать, заставив дочь едва ли не подпрыгнуть от неожиданности, ведь столь резких эмоций никто из её старых знакомых не выражал от слова совсем, даже если бы хотел. — Такими темпами ты не найдёшь себе девушку! — вдруг начала причитать Эвелин, на что сын залился краской от такого расклада событий. Ведь такая тема ему была не интересна от слова совсем. — Ну, мам! — недовольно пробурчал Патрик, как Рия, всё это время едва ли не задыхающаяся от смеха и прикрывающая свой рот ладонью, загоготала в полный голос, едва ли не повалившись от смеха. — Рия, не смейся! — нахмурилась женщина, обидчиво надув губки, словно малютка и сложив руки на груди, в то время как отец докурил и глянул на жену, желая как можно скорее уехать отсюда прочь.

***

      Через пару минут препираний родители вышли за продуктами, оставив детей в машине. Они надеялись, что их наследники не будут творить того, за что им будет стыдно. Патрик поменял позицию и теперь лежал на сиденье, закинув ноги куда-то наверх. Мария же спокойно рассматривала себя в зеркале. — Ты всё ещё боишься пиявок? — спросила младшая, пытаясь завязать разговор, перед этим выдохнув, словно собиралась только что признаваться в самом ужасном преступлении какое она только бы могла совершить. — А ты всё также врачей, — закатил глаза Патрик, не понимая зачем же она пристала к нему с данным расспросом, в то время как Рия дрогнула, услышав слово врач, что было для неё крайне запретным в разговорах с бабулей, что не хотела тревожить внучку, пережившую весь этот кошмар. — К чему этот вопрос? — сощурил глаза он, пытаясь прочитать в лице сестры хоть что-то кроме животного страха. — Просто стараюсь поговорить с тобой, — промямлила она, перед этим глубоко вздохнув и выдохнув, чтобы придать голосу предыдущий тембр. — Как у тебя с учёбой? — всё же продолжила брюнетка, на что парень лишь тяжело вздохнул, меняя положение на сидящее, чтобы было удобнее продолжать диалог. — Нормально, сама-то как? — сложил оуки на груди Хокстеттер, всё же продолжая разговор с прилипалой-сестрой, что от него просто так бы и не отделалась, не поговори они нормально и по-человечески. — На домашнем удобно было? — Было до жути скучно, — честно призналась сестра, сжав переносицу и вспомнив, как же тяжело ей давались дроби при обучении с бабушкой, что никак не могла бы ей помочь, даже если бы сильно и сильно хотела этого. — Ну, разумеется, — расплылся в довольной усмешке старший брат, начиная свою тираду. — У тебя же не было таких друзей, как у меня. — Они крутые? — Нас все бояться. — Меня будут тоже? — Если будешь общаться с крутыми ребятами, то да, — подмигнул ей Патрик, намекая на то, что ей действительно нужно сделать правильный выбор, иначе можно остаться в одиночестве. — С какими, например? — выгнула бровь Рия, желая побольше узнать о ребятах, с которыми ей предстоит доживать ещё лет пять, если не больше. — Со мной и моими друзьями, — пожал плечами он, загиная пальцы. — Как на вариант, Грета Кин, — вновь загнул палец парень, вспомнив о этой лживой сучке, которую Генри обещал прибить, если та хотя бы ещё один раз раскроет свой блядский рот. — Сплетни распускать от неё научишься, — после чего брат ухмыльнулся. — Оу, — вытаращилась на него сестра, приоткрыв рот от шока, словно услышала тайну Ватикана, какую могли сказать только доверенным лицам. — В нашем городе либо ты, либо тебя, — фыркнул Хокстеттер, устремив взгляд в сторону супермаркета и нахмурившись, впившись тёмными глазами в толпу школоты, едва не отличавшуюся от Марии возрастом. Всего их было четверо, и они парковали свои велосипеды, весело щебеча, словно птицы. Самый высокий из них был кучерявым мальчишкой с добрыми глазами, неловко озираясь по сторонам, почти такого же роста с ним стоял шатен, от которого так и веяло какой-то таинственной и чересчур грустной атмосферой, да так что дыхание спёрло, далее там стоял очкарик в гавайской рубашке, кажется, позабыв о том, что существует холод, смеясь громче их всех очевидно над своей тупорылой шуткой, и самым последним из них был мальчишка, закутанный едва ли не в десять кофт, чтобы не замёрзнуть, держа в руках баллончик от астмы, боясь, что у него вновь наступит приступ. — Эу, лузеры! Ушли отсюда пока я вам не прописал! — позвал их старший брат, перед этим пригрозив кулаком, хоть те и