Моя самая большая слабость

      Сколько раз можно давать себе обещание, а потом вновь и вновь его нарушать? Когда к человеку приходит та непоколебимая воля действовать против своих желаний, но… во благо? Почему люди, как правило, всегда идут на поводу у своих чувств? А те единицы, который живут вразрез своему сердцу, считаются бесчувственными?       Этот вихрь вопросов крутился в моей голове, пока мы уже час сидели в номере, молча делая вид, что ничего не произошло. Так мы всегда и поступали с Димой: чуть ли не уничтожали друг друга морально, а потом вновь и вновь мирились. Без лишних слов прощали друг другу всё, ведь я знала: любое брошенное слово могло разразить сильнейший скандал. И как же удивительно, что несмотря ни на что, я всё так же дрожала под взглядом Матвеева. Так же смущалась и робела от любого действия Димы в мою сторону.       Он… этот чёртов чернокнижник имел сильное влияние на меня – разрушительное и в то же время… целительное. Ведь сейчас, рядом с ним мне не хотелось вновь забыться и растворить свою боль в успокоительных. С ним мне не думалось ни о чём другом, кроме как… о нём.       Я почти каждый день задаю себе вопрос: как у него получилось так захватить мои мысли? Что такого особенного в этом парне, что при каждом его взгляде, я покрываюсь мурашками? Если бы я не была ведьмой, то наверняка бы подумала, что он оказывает какое-то магическое влияние на меня. Но я не чувствовала этого, да и не смог бы он пробить моё энергетическое поле, даже, если бы сильно захотел. Так как же ты, Дима, сделал из меня почти что помешанную?       Дождь всё так же беспощадно барабанил по стеклу, а ветер завывал с такой силой, что казалось, он вот-вот ворвётся в окно и снесёт всё на своём пути. Унесёт нас куда-то далеко… на другой конец мира, и там, возможно, мы смогли бы быть другими. Смогли бы научиться общаться по-другому, быть мягче и добрее. Возможно… где-то в другой Вселенной мы смогли бы ужиться, но здесь… я понимала: мы либо уничтожим друг друга окончательно, либо будем бесконечно находиться в этом безумии.       Среднего нам не дано. По крайней мере… в этой Вселенной.       – О чём ты думаешь? – наконец прервал часовое молчание голос Димы.       Я подняла взгляд на него. Парень на вид совсем беззаботно сидел в кресле в углу комнаты. Удивительно, как чернокнижник всегда любил находиться в тени, постоянно наблюдая. Казалось, что такая вкрадчивость и скрытность никак не вязалась с его вспыльчивым характером и раздутым эго. Ему бы подошло стоять на сцене и быть каким-нибудь революционером, но никак не серым кардиналом.       Если бы Дима родился намного раньше, то определённо был бы Че Геварой или Троцким. И за ним, конечно, пошли бы миллионы. Ведь людям нравятся такие немного сумасшедшие, странные и безумные фанатики. И я с лёгкостью могла бы представить, как он держит микрофон в руках и выкрикивает лозунги. Как он борется за свою правду, несмотря ни на что. Да, Диме бы это очень подошло.       – О нас, – тихо призналась я, встречаясь с его взглядом.       Казалось, такая моя искренность немного удивила парня, ведь его брови чуть дрогнули. Как бы он не пытался не выдавать никаких эмоций, а чернокнижник это намеренно делал сейчас, я всё равно замечала каждую деталь в его поведении.       Я научилась, как настоящий эксперт, различать каждую эмоцию парня, видеть все его изменения. Наверное, немногие смогли бы описать человека с точностью до сантиметра, с каждой родинкой или веснушкой, с каждой впадинкой на лбу или загибом на шее, а я… я могла.       Я знала практически наизусть каждое его проявление. Знала наверняка, что может взбесить чернокнижника, а что – порадовать. Знала, когда стоит промолчать, но никогда не пользовалась этим знанием. Мне просто-напросто пришлось овладеть таким навыком, иначе… я бы совсем потерялась в дебрях его поведения. Ведь... если не давать ему отпор, то Дима, абсолютно точно тебя уничтожит.       Да, я была практически экспертом в области поведения Димы, но никогда не была уверенна на сто процентов, ведь он – всё ещё закрытая книга для меня.       – И какие мысли у тебя, – его голос стал ниже, – на наш счёт, малышка Лилит?       «Малышка Лилит» – это его прозвище уже казалось таким правильным и понятным для меня, что будто бы стало моим вторым именем. Словно я никогда и не была просто Лилит.

