Моя самая большая слабость

      Как вести себя, когда всё, во что ты так слепо верил, подвергается сомнению? Как жить дальше, когда две твои правды вдруг резко сталкиваются и противоречат друг другу? Когда ты вдруг осознаешь, что истина недосягаема, невозможна, а мир не состоит лишь из чёрного и белого.       Моя правда была в том, что я безоговорочно верила: Дима убил Люци. Жестоко и бессердечно. Но... также я верила, что обманщиком он не был. Это было бы слишком мелочно для такого, как Матвеев. Слишком низко.       Я хотела верить ему. Хотела думать, что он выше всего. Что он – особенный, не такой, как все, ведь в моей голове чернокнижник был именно таким.       Было бы намного легче сейчас, если бы Дима в своей отрешённой манере признал вину. Просто взял и согласился бы, что он безумец – хладнокровный убийца. Чтобы я смогла его ненавидеть уже по-настоящему. Чтобы я могла не оставлять себе больше пути отхода к нему. Навсегда захлопнуть все двери, ведущие в его чёртов мир.       И сейчас, сидя на кровати, я не могла сложить пазл. Не могла найти логический выход из этой ситуации. Если не Дима, то кто? Кому нужно было убивать беззащитное создание? Так жестоко… так бессердечно. За что?       Моя голова гудела от мыслей и… от удара Димы.

«Наверное, только пощёчины мне и не хватало для сотрясения уже тяжёлой степени», – подумала я, выпивая таблетку от головной боли.

      Начинало подташнивать от всего: от головной боли, от эмоций, от Димы. От того, что я не могу даже нормально оплакать Люци и погоревать, ведь вновь всё крутится вокруг этого чёртового Матвеева. Казалось, весь мой мир сжался до его размеров. До его существования. Будто всё, что со мной происходит, непременно будет связано с Димой. От этого… было паршиво.       Заставив себя принять душ и переодеться, я камнем упала на кровать. Машинально рука потянулась в сторону, чтобы погладить Люци, которого… там не было. И уже не будет никогда.       По щеке скатилась слеза, а сердце сжалось от ноющей боли. И, выпив успокоительное со снотворным, я провалилась в сон.

***

      – Проснись, Лилит! – раздался чей-то голос.       – Ну… дышит же, – донеслось с другой стороны, – просто спит.       – Лилит, чёрт бы тебя побрал! – кто-то очень настойчиво звал меня.       С огромным трудом я поняла, что спала, и нужно было открыть глаза, чтобы прекратить этот назойливый шум. Справившись с этой сложнейшей задачей, я увидела возле себя Лину, которая тормошила меня. За её спиной стояли Влад и Олег.       – Вы чего так шумите? – сонным голосом спросила я.       – Нам уже нужно в назначенное место выезжать, а тебя хрен разбудишь! – с выпученными глазами сказала Лина.       – Как можно так крепко спать? – спросил Влад. – Мы уже минут двадцать орём тут стоим.       – Я просто выпила снотворное, – объяснила я, – спасибо, что разбудили.       – Собирайся быстрее, мы ждём в машине, – кинул Олег, и ребята вышли из комнаты.       Времени на сборы уже не было, поэтому я быстро надела чёрный брючный костюм, туфли и, прихватив очки, чтобы скрыть опухшие от рыданий глаза, вышла из дома.       В назначенном месте мы долго ждали последнего экстрасенса – Диму, который так и не появился на съёмке. Никто: ни редакторы, ни ребята не знали, где он. Никто не мог дозвониться до чернокнижника.       Я подумала, что если он просто решил исчезнуть – раствориться в воздухе, то это к лучшему. Наверное, только так мы сможем не мучать друг друга – только испарившись, навсегда исчезнув. И если у Димы хватило смелости сделать такой шаг, то я была благодарна ему. Благодарна за то, что он наконец избавил меня от себя.       – Лилит, – обратился ко мне редактор, – ты не знаешь, где Дима?       – Нет, – пожала я плечами, – надеюсь, где-то очень далеко.       Я вышла из гримёрки, избегая остальные вопросы о парне, которого хотела забыть. Забыть как страшный сон и никогда к нему не возвращаться.       Церемонию пришлось начать без Димы. Все экстрасенсы молча косились на меня, будто я могла дать им какие-то ответы, и это бесило. Я не хотела вообще думать о парне, ведь чувствовала невероятное облегчение, словно в моей жизни начинается белая полоса. Словно вот-вот… и я вновь вернусь к старой себе. Вновь обрету свободу.       Но что-то внутри всё-таки щемило. Что-то шептало мне, что это ещё не конец. Я не могла поверить, что Матвеев так легко закончит мои мучения и оставит меня в покое. Это было не в его стиле: вот так по-английски прощаться. Нет… если он и решит наконец оставить меня, то непременно, в полуживом состоянии, к которому я стремительно приближалась.       – Друзья, – начал Марат, – мы сегодня не в полном составе. Дмитрий Матвеев не смог присутствовать на сегодняшней церемонии по личным причинам.

