star.

высокий рост, худоба. парень практически ничего не ест, кости выпирают из под кожи, а вся одежда на нем, будто мешок. если снять с него одежду и взглянуть, что под ней, то можно увидеть тончайшие руки, выпирающие ребра и спичечные ноги. характер у осаму спокойный. не будет лезть на рожон и позволит ударить его. предпочитает сидеть дома и не высовываться из своего маленького мирка. шея, руки, торс в бинтах, а под слоями марли сплошные шрамы. дазай неуверенный в себе подросток. не любит шумные компании, вечно держится один. не может завязать разговор с незнакомцем, познакомиться с кем-то целая проблема, из-за которой осаму ещё долгое время будет ощущать вязкую боль в груди, создавая новые шрамы на тощем теле. в жизни бывает всякое и ко всему нужно быть готовым. родители осаму хирурги. святые люди. они честно старались дать ребёнку лучшее. и действительно, дазай никогда не ходил в плохой одежде, не голодал. у него всегда было все в достатке. но при этом всем его верно воспитывали и не баловали. они не могли проводить с ним много свободного времени, ведь все таки работа забирала много времени и сил. но даже так дазай всегда находил чем занятся одному дому и был довольно самостоятельным мальчиком. родители были очень этому рады и всегда поощеряли его чем-нибудь сладеньким или новой игрушкой. в один момент дазаю осаму пришлось услышать такую фразу, как "переезд". не с одного района в другой, нет. другая, совсем чужая страна. сам шатен не знал настоящей причины такого серьёзного решения, но поначалу был очень даже рад. ему дали много времени на изучение языка, но все равно для четырнадцетилетнего ребёнка это было необычайно сложно. но и мальчиком он был довольно умным. схватывал на лету. и языки это был явно его конёк. в итоге, чуть больше чем за год, он довольно хорошо разговаривал на русском языке. иногда путался в словах, иногда не мог сформулировать мысль, и это несколько мешало в общении. также берем в расчёт жуткий акцент, с которым он говорил. и именно за это его и не взлюбили жестокие, противные детки в школе и на улице. не смотря на весь стресс, что он пережил, дазай очень хорошо справлялся. новый язык, новая страна, новые правила. все было такое чужое и неизвестное. к подобному всегда очень сложно привыкать, особенно когда тянешь руки к ровесникам, с целью познакомиться и стать друзьями, а они в ответ закидывают тебя камнями. он старался, но никто не всесилен. мальчишка иногда не понимал учителя на уроках. много непонятных слов и быстрая, монотонная речь, которую маленькая голова ни в какую не хотела воспринимать. а всё те же злобные ребята дразнили его со всех сторон. понятное дело, что мальчишка стал цепляться руками за порог дома. из-за чего он действительно стал много прогуливать, пользуясь тем, что родители не успевали следить за всеми косяками сына. но все тайное когда-то становится явным, и после прогулов в несколько месяцев, возмущенные учителя решились на контрольный звонок родителям. озаки сильно разозлилась и сразу же сообщила мужу о кознях мальчика. огай воспринял намного проще и хотел просто спокойно поговорить с осаму, но коё была до того зла, что такая успешность сменилась на безделье, что сразу закатила большой скандал с шатеном по приходу домой. дазаю даже слова не дали на оправдание и наказали домашним арестом и забрали все гаджеты. а ведь дазай так любил вечерние прогулки по городу, не смотря на то, что жутко мёрз даже в тёплой одежде. что, к слову, стало также одним из причин издевательства над ним. отец был против такого наказания, но кое была непреклонна. и вроде все встало в норму, осаму стал ходить в школу, пытался учиться, но ему никак не давались эти предметы, которые преподавались на малознакомом ему языке. и на это ему даже не давали никаких поблашек. у него испортились отношения не только с ровесниками, но и с учителями. каждая минута пребывания в учебном заведении приходилась адом для кареглазого. коё, что только успокоилась от недавней выходки сына, разозлилась ещё больше из-за слабых оценок. а осаму стал снова прогуливать. и теперь постоянные наказания стали даже чем-то "родным". он пристрастился в чтению книг и читал каждую минуту. книги были разные. то на русском, то на японском. и все ему нравились. так дазаю было легче осваивать русский, ведь оказывается есть столько много интересных книг на этом языке! он