не сделали абсолютно ничего. Интересно и почему же брату они так отвратительны? Неужели они хуже чем он и его друзья? Очевидно, что нет, раз они едва ли не разбежались, как болванчики, испуганно озираясь по сторонам, в поисках компании Патрика. — А это кто? — всё же поинтересовалась брюнетка, продолжая изучать их почти что убегающие фигуры, что показались ей,, пожалуй, одними из самых лучших людей здесь, ведь они были точно такими же как и она, разве что мальчишками. — Неудачники, — недовольно прошипел брюнет, похожий сейчас на злобного волка, что мог бы вылезти прямиком из автомобиля и броситься за ними, надирать им зад. — Заобщаешься с ними и тогда прощай репутация и здравствуй гнусные слухи про тебя! Помочь не смогу. — Ясно, — едва ли выдавила из себя сестра, что уже потеряла всякую надежду зажить спокойную и счастливую жизнь. Вот так дела. Она же от неудачников отличается ровным счётом ничем, а тут ещё их остерегаться, как огня, надо! А где друзей тогда искать? — Мать сказала пойдёшь в школу на следующей неделе, — вдруг сменил тему Патрик, глядя ей прямиком в глаза, будто пытаясь прочитать хоть что-то в глубине её души. — Не вляпайся в неприятности в первый же день, — нахмурился он, едва ли не пригрозил пальцем, прямиком как мамочка маленькому ребёнку. — Спасать не буду, — завершил брат, замолчав и оставив Рию в смешанных чувствах после этого непростого разговора. А всё же Дерри и вправду лживый, и её мысли полностью подтвердились.

***

      Вскоре к ним вернулись родители с огромными пакетами продуктов, что жизненно необходимы для завтрашнего и последующий дней, ведь иначе бы домработница не могла бы приготовить им ничего, кроме жаренного хлеба. Нет уж, спасибо.       До дома они доехали без происшествий и в полной тишине, что прерывал почти неслышный звук радио, играющий одну из самых любимых песен матери, желающую подпевать голосу артиста.       Родители даже не помогли дочери разобраться с вещами,просто всунув все коробки и чемоданы в руки к хрупкой горничной, что едва ли не развалилась под таким весом прямиком у входа в дом, после чего они сразу же уехали, оставив детям сто баксов на тумбочке и пустынный дом, который вскоре должна была бы покинуть домработница, перед этим помогшая ра положиться младшей из семейства.       На удивление новая комната Марии была намного больше, чем предыдущая родная спальня, обустроенная с душой и любовью бабушки и дедушки.       В саммо центре стояла кровать с огромным балахоном, прямиком как у принцессы, а с двух сторон от кровати были огромные окна, прикрытые странным оттенком фиолетовых штор, что заставил девчонку просто поёжиться. Кроме этого на шторах были рюши и какие-то узорчики, похожие на нотные линии. Далее сбоку стояло аж два огромных шкафа, что стремились прямиком в потолок, желая проломить его самого, и, конечно же, пустые, намекающие на то, что вскоре они с мамой определённо побегут покупать ей уйму одежды, от которой шкафы просто будут трещать, желая выплюнуть из себя все эти ненужные вещи. В противоположной стороне от шкафов был рабочий стол с множеством висящих рядом полочек и стоящих рядом стеллажей для останых принадлежностей, куда было бы можно поставить один из ночников, привезённых с собой, второй из которых был обязать встать около прикроватной тумбы рядышком с громким будильником. Так же прямо у входа находился туалетный столик с ещё одним стеллажом для новенькой косметики и духов, что вскоре обязательно появятся у дочери. Так же в центре спальни находилось уйма подушек и пара кресел, чтобы было удобно устраивать чаепитие со своими новенькими подружками. В общем, всё как только было бы мечтать.       Быстро раскидав свои вещи в комнате, девчонка сразу же направилась в душ, чтобы смыть с себя всё то, что накопилось за это небольшое время, как только она ушла прочь от своего любимого дома бабушки.       Стоя под водой, брюнетка думала о всём том, что произошло и должно было произойти с ней. Завтра, после обеда, она с мамой пойдёт подавать документы в школу, больницу и много куда ещё, чтобы её засчитали, как нового жителя Дерри, такого же лживого и притворного, как и все остальные, такого же запуганного и бессмысленного, как и все остальные. Пожалуй, единственное, что отличало её от всех остальных — нахождение где-то между хищниками и травоядными жителями города. Только вот вскоре всё это изменится.       