«Враньё, – я сжала зубы от злости, – никто и никогда не узнает его истинных причин и мотивов».

      – Мы надеемся, что вскоре Дмитрий вернётся к нам, и всё встанет на свои места, – продолжил ведущий.

«Да, мы все охренеть как ждём этого», – не унимались мысли.

      – А пока… – вкрадчиво сказал Марат, – я готов объявить следующую тройку экстрасенсов: Лина Джебисашвили, Лилит Хесед и…       Дверь в зал резко отворилась, прервав ведущего на полуслове. На пороге стоял он – Дима. В чёрном костюме и с тростью, он смотрел на всех так, словно ничего и не произошло, словно мы все ему должны. Матвеев умел эффектно появляться и заставлять всех вздрагивать – этого не отнять.       Его чёрные глаза сверкнули по залу, останавливаясь на мне, будто пристыжая. Будто мы все провинились перед ним, что начали шоу, не дождавшись главную звезду.

«Чёртов подлец… – пронеслось в голове, – да когда же ты исчезнешь?»

      – Дмитрий! – воскликнул Марат. – Мы боялись, что потеряли вас.       Дима по-хозяйски обошёл зал, останавливаясь у самого края – сбоку. Чернокнижник, впервые за всё время, встал не рядом со мной. Он не смотрел ни на кого, лишь устало вздохнул, будто ему это всё осточертело. Всё было как-то неправильно сейчас, а я не могла понять: это он что ли обижается? На меня?

«Просто сюр какой-то», – стала злиться я.

      – Ни в коем случае, Марат, – холодно ответил он, – я… был занят.       – Ну что же, – продолжил ведущий, – теперь, раз мы снова в полном составе, вам придётся отложить все дела, Дмитрий. Ведь вы отправляетесь на испытание вместе с Линой и Лилит.       – Что!? – воскликнула я. – Мы ведь уже были вместе на испытании!       Я кинула разъярённый взгляд на ведущего и заметила, как глубоко вздохнул Дима, напрягаясь, злясь. Я знала его реакцию наверняка, ведь не раз видела парня в таком состоянии. А точнее – почти всегда.       – Лилит, – изобразил удивление Марат, – вы ведь близки с Дмитрием, разве нет? Почему такая бурная реакция? Или… мы чего-то не знаем? – он приподнял брови в вопросе.       – Нет, мы с Дмитрием не близки, – отрезала я.       Влад усмехнулся, кидая зловещий взгляд на меня. Все остальные тоже едва сдерживали улыбки, ведь в их представлении мы были лишь парочкой, которая вновь разругалась. Они не знали... не знали, какая за всем этим стоит история.       – Таковы правила, Лилит, – пожал плечами ведущий, – жребий пал именно на вас на этой неделе.       Меня разрывало от негодования. Я просто мечтала уехать куда-нибудь подальше от Димы. Куда угодно. И тут… меня отправляют на несколько дней в поездку с ним. Быть рядом с Матвеевым в поезде или в самолёте, или в чёртовой машине – неважно. Это будет пытка для меня.       – Дмитрий, – обратился ведущий к парню, – а вы рады такой компании?       Чернокнижник откинул голову чуть назад, смотря куда-то вдаль. Казалось, будто он сейчас через силу находится здесь.       – Вы знаете, что меня всегда радует компания двух дам, – отрешённо сказал он, – но в этом случае… я бы предпочёл кого угодно вместо Лилит.       В глазах потемнело от ярости. Глубоко вздохнув, я заметила на себе все взгляды в зале, но решила промолчать, ведь иначе… непременно натворила бы глупостей. Я еле сдерживалась, чтобы не вцепиться в чернокнижника и не расцарапать ему всё лицо – стереть его с лица земли.       – Ого… – уже по-настоящему удивился Марат, – ну что же, надеюсь, вы сможете уладить все разногласия на испытании.       – Это вряд ли, – в унисон ответили мы, встречаясь взглядами.       Мы вновь играли в гляделки, и в этот раз… сдаваться я не собиралась.