«Интересно, – подумала я, – почему Дима выбрал именно слово «малышка» для меня?»

      Возможно, я действительно была лишь ребёнком в его глазах – несносным и невоспитанным. Ведь иногда я именно так себя и вела. А Матвеев вновь и вновь пытался научить меня, сделать смиреннее, терпимее. Будто бы хотел воспитать меня под себя. Но ведь тогда… тогда я не буду больше малышкой Лилит. Я вновь стану просто… Лилит.       – Я думаю, что мы уничтожим друг друга, – вновь правда от меня.       Сейчас я была настроена на искренний и спокойный диалог между нами, ведь такое случалось редко, а скорее, – никогда. Обычно какие-то мизерные отрывки правды мы узнавали друг от друга лишь в моменты ссор или громких скандалов.       – Если бы мы разговаривали, – ровным тоном сказал он, – проблем бы было меньше.       – Почему ты тогда всегда пропадаешь, как только приближаешься ко мне? – я чуть ли не подпрыгнула на кровати от негодования, но вовремя успокоилась.       Если я начну сейчас пылить, то мы так и ни к чему не придём. А мне… уже очень хотелось получить хоть немного взаимопонимания от Димы. Хотелось увидеть хоть каплю искренности в его чёрных, как ночь, глазах.       Парень улыбнулся, заметя мою вспыльчивую реакцию и то, как я пыталась её тут же погасить. Сейчас я шла на уступки и ожидала взаимности от Димы. Хотя бы немного понимания от человека, который сидел в нескольких метрах от меня. От человека, которому, как мне казалось, весь этот разговор был не так важен, как мне.       Немного подумав, Матвеев встал со стула, медленно направляясь в мою сторону. Он сел посредине кровати в позу лотоса, чуть наклоняя голову вбок. Наблюдать такое будничное поведение Димы было странно и одновременно захватывающе. Я видела его и в моментах ярости, и веселья, и сильного опьянения, но… в такой расслабленной позе – никогда.       – Я пытаюсь… – он сглотнул, – пытаюсь уберечь тебя.       Глаза Димы сейчас были другими, словно посветлели на полтона. Словно такой цвет был неподходящим для него – слишком ярким. На контрасте с чёрными волосами парня и его белоснежной кожей, было удивительно видеть такой светлый взгляд.       – От чего уберечь? – непонимающе взглянула я на него.       Я ни черта не понимала, ведь своим отдалением и холодом он причинял мне лишь боль. Раз за разом Дима притягивал меня к себе, а потом молча уходил, словно я была лишь игрушкой для него. Словно ему становилось скучно и, наигравшись, он оставлял меня одну.       Так от чего же он оберегал меня? От спокойной и счастливой жизни?       – От себя, Лилит, – его глаза вновь потемнели.       Я чувствовала исходящую опасность от парня, но так отчаянно летела на его свет. Отчаянно и необдуманно я тянулась к той искре, которая была между нами. Словно хотела доказать сама себе, что смогу выдержать это. Смогу… возможно, изменить его. Смогу найти в нём другие грани, которые пока были скрыты от всех, включая самого Диму.       – Ты… – я запнулась, – ты хочешь причинить мне боль?       Не знаю, как я выглядела в этот момент, но скорее всего – растеряно. Это было моё привычное состояние перед Димой, ведь он никогда не давал чётких ответов. Всегда двусмысленно, всегда с каким-то скрытым посылом, будто бы с двойным дном. В этом он был очень схож с моей бабушкой. Она была такой при жизни и осталась такой же после смерти, когда являлась ко мне во снах.       Дима наклонился чуть ближе, сокращая дистанцию между нами, и тихо сказал:       – Я не хочу, но… могу, – его глаза вновь почернели.       Если бы это был любой другой человек, то я бы подумала, что надо мной издеваются. Просто насмехаются и проверяют: на сколько меня ещё хватит? Но на лице парня не было ни проблеска издёвки, лишь искреннее непонимание – непонимание самого себя.       Я впервые задумалась, что Дима, возможно, был заблудшей душой. Очень часто он сам не понимал, чего хочет на самом деле. Он, наверное, и сам до конца не знал, какой он на самом деле. Тогда... раз чернокнижник сам был потерян, то все мои догадки на его счёт были лишь пустым звуком.       – Я не понимаю тебя, Дим, – устало сказала я, – я очень хочу понять, но… не могу.       