Закончив с водными процедурами, Мария быстро натянула халат, затягивая пояс так, что желудок убежал куда-то в спину, и спрятала волосы под полотенцем, чтобы шея не чувствовала влаги от намокших волос.       Спустившись вниз, девчонка почувствовала ярое желание перекусить чем-нибудь, а после отправиться спать, желая поскорее отправиться в завтра. Внизу был довольно слышный гул с гостиной, где, кажется, появился кто-то новый кроме родителей, брата и домработницы, что уже убежала домой к мужу и детям.       Тяжело вздохнув, брюнетка набралась сил, чтобы просто пройти поздороваться с незваными гостями и уточнить у брата, что есть в холодильнике, а так же где он. Она увидела трое незнакомых парней, что радостно гоготали вместе с Патриком, почувствовавшим себя королём этого дома, пока бы не пришёл отец. Они определённо не хотели замечать её, продолжая перехохатываться между собой над плоской и пошлой шуткой, какую Хокстеттер младшей, к счастью, не поймать. — Рия! — радостно воскликнул брат, подрываясь с места, как только заметил неуверенную фигурку младшей, что всё ещё стояла на лестнице, даже не зная как бы себя повести. — Познакомься с моими друзьями, — закивал он в сторону довольно спокойных друзей, — Генри, Крисс, Рыгало, — быстро пояснил Патрик, указав кто есть кто. — Ребят, а это моя сестра Рия, — прижал брюнетку поближе к себе парень, улыбаясь во все тридцать два, будто бы хвастаясь своим трофеем, каковым сестра бы никогда не хотела являться, да не являлась. — Для вас всех Мария, — дополнила она, окинув леденящим взглядом каждого из них, пытаясь запомнить каждую морщинку на их лице. Самый запоминающийся из них, пожалуй, блондин Крисс, что мог бы стрелять глазками ей в ответ, если бы та начала первая, следующий из них был Рыгало, чьё прозвище уже говорило само за себя, ну и последний Генри, что казался человек крайне отвратным со своей хищной ухмылкой, словно гиена, чем сразу же вызвал в ней уйму отрицательных чувств, что едва ли не выразились на её лице. — А ты ничё такая, — сразу же сказал Генри, развалившись на кресле, словно хозяин-барин. И как только Патрик терпит его, да уважает? Он же конченый мудила. — Посидишь с нами, Рия? — кокетливо стрельнул глазками друг брата, пока остальные просто переглянулись между собой, испытывая явную неловкость. — Мария, — резко поправила его девушка, сложив руки на груди, словно злобная мама. — И нет, я не посижу с вами, — закатила она глаза, желая как можно скорее ретироваться уже обратно в комнату, забив на голод. Ещё одно мгновение около их общества, и малышка просто сойдёт с ума. — Не будь занудой, — легонько тыкнул её в плечо брат, чем заставил брюнетку подпрыгнуть на месте, не ожидая такого предательства от брюнета. — Просто нет настроения, — промямлила ему в ответ Рия, сглотнув, как только заприметила похотливый взгляд Генри, что уже был готов наброситься на неё со своими приставаниями по полой. — Ну же! Не заставляй меня применять силу! — прохрипел он, сжав челюсть, да так, что зубы заскрипели. — Я сказала нет, — нахмурилась ему в ответ брюнетка, едва ли не показав язык от злости. Почему он не хочет понимать её по-нормальному? Неужели и вправду тупой? — А я сказал да! — прикрикнул на неё парень, подрываясь с места и дёргая на себя младшую, что та едва ли удержалась на ногах, падая ему на грудь, словно была героиней глупого пошлого женского бульварного романа, что изредка читала мама, покрываясь едва заметной краской на щеках, не желая чтобы кто-то увидел её в таком смущающем положении. — Генри, прекрати! — гаркнул на него Патрик, выхватывая свою сестру обратно, словно ты была тряпичной куклой. Мария вновь едва не развалилась прямиком на месте, быстро ретируясь за спину брата, что уже держал своего приятеля за грудки, пока тот шокировано пялил на друга, сошедшего с ума в это самое мгновение из-за какой-то тёлки. — Если хоть волос с её головы упадёт — я вас тут всех нахуй перережу! — прошипел он, сильнее сжимая Генри, пока сестра вцепилась в него, как в спасательный круг, не желая возвращаться в суровую и жёсткую реальность. Брат и вправду готов сорвать за неё любому голову. Это останется у неё в голове очень на долго, почти до самой её старости.