***

      В семь утра мы выехали из дома. Сказали собраться на целых три дня, что сильно меня огорчило. Хотелось поскорее закончить эту поездку, которая даже не успела начаться.       Для дороги я выбрала комфортный образ: серый костюм, который состоял из широких брюк и укороченного пиджака и белые кроссовки. В последний момент я вспомнила про наушники и облегчённо выдохнула, ведь спрятаться в музыке – то, на что я могла рассчитывать всегда.       До аэропорта мы ехали молча, и как бы редакторы не пытались нас разговорить – всё тщетно. Никто из нас этого не хотел, ну… кроме Лины. Девушка всю дорогу старалась сбить градус, рассказывая какие-то забавные истории, показывая фото дочери.       Дочь Лины звали Луна, и она была прелестью. Единственное, что подняло мне настроение в этой бесконечной дороге в аэропорт, – её смешные видео и фотографии, которых было бесконечное количество в телефоне у Лины. Я видела и чувствовала, что она – прекрасная мама. Очень любящая и заботливая. Это грело душу, ведь к девушке я уже очень привязалась и считала её подругой.       – Я бы хотела познакомиться с Луной, – сказала я, когда мы уже заходили в аэропорт.       – Я обязательно вас познакомлю! – с огнём в глазах ответила Лина. – Когда всё закончится, мы будем часто гулять вместе, да? – она с надеждой взглянула на меня.       – Конечно, – улыбнулась я девушке, – конечно, мы будем часто видеться.       Я мечтала о том дне, когда всё закончится. Я рисовала в голове свою спокойную жизнь уже сотню раз. После финала, когда я уеду обратно домой, я забуду всё это как страшный сон. Забуду Диму, который сейчас шёл впереди меня, небрежно толкая свой чемодан. Забуду всё, что связывало меня с ним. И тогда… тогда я выдохну и непременно буду гулять с Линой, иногда видеться с Олегом и Сашей. Встречусь, наверное, с Викторией в каком-то заведении и созвонюсь с Надеждой Эдуардовной. Возможно, даже с Владом, который стал в какой-то степени близким мне за это время.       Несомненно, битва подарила мне прекрасных людей, но также… самую большую боль в жизни. Во всём должен быть баланс, я знала это. Но у меня… он определённо перевешивал в негативную сторону.       В самолёте, как и в машине, Лина сидела посередине, я – у окна, а Дима – у прохода. Не успев взлететь, мы все надели наушники, пытаясь абстрагироваться и побыть наедине со своими мыслями.       Я всегда не любила летать и панически боялась всего, что не могу контролировать. А полёт… как его проконтролировать? Никак. Только выдохнуть и довериться.       От мыслей о том, что моя жизнь сейчас зависела от пары пилотов и надёжности самолёта, меня стало мутить. И, выпив успокоительное, я провалилась в сон.

***

      Проснулась я уже в Красноярске, до которого лететь, к моему удивлению, было очень долго. На улице уже смеркалось, шёл дождь, повсюду была слякоть. Я внутренне поёжилась от такой погоды. Сейчас она только удручала моё состояние.       Приехав в отель, мы стали расходиться по комнатам, как вдруг я встретила Матвеева у двери своего номера. Он уже прикладывал карту к индикатору и открывал дверь.       – Это мой номер, – смотря исподлобья, сказала я.       Дима лишь молча вошёл внутрь, захлопывая дверь перед моим носом. Глубоко вздохнув, я приложила карту и зашла в номер. Парень уже прошёл в спальню, располагаясь, как у себя дома.       – Ты слышишь меня? – прорычала я. – Выйди отсюда, это мой номер.       – Ну, раз моя карта сработала, – холодно сказал он, – то и мой тоже.