Парень рывком оказался напротив, касаясь моего лица. Сейчас… его пальцы были чуть теплее обычного. Как и его глаза в секунду на полтона посветлели, так и кожа парня стала на полградуса теплее.       Я невольно вздрогнула от такого порыва. Не зная, чего ожидать от Димы, я была готова ко всему.       – Видишь, малышка Лилит, – сказал он, гладя моё лицо, – ты будешь всегда меня бояться.       Он был прав. Не знаю, что должно было произойти, чтобы я не вздрагивала при каждом его порыве в мою сторону. Чтобы я не дрожала от одного лишь его гневного взгляда. Наверное, нужно лишь время.       – Не пугай меня, – тихо сказала я, – не пугай, чтобы я не боялась.       Это была мольба, а не просьба. Я отчаянно хотела достучаться до парня. Я хотела… помочь ему открыться перед собой, ведь знала, как это порой непросто. Я и сама была такая же: закрытая и колючая.       Дима слегка улыбнулся, переводя руку к моим волосам. Он гладил мою голову так нежно, будто я была для него чем-то несомненно ценным. Если он действительно дорожил мной, то на мгновение... я это почувствовала.       – Ты хочешь… – вкрадчиво начал он, – хочешь попробовать быть со мной?       Моё сердце остановилось на секунду, а дыхание оборвалось. Я не знала, что он подразумевает под этим. Быть с ним? Я и так уже была с Димой. Полностью находилась во власти его настроения, его действий. Полностью зависела от его поступков и прикосновений. Я уже… была с ним. С самого первого дня.       – О чём ты? – тихо спросила я, чтобы потянуть время.       Казалось, что сейчас решается что-то очень важное, будто наступает какой-то переломный момент – новая глава в книге или новый сезон в сериале. Хотя… для меня бы ничего не изменилось. Какая разница, как мы будем воспринимать друг друга, если уже находились в этом безумии?       Улыбка не сходила с лица Димы, но она была больше нервная, чем настоящая. Я чувствовала, как немного подрагивает его рука. Видела, как расширились его зрачки. Слышала, что у него, как и у меня, остановилось дыхание.       – Ты будешь моей… – он ухмыльнулся сам себе, – девушкой, малышка Лилит?       Если минуту назад моё сердце остановилось, то сейчас оно готово было вылететь из грудной клетки – вырваться наружу и упасть в руки Димы. Я с трудом старалась подавить волнение, ведь прежде… за все мои двадцать лет никто и никогда не задавал мне такой вопрос. Да и я не думала, что когда-либо его услышу, ведь это всё… шло вразрез с моими принципами. Вразрез с моей верой, но… так близко к моему сердцу. К моей душе.       Ещё никогда мне не хотелось так сильно отречься от всего. Никогда не хотелось так предать себя, как сейчас. Я готова была провалиться сквозь землю, чтобы не делать выбор сейчас. Я готова была улететь в космос от счастья и какой-то девичьей радости.       Никогда ещё я не ощущала себя так… счастливо. Да, я была на седьмом небе от счастья. Где-то очень высоко над землёй – в другой Вселенной.       И одновременно... я чувствовала, что вот-вот провалюсь в бездну – прямиком в ад. За все мои обещания и клятвы, которые я собиралась нарушить.       – Да, – еле слышно сказала я, встречая его взгляд.       – Да? – Дима вскинул брови, будто мой ответ его ошарашил.       – Да… – прошептала я, почти теряя сознание от волнения.       Парень обхватил моё лицо и нежно накрыл мои губы своими. И в эту секунду… в этот самый момент я улетела в другой мир. Я не знала прежде, что можно испытывать такие эмоции от обычного поцелуя – от простого прикосновения губ. Но губы Димы стали моим самым нежным укрытием и самой сильной болью.       Чернокнижник целовал меня, с каждой секундой всё больше и глубже проникая в меня, напрочь стирая все границы между нами – те незримые стены, которые я старательно выстраивала каждый день.       Вся моя защита обрушилась сейчас, а Дима завоевал каждый сантиметр моего тела. Его руки напористо схватили меня за шею, оттягивая чуть назад. Я поддалась этому движению, ведь на сопротивление больше не было сил и… желания.       Оторвавшись от меня, Дима покрыл поцелуями мою шею. Внутри бушевал уже ураган из эмоций, из страсти и огня, который никто бы не погасил сейчас. Плавно проводя языком вдоль шеи, парень укусил меня за ухо, отчего в глазах помутнело, а живот снизу затянул. Я с придыханием вздохнула, не в силах больше сдерживаться. Не в силах быть дальше от этого безумия.       