Моя самая большая слабость

      Пробираясь по старому и тёмному тоннелю, я всё думала: Дима намеренно изводит меня очередным приключением или делает это не нарочно? Сколько ещё я должна пережить ночных вылазок с ним по самым мрачным местам, чтобы избавиться от этого опоясывающего страха?       Я не видела никаких вывесок на здании, в которое мы входили. Не было тут и людей. Буквально с порога мы спустились по крутой лестнице вниз и вот уже несколько минут блуждали по извилистому лабиринту в подземелье. Тут пахло сыростью и порохом.       Неподдельная энергия опасности сквозила практически отовсюду. Тот страх неизвестности, приправленный моим странным предчувствием, который я отчаянно пыталась прогнать, догонял меня по пятам. Но я была быстрее. На этот раз.       – Что, даже не узнаешь, куда я тебя привёз? – Дима остановился около железной массивной двери, сверкая на меня взглядом в полумраке.       – А ты бы сказал? – спросила я, уже зная, какой ответ последует.       – Нет, – улыбнулся Матвеев, нежно целуя меня в щёку, – ни в коем случае.       Я не могла сдержать улыбки и, кажется, чуть раскраснелась. Удивительно, как он мог воздействовать на меня одним лишь лёгким касанием. Вызывать мурашки одним лишь своим существованием. Или просто обычным словом. «Нет», а у меня в голове уже тысячи вариантов, как ответить. Как сделать так, чтобы он вновь так зловеще улыбался.       Конечно, со временем я стала обожать каждую его эмоцию. Они все стали для меня особенными и слишком значимыми. И каждую его ухмылку я бы не хотела забывать. Мне кажется, я даже стала немного походить на чернокнижника. Перенимать его мимику и повадки. Иногда, смотря на себя в зеркало, я замечала некое сходство. И это... на удивление, не пугало меня. Наоборот, я будто казалась себе привлекательнее. Интереснее и загадочнее. Словно стала его маленькой копией.       Дима, продолжая улыбаться, толкнул дверь и провёл меня внутрь полумрачного помещения, где в конце горел белый свет. Как в тоннеле. Я видела лишь пылинки, подсвеченные ярким светом, которые летали тут, кажется, повсюду. И только лишь подойдя поближе, я разглядела, где мы были.       На стенах было развешано самое разное оружие. На столе лежали уже подготовленные специальные наушники и очки. А в самом конце, у стены стоят фигурки в виде людей. На них были круги, соразмерные с твоей меткостью. Я знала, что попасть в центр очень сложно – видела в фильмах.       – Мы в тире! – удивлённо воскликнула я, совершенно не ожидая такого поворота.       Лёгкая ухмылка тронула лицо парня, и он стал приближаться.       – Малышка, это стрелковый клуб для профессионалов, – подошёл ко мне вплотную чернокнижник, – в тир я играл ещё в детском садике.       – Ещё бы… – улыбнулась я, – у тебя есть пистолет?       – Есть… – Дима прижал меня к столу, нависая и глубоко дыша, – и у тебя будет.       Он резко усадил меня на поверхность, грубо раскрывая ноги и впечатываясь в меня поцелуем. Проводя языком по нижней губе, и углубляясь всё больше. За считанные секунды пробуждая во мне ураган. Его рука сжимала мою шею так, что я обрывисто дышала, пытаясь не задохнуться.       Такой неожиданный порыв с его стороны застал меня врасплох, и я облокотилась руками назад, чтобы не упасть. Чтобы найти опору хоть в чём-то, если это вообще было возможно сейчас. И Дима не упустил возможности воспользоваться таким моим уязвимым положением.       Рука парня легла между моих ног, вызывая волны мурашек по всему телу. Пробирая меня током насквозь. А его язык, кажется, был везде. Обжигал мою шею огнём, который я ещё очень долго буду тушить, пытаясь прийти в себя.       Надавливая пальцами сильнее, он заставлял меня обрывисто дышать. И я еле сдерживалась, чтобы не застонать. Чтобы не дать волю всем тем эмоциям, которые таились во мне эти несколько дней.       – Ты знаешь, – хрипло сказал он, – твои месячные совсем не входят в мои планы, принцесса. Когда они закончатся?       Я глубоко дышала, пытаясь не утонуть в этом безумии до конца. Не здесь. Не сейчас. Надо собраться, но я… не знала как. Не понимала, где найти столько сил.       – Через пару дней… – шёпотом сказала я, изо всех сил заставляя голос не дрожать.       – Ну что же… – Дима запустил руку в мои волосы, оттягивая их назад, – придётся подождать.       