«Действительно, – подумала я, – наверное, какая-то ошибка».

      Я быстрым шагом направилась искать редактора, чтобы урегулировать это недоразумение. Меньшее, чего я хотела сейчас, – лишний раз контактировать с чернокнижником.       – Артём! – окликнула я мужчину, который вышел из лифта. – Нам с Димой по ошибке дали один номер на двоих.       – Ах, это… – он чуть замешкался, – я думал, вас предупредили.       Я вскинула брови наверх, уже предполагая, что он мне скажет.       – Произошла маленькая накладка… – он чуть поджал губы, – и свободных номеров больше нет. Мы тут все по парам заселились.       – Маленькая накладка!? – я вытаращила на него глаза. – Вы издеваетесь что ли? Я не буду находиться с ним в одном номере!       – Лилит, – устало вздохнул Артём, – мы все тут в равных условиях, пойми. Я тоже не горю желанием с кем-то делить комнату, но… что поделать?       – Эм, – я изобразила задумчивую гримасу, – даже не знаю… Может, поселить меня с девушкой, например? Может, с Линой? Вы не думали о таком варианте?       – Думали, конечно… – редактор закатил глаза, – но у нас поровну мужчин и женщин. Лина уже в номере с Олей, а ты единственная, кто… – он чуть запнулся, – может, в теории, побыть в номере с Димой.       – Я лучше буду ночевать на улице или в холле, чем с ним в одной кровати, – я чуть ли не кричала от злости, – это просто неэтично!       – Прости, Лилит, – начал он вкрадчиво, – но… вы ведь уже были вместе? Я имею в виду… ну...       Не дослушав редактора, я развернулась и твёрдым шагом пошла в номер. Я злилась сама на себя, ведь допустила такую ситуацию. Если бы я изначально держалась подальше от Димы, то ни у кого бы даже мысли не возникло заселить нас вместе – даже в случае какой-то накладки.       Влетев, как фурия, в комнату я сверкнула злым взглядом на Диму. Парень уже лежал на кровати, смотря что-то в телефоне. Он даже не посмотрел в мою сторону.       – Тебе нужно решить этот вопрос, – сказала я задыхаясь, – нас поселили в один номер, потому что больше мест нет.       – С чего ты взяла, что я должен что-то решать? – он продолжал смотреть в телефон.       – С того, что я не хочу находиться с тобой в одной комнате, – отрезала я, – ты, я думаю, – тоже.       – Да-а, – протянул он с издёвкой, – это очень некстати.       – Ты не будешь ничего делать, да? – обречённо спросила я, уже зная ответ.       Парень наконец посмотрел на меня, обдавая ледяным взглядом, и отрешённо сказал.       – Угадала, – и вновь уткнулся в телефон.       Я поняла, что Диме было абсолютно всё равно на то, что ему придётся делить номер со мной. Наверное, парня даже забавляло это, подначивало, будто бы давая зелёный свет и дальше изводить меня.       Мне же, напротив, вся эта ситуация была омерзительна и унизительна. Я не хотела его видеть, слышать и чувствовать. Не хотела засыпать и просыпаться, чувствуя его запах. Не хотела видеть его дьявольские глаза. Не хотела знать о его существовании ничего – так сильно я ненавидела Матвеева в этот момент.       Речи о том, чтобы я мстила парню за свои обиды и возможную причастность к смерти Люци, сейчас не шло. Его пощёчина искоренила любое желание взаимодействия. Мне даже смотреть на парня было неприятно. И, если общий номер стал очередной проверкой от высших сил, то я готова была её пройти. Доказать, что единственное чувство, которое вызывает у меня Дима, – ненависть. Доказать, что я ни за что не прощу его.       Раз мне придётся пройти последнее испытание судьбы в эту поездку, то что же, так тому и быть.