Дима то кусал, то целовал меня, как бы показывая, какая жизнь меня ждёт рядом с ним. Всегда будет или слишком хорошо, или невыносимо больно. Как и всегда... без золотой середины.       От такого контраста я вздрагивала и буквально тряслась в его стальных руках. Но... продолжала пребывать в этом безумии, ведь сама стала его частью. Чернокнижник вселил в меня частичку своего сумасшествия, и я не сопротивлялась этому.       Я не успела заметить, как уже лежала на спине, а Дима нависал надо мной. В его глазах сейчас не было свободного пространства – все зрачки были чёрные. Тот Дьявол, который жил в нём, сейчас вырывался наружу. И на удивление… я не боялась этого. Я не дрожала под его таким безумным взглядом, ведь любопытство было сильнее. Я отчаянно хотела узнать, как далеко сможет зайти Дима.       Наклонившись ко мне, парень вновь прильнул к губам. Его рука легла на мою шею, чуть сжимая её, и я опять громко вздохнула. Сейчас… я испытывала абсолютно новые ощущения, от которых всё тело покрылось мурашками. От которых… голова шла кругом, а весь мир вокруг растворялся.       Дима чуть усилил хватку, кусая мои губы. Я, наверное, была неплохой ученицей, ведь укусила парня в ответ. Дима немного вздрогнул и издал звук, больше похожий на рык. Запустив руку в волосы Матвеева, я чуть сжала их, и он ещё громче вздохнул, отрываясь от меня.       – Лилит… – хрипло сказал он, сверля меня своим безумным взглядом, – не дразни меня.       Я робко улыбнулась, отводя глаза, ведь в моей голове не было такого умысла. Я не хотела дразнить Диму, а делала лишь то, чего желала в данный момент.       – А что будет? – спросила я, вскидывая брови.       Чернокнижник серьёзно посмотрел на меня, будто бы готовясь отчитать. Наругать за очередную выходку.       – Будешь наказана, – тихо шепнул он, наклоняясь к моему уху.       Я не знала, что он имеет в виду. Не понимала, что подразумевал парень под «наказать». Он ведь много раз уже делал это, причиняя боль. Неужели, меня вновь ждёт такой холод или…       Я не успела додумать, как Дима вновь поцеловал меня, вскидывая мои руки наверх и удерживая их всего лишь одной рукой. Другой он обхватывал мою талию. Я вздрогнула от неожиданности и почувствовала себя практически неподвижно.

«Откуда в нём столько силы?» – пронеслось в голове.

      – Будешь держать меня связанной? – мой голос немного дрожал, выдавая волнение.       – Если понадобится, – всё ещё серьёзно ответил Дима.       Он задержал свой взгляд на мне, глубоко и часто вздыхая. Кажется, не у меня одной закончилось дыхание сейчас. Кажется, мы оба были на грани и подходили к точке невозврата. Я мысленно содрогнулась от мысли о близости.       Конечно, я когда-то очень давно задумывалась об этом, но… никогда не была готова. Даже не представляла, кто сможет быть мне настолько родным и любимым, чтобы я смогла подпустить человека к себе так близко. И сейчас… я безумно боялась последствий этого безумия. Боялась, что Дима не остановится и перейдёт мою последнюю границу, полностью беря во власть не только мою душу, но и тело.       Ведь он... уже был слишком близко ко мне. За такой короткий срок чернокнижник смог сделать так, чтобы я сейчас лежала под ним, задыхаясь от волнения и чувств, заливаясь краской и тяжело дыша. Он смог захватить каждую клеточку моего сознания и близился к тому, чтобы захватить всё моё тело.       Дима продолжал смотреть на меня, глубоко дышать и о чём-то думать. Я не могла разглядеть ничего в его глазах, ведь они были мутными и практически непроглядными из-за нависающих волос.       Я лишь чувствовала, как быстро бьётся его сердце, практически в такт с моим. Казалось, что стены отеля содрогаются от вибраций, которые исходили от нас. Казалось, что стук наших сердец был слышен даже на другом конце света. Казалось, что сейчас мы либо совершим что-то безумное, либо найдём в себе силы остановиться. Хотя бы... сегодня.       – Не бойся, малышка Лилит, – прошептал он, наклоняясь ко мне чуть ближе, – когда придёт время… тебе не будет больнее, чем потребуется.