Его зубы оставили ощутимый след на моей шее. Казалось, будто вот-вот... и он прокусит меня насквозь. Как настоящий вампир. Выпьет всю мою кровь, окончательно подтверждая нашу неоспоримую связь.       Дима смотрел на меня мутным взглядом, а я заметила, как маленькая венка проступила у него на лбу. Как сузился его подбородок, и как он сцепил зубы, сдерживая что-то тайное внутри себя.       – У тебя ведьмины глаза, ведьма, – хрипло сказал он.       – А у тебя... – чуть задыхаясь начала я, – дьявольские.       Матвеев медленно наклонился ближе и оставил на моих губах последний поцелуй, а затем подхватил меня за талию, спуская вниз. Он не отводил своих чёрных глаз от меня и просто молча смотрел. Не знаю, о чём он думал, но я... думала лишь о том, как хотела бы не останавливаться сейчас. Как хотела бы вновь ощутить его поцелуи по всему телу. И эти стальные руки, не отпускающие меня ни на секунду. Дарящие мне ощущение полной безопасности и неконтролируемого страха.       Резко выдохнув, Дима наконец заговорил, обходя зал по кругу.       – Я научу тебя, как правильно стрелять, – парень взял пистолет из ящика, – и, что самое главное, как обороняться, если вдруг будет такая необходимость.       – Вряд ли она возникнет, – улыбнулась я.       – Возможность есть, – сказал он как-то серьёзно, – поэтому… запоминай, всё, что я говорю.       – Хорошо, – робко кивнула я.       Оружие никогда не пугало меня, ведь у папы было ружьё. Настоящее. Охотничье. Он, правда, никогда не убивал животных или птиц – слишком любил их. Он всегда стрелял только по мишеням. Но ружьё... оно придавало ему какой-то уверенности.       Я знала, если кому-нибудь из семьи будет грозить опасность, – папа выстрелит, даже глазом не моргнув. Жаль, он так и не сводил меня на стрельбу в лес, как и обещал. Он просто не успел, ведь я была совсем малышкой. А потом... потом папы не стало.       И сейчас Дима, сам того не зная, исполнял одну из моих детских мечт. Только вот я уже не была той маленькой девочкой, а рядом был уже не папа.       Одев на меня наушники с защитными очками, Матвеев ещё полчаса рассказывал про технику безопасности и о том, как важно держать пистолет разряженным всегда.       – Где бы ты не находилась, – повторил он в десятый раз, – всегда разряженный.       – Всегда заряженный, – специально дразнилась я.       Дима выдохнул, а его лицо ещё сильнее сузилось. Я не могла сдержать ухмылки, ведь он был таким зловещим, когда нервничал. Настоящий Дьявол во плоти.       – Разряженный! – чуть вспылил он, разбирая пистолет.       – Ладно-ладно, – хихикнула я, – разряженный так разряженный.       – Вставай ровно, – начал отдавать приказы парень, – да… вот так. А теперь возьми в руки пистолет. Очень аккуратно, – он вложил оружие мне в руки, – почувствуй вес.       Ощутив холод металла в руках, я чуть поёжилась. Пистолет, хоть и выглядел не очень большим, был увесистым.       – Тяжёлый такой… – удивилась я.       – Да, им можно, если что, и в висок ударить, – на полном серьёзе сказал чернокнижник, – только посильнее бей.       – Надеюсь… не понадобится, – тихо сказала я, представляя эту страшную картину.       Я бы наверняка никогда не смогла бы ударить человека. Тем более… ударить так сильно, в висок… Вряд ли у меня когда-либо хватит на это духа.       Как только я привыкла к пистолету в моих руках, Дима стал объяснять мне, как правильно с ним обращаться. Как заряжать, целиться. Как быстро реагировать и не бояться.       – Лилит, самое главное правило – не сомневайся. Если взяла в руки оружие – назад пути нет. У тебя нет права на сомнения и ошибки. Рука не должна дрожать, иначе… может случиться непоправимое. Ты поняла меня? – серьёзно спросил Матвеев.       – Да… да, я поняла, – округлив глаза, сказала я.       Я почему-то думала, что наша стрельба пройдёт в более непринуждённой обстановке. Что Дима не будет придавать такое большое значение этому. Ведь чернокнижник объяснял всё так, словно я непременно окажусь в какой-то ситуации, где стрелять я должна буду в человека.       Но такого просто не может быть в моей жизни. Я точно знала. Но… так же я знала, что ни в чём нельзя быть уверенной наверняка. Ведь я даже не могла представить несколько месяцев назад, что моя жизнь так круто изменится. Кто знает… может, через месяц я и впрямь буду целиться в кого-то с готовностью убить.       От таких мыслей я поёжилась и попыталась поскорее отогнать их.       – Прицелилась? – спросил парень.       – Кажется… да, – щурилась я.       – А теперь медленно отключай предохранитель и заряжайся, – показывал мне верные движения Дима, – затем вновь целься и стреляй. Не пугайся. Будет громко.       Я лишь махнула головой, повторяя инструкции. И, прицелившись ещё раз, нажала на курок. Пространство разразил такой громкий звук, очень похожий на хлопок, что будь мы не в наушниках… наверняка оглохли бы.       Мои руки слегка дрогнули от отдачи, но я была готова, ведь Дима повторил мне об этом по меньшей мере сотню раз.       – Ты попала в голову, принцесса, – улыбнулся парень, – не повезёт несчастному, которому ты попадёшься на пути.       Присмотревшись к фигуре, я поняла, что он не врал. Я действительно попала ровно посередине. В голову.       – Я целилась не туда, – честно призналась я.       – Я знаю, но вышло даже лучше, – Дима не сводил с меня восторженного взгляда, – тебе идёт оружие.       – Это комплимент? – я вскинула брови в вопросе.       – Несомненно, – чернокнижник подошёл ко мне сзади, обнимая за талию.       Его руки скользили вверх и вниз по телу, а я замерла, вновь ощущая прилив мурашек. Когда пальцы парня достигли груди, я глубоко вздохнула, вспоминая про оружие в руках.       – У меня тут пистолет... – тихо сказала я, – а ты меня отвлекаешь.       – Прости, пожалуйста, – Дима укусил меня за шею, – ты просто должна научиться стрелять и в стрессовых ситуациях.       Его губы вновь прошлись дорожкой к уху, а я уже еле стояла на ногах. Слишком много необузданного во мне накопилось за сегодняшний день рядом с ним. Слишком много не сделанного и не высказанного. Дима, в самом деле, пробуждал во мне то, о чём было даже стыдно говорить.       – Целься, – шепнул он, – и стреляй.       Его руки сжали мои бёдра, притягивая ближе к себе. А моё сердце, кажется, готово было вылететь из груди от адреналина и нахлынувших эмоций. От Димы. От его поцелуев и от запаха, которым он меня окутал.       Дрожащими руками я постаралась принять правильное положение, но тщетно. Я не могла сосредоточиться и собраться. Всё, о чём я могла думать сейчас, – чернокнижник и его руки на мне. Его губы повсюду. Его запах, который, кажется, окончательно одурманил меня.       – Ну же, Лилит, – его рука вновь легла между моих ног, – возьми себя в руки.       Пальцы надавили, а я тихо вздохнула, сжимая оружие. Пытаясь изо всех сил прицелиться. Не промахнуться.       – Ты дрожишь, – шепнул он, – так нельзя.       Поцелуй в шею. Тянущая боль внизу живота. И моя голова, абсолютно не соображающая сейчас. Я, не ведающая, что происходит.       Предохранитель, заряд, и… выстрел. Я содрогнулась, а Матвеев укусил меня за шею, добавляя ощущений. Их и без того было слишком много на сегодняшний день.       – Промахнулась, – расстроилась я, когда увидела, что нового отверстия в картонном человечке не добавилось.
       – Придётся ещё попрактиковаться, малыш, – услышала я шёпот у уха.

***

      Мы ехали домой, а на улице уже была глубокая ночь. Сами того не замечая, мы провели в стрелковом клубе около трёх часов. Практикуясь.       Дима, оказывается, был великолепным стрелком. Он практически не целился перед выстрелом. Будто бы лишь взглянув на мишень, он точно понимал, куда попадёт. И никогда не ошибался. Я была поражена такой меткости, но Матвеев уверял меня, что это всего лишь практика. И техника, которую он наработал с годами.       И что мне бы она тоже не помешала, но я слишком рассеянная. Да уж... наверное, трудно сосредоточиться, когда сзади тебя обнимает чернокнижник. Чёртов чернокнижник из-за которого моё сердце проваливалось в пятки. С каждым его прикосновением проваливалось.       Мы уже подъехали к дому, когда в машине заиграла песня «Bring me to Life».       – Я обожаю эту песню! – подпрыгнула на месте я.       Дима прибавил звук, наклоняясь ко мне:       – Тогда давай снимем видео, – прошептал он так, словно это была какая-то тайна, – на память.       Я на секунду смутилась, но достала телефон. За этот день у нас было сделано столько фотографий и видео, сколько не было за всё время, проведённое вместе. Столько воспоминаний, запечатлённых теперь не только в моей памяти, но и в телефоне.       