CnH2n-2

В мире существуют различные виды страданий. будь то от ответственности, от нелюбмой работы, от стресса перед лицом экзаменов, от невзаимной любви. А есть особый вид — химия первым уроком в понедельник. Ситуацию усугубляло лишь то, что это долбанная органическая химия, и вообще сегодня Кейске точно встал не с той ноги. — Знал бы, не мыл бы голову вчера. Химия того точно не стоит. Одни проблемы от неё. Одни проблемы с ней. ему никогда не нравилась химия. он мог отсидеть десять уроков за лекциями об анатомии и жизнедеятельности животных, но ему было так наплевать на все эти химические процессы. Единственное, что мотивировало его учиться даже не подзатыльники от мамы, хотя и это играло свою роль. Скорее, ответственность перед жизнью зверушек. В целом, все в школе, от учеников до учителей, не верили, что он сможет поступить в медицинский, но будем честны, если бы они только знали, насколько парню было поебать на их мнение. В силу того, что матушку в школу за этот месяц вызывали уже раза три, прогулять урок-зачёт по алкадиенам было бы как минимум глупо с его стороны, но идти на него, не зная, предельный ли это вообще углеводород — не лучше. Тем не менее, выбора особо не было. Баджи не любил это признавать, но он на самом деле очень хорошо понимает, что за все поступки и проступки нужно отвечать должным образом, пусть и кажется со стороны, что эта непоколебимая крепость скорее уебёт тебя и накроет трёхэтажным матом, чем признает, что был не прав, но только хорошо знакомые с ним люди точно знали его настоящего. На входе в школу красовалась табличка «добро пожаловать», которую так и хотелось послать, особенно, в 7:30 утра, придя на ебучую химию. Поздоровавшись с доброй половиной школы, избежав встречи с половиной учительского состава, Кейске наконец добрался до класса. Было так забавно, в школе очень малое количество людей знали настоящего его, и то, большинство только потому что действительно нарывались, а так, Баджи совсем неконфликтный (он так думает). После (не)большой лекции о том, какие все в этом классе бездари, начался опрос. По гениальным вычислениям баджи, до него ещё было достаточно учеников, чтобы он успел хотя бы открыть конспект и посмотреть что они проходят, если бы не рука ученика позади, которому, блять, каким-то боком на опросе понадобился карандаш. Ох как же хотелось повернуться и сломать эти пальцы, когда не успеваю повернуться даже на 45 градусов, парень услышал своё имя. -Кейске Баджи напишет нам коэфициенты в реакции горения алкадиена. Это звучало в его голове сейчас как приговор какой-то. Словно: «Баджи Кейске приговаривается к 30 годам обучения органической химии». Ему нельзя было облажаться. Не сегодня. Ну почему ты блять не спросила о продуктах реакции, они же всегда одинаковые. Почему не спросила про обесцвечивание. Почему нахуй эти коэфициенты, сука. С мыслями о том, что любую реакцию можно уравнять и надеждами на свое ещё не потерянное умение считать, он кое как дошёл до школьной доски. В этот момент он лишь думал о том, что вчера, возможно, действительно стоило подготовиться к уроку. Возможно, действительно стоило выучить конспект вместо чтения журналов о том, как живут пандочки. Возможно, стоило уже вырасти, быть серьёзнее, учиться не просто ради галочки. А может, стоило всё же сломать те пальцы. С другого конца класса смотрели полные сожаления глаза. Нет, в них не было отчаяния, даже наоборот, казалось, что он верит в Баджи больше, чем сам блять Баджи в себя. Возможно, этому поспособствовал этот подбадривающий взгляд, а может, прошло просто достаточно времени, чтобы он мог успокоиться, но Кейске уже не хотелось убить его, как бы там его вообще ни звали, даже не помню, чтобы он сидел когда-нибудь позади меня. В класс без особых стуков и прелюдий ворвался паренёк маленького роста, с неаккуратно заправленной рубашкой, один вид которого, отталкивал. Может, сидя на месте, Баджи бы вообще не обратил на него внимания, но стоя у доски с мелком в руках, и в душе не чая, как уравнять ебучий кислород, он только и искал, на что бы отвлечься. Парень выглядел напуганным и одновременно возбужденным, как ребёнок, который впервые взорвал петарды в туалете и невероятно гордился тем, насколько же он крут, но боялся быть пойманным. Возможно, бог действительно любит Баджи, а может, он только что утратил везение на 15 лет наперёд, но он даже с такого расстояние так и не расслышал, что такого парень наплёл учительнице, что «посидите 5 минут в тишине, я сейчас вернусь» не заставило себя долго ждать. Это был идеальный шанс попросить у кого-то помощи, нельзя было не терять ни минуты, но повернувшись к классу, те самые глаза оказались ближе, чем в прошлый раз. Лицом к лицу. Парень оказался немного ниже ростом, но пышная прическа делала его визуально выше, глаза все ещё не выражали точные причины, но очухался Кейске только на том, что блондин, коряво копируя его почерк, написал все коэфициенты. -Это из-за меня тебя вызвали, извиняй, не хотел чтобы так вышло. Я — Чифую Мацуно. Вероятно, классная руководитель познакомит меня со всем классом после этого урока, но и в твоих глазах я не хотел оставить неприятный осадок. Парень продолжал смотреть, с протянуть ладонью. Смотрел будто бы он даже не в душу, а куда блять глубже, возможно, у него глаза — рентген, сквозь кожу и мышцы, видит химические реакции внутри человека. Ещё и со всеми коэфициентами. А может, просто заучка. -Хорошо, Баджи Кейске, я понимаю, что вызываю недоверие и ты не хочешь со мной дружить, но позволь мне доказать тебе, что я бы действительно хотел, чтобы наше знакомство состоялось иначе? Нет, Кейске не из тех, кто много думает, и далеко не тормоз он. Ему действительно не хотелось жать руку этому парню, и вообще ничего общего иметь ни с его глазами, ни с руками. — Знаешь, мне нравится настойчивость в людях, но не в этом случае. Между прочим, из-за твоего поверхностно отношения, мог серьёзно пострадать невинный человек. — Это ты-то невинный? Ты эти реакции лучше меня знать должен, это ведь тебе сдавать химию в качестве профильного предмета. Хочешь спросить откуда я узнал? У тебя на парте стоит сборник для абитуриентов по химии, а ещё в пенале есть маленькая таблица Менделеева. Учитывая твоё отношение к этому предмету, она тебе там нужна, чтобы списывать, не так ли? — Не собирался я у тебя ничего спрашивать, шерлок хренов. И помощь мне твоя не была нужна, сам бы уравнял. — Не подумай, что я хотел тебя оскорбить. Как раз наоборот, хотел предложить остаться после уроков, я бы объяснил тебе тему. Я ведь вижу, что химия даётся тебе с трудом. парадокс был в том, что оскорбление было как раз в предложение помочь. С химией Кейске действительно пока на «вы», и ни один репетитор не мог выдержать заниматься с ним. -Увидимся после уроков. Кабинет будет свободен. Обещаю, я заглажу свою вину. Он улыбнулся, но чувствовалось в этой улыбке какая-то неискренность.