Кривляясь под песню, я ощутила себя на мгновение нормальной. Ощутила нас нормальными. Совершенно обычной парой, как и все, которые могли вот так просто сидеть в машине и дурачиться. Я поверила в это так сильно, что хотелось рассмеяться.       И сдержать этот порыв оказалось невозможным, ведь я улыбалась. Смеялась во все тридцать два зуба, держа в руках телефон. А Дима… смотрел на меня как-то совсем по-особенному. Словно не видя ничего вокруг – лишь меня.       Забирая у меня из рук телефон, он наклонился ближе, накрыв мои губы поцелуем. Гладя моё лицо и глубоко вздыхая. И это было финальным аккордом в сегодняшнем безумии. Ведь я окончательно и полностью потеряла голову. Теперь она была пуста. Ведь лишь один человек занимал всё моё сознание. Всю меня. И это… был Дима. Дмитрий Матвеев. Чёртов чернокнижник, от которого нет мне спасения.       – Знала бы ты, Лилит, – тихо сказал он, глядя мне в глаза, – какие эмоции ты мне даришь. Как одно лишь твоё… присутствие действует на меня. Ты… ты бы удивилась.       – И как же? – спросила я, забывая, как дышать.       – Губительно, – он горько усмехнулся, – смертельно, я бы сказал. Ведь ты… единственное, о чём я думаю. Днями и ночами, когда не могу уснуть. И во сне ты… – он прервался, так и не закончив.       – Я тоже, – начала я, поймав удивлённый взгляд Димы, – постоянно думаю лишь о тебе. Словно я околдована.       В его глазах я увидела проблеск, а на лице – едва заметную улыбку. Он, словно расслабившись, тихо выдохнул.       – Значит… это двойное проклятье, – улыбнулся Матвеев.       – Точно, – шепнула я.       Парень потянулся к бардачку, доставая оттуда чёрную коробку.       – Это тебе, – вручил он мне подарок, – носи с собой, когда будешь одна. Или… когда выходишь из дома. В общем… – задумался он на секунду, – носи его всегда, он маленький.       Не открывая коробки, я догадалась, что там. И, заглядывая внутрь, мои догадки оправдались. На дне, переливаясь в темноте, лежал красный маленький пистолет.       – Я даже не знала, что они бывают такого цвета, – удивилась я, – как ты узнал?       – Что красный – твой любимый цвет? – усмехнулся он. – Нетрудно было догадаться.       – Ещё чёрный… – добавила я.       – Я знаю, принцесса, – Дима заправил за ухо прядь моих волос.       – Спасибо, – тихо сказала я, оставляя на щеке парня еле ощутимый поцелуй, – я… буду носить с собой, если тебе это важно.       – Спасибо, – еле слышно отозвался чернокнижник.       Я повертела в руках достаточно тяжёлый, но маленький пистолет, привыкая к весу, и мне показалось, будто он всегда был со мной. Всегда лежал где-то у меня в сумочке. Идеально подходящий для меня.       – Пойдём спать, – Дима заглушил машину, выходя из неё.       Мы держались за руку, заходя в дом. Молча думая о своём, но, наверняка, очень важном для каждого. Несомненно... важном. Ведь все мои мысли крутились лишь вокруг Матвеева, как бы я не старалась абстрагироваться.       Наверное, мне действительно пора было смириться с такими изменениями в моей жизни. С таким решительным и резким захватом всего моего сознания. Практически завоеванием. Моей души и... я боялась признать, но и сердца.       Да, Дима подобрался слишком близко к тому, что я очень бережно охраняла. К тому, что было покрыто шипами. Причём... очень острыми. Такими, что никто бы не ухватился. Никогда. Но он... он смог.       Матвеев никогда не внушал мне ощущение спокойствия. Наоборот, с ним я чувствовала себя, как на пороховой бочке. Не знала, что будет дальше. Не знала, что он чувствует ко мне. Да я даже не знала, что чувствую я.       Какими словами можно было описать то трепещущее внутри меня? Тех паршивых "бабочек", о которых говорила мне Агата. Неужели я...       Но… не успев додумать свою мысль, она была прервана. А я... с облегчением вздохнула, ведь можно было оставить на потом то, о чём было так страшно думать. А говорить – и подавно.       На кухне сидели все экстрасенсы, что-то бурно обсуждая. Они обернулись, когда мы оказались на пороге комнаты, и притихли. Мой взгляд упал на стол, на котором стояли бутылки из под выпивки. В комнате играла музыка, а дым от кальяна сгустками витал в воздухе.       Обернувшись на Диму, я словила его удивлённый взгляд, но промолчала, ожидая объяснений этому балагану. И объяснений тому, по какой причине мы были не приглашены.       – Где вас носит, малыши? – зевнула Надежда Эдуардовна. – Уже всё и без вас решили.       – Что решили? – нахмурился Матвеев.