старался скрывать это от матери, ведь в одно из наказаний она могла забрать книги. её отношение к нему резко изменилось из-за всего произошедшего и от старой, доброй мамы ни осталось не следа. а вот отец был единственным, кто мог поддержать и выслушать. с огаем у них были очень хорошие отношения и мальчик мог доверить отцу любую тайну. а мори поговорив с сыном и выяснив причину такого поведения, пытался исправить сложившеюся ситуацию неоднократно разговаривая с женой на эту тему. но та не желала даже слушать и никак не признавала своей вины, а лишь говорила как мальчик бессовестно врёт. эти все обстоятельства так сдавили осаму, что его, ещё такие маленькие для этого, ручки, потянулись за лезвие. маскировать шрамы он стал бинтами, которые покупал время от времени за вместо обедов в школе. сперва увидев эти бинты родители опешили. долго кружили вокруг мальчика, пытаясь разузнать надобность марли, но безуспешно. дазай держал рот на замке, не смея уронить и слова по этой теме. мори больше всех интересовался здоровьем мальчика. старался отвести к специалисту или даже самостоятельно посмотреть содержимое, скрытое белыми слоями бинтов. но подросток окончательно закрылся ото всех, позволяя себе только ежедневные разговоры с отцом на все темы, кроме самого сокровенного. долгие месяца огай старался достучаться до мальчика. но тому было так стыдно за каждую царапинку сделанную лезвием, что просто не мог позволить себе так провалится. оценки лучше не становились, хотя шатен упорно занимался изучением всех предметов и, конечно же, русского языка. но учителя, которые не взлюбили парня занижали оценки. а он в свою очередь не мог ничего с этим сделать. обидно было до слез. до тех же слез, которые имели место быть дома, после каждого учебного дня. но со временем дазаю приходилось становится сильнее, не позволяя жидкости течь по его прекрасным, бледным щекам. шли года и у него даже появился довольно хороший приятель. им оказался фёдор достоевский. они редко виделись и учились в разных классах, но для осаму это очень много значило в любом случае. на выходных проводили вместе время за чашкой чая и обсуждали каждого из учеников их школы. скорее, федор рассказывал дазаю все грехи тех, кто окружал их в школе. кареглазому было интересно послушать что-то новенькое, тем более о его, так называемых, врагах. фёдору, ну или как он просил его называть, феде было наплевать на уже не такой выраженный акцент и уродливые, как казалось самому дазаю, бинты. познакомились они в возрасте четырнадцати лет, и общались до самого шестнадцатилетия шатена, пока его родители не решили вновь вернутся на родину спустя два года. за все те же два года не произошло ничего примечательного. только одни серые будни, которые разбавлялись небольшими посиделками дома вместе с достоевским. дазай был максимально опустошен и растроен переездом. он считал, что все только начало налаживаться и этот чёртов переезд снова испортит жизнь юноше. он не мог поверить, что это снова происходит. у него вновь заберают всё к чему он только привык! ему казалось это полной катастрофой. долгие два часа он провел в истерике в своей комнате, когда родители сообщив новость уехали на работу по срочному вызову. он метался по всей комнате, бился головой об стену и кричал так, словно пытался докричаться до всевышнего и спросить "какого черта ты вновь портишь мою жизнь?". благо, они жили в частном доме и он никого не потревожил. а то соседи точно вызвали бы полицию от подобной выходки. на утро он проснулся с охрипшим голосом, который чудом не пропал полностью после его чудного "концерта", красными глазами и опухшим лицом. отец догадывался с чем это может быть связано, но не ожидал, что это произойдёт в таких масштабах. спрашивал о его самочувствие, но на этот раз юноша умолчал, затаив обиду на обоих родителей. знал, что так неправильно. ведь отец долгое время делал все для своего чада. но он до сих пор не мог смириться. у него было всего два дня до отъезда. два дня. два. дня. они с ума сошли?! даже не неделя! что он успеет сделать за такой короткий срок? собрать вещи? они, похоже, даже и не хотели немного подумать о своём ребенке. осаму был в самом настоящем ужасе. он успеет хотя бы попрощаться с другом? к чему такая спешка? услышав, что у него столь мало времени он хотел взбунтоваться, но озаки приумерила пыл парня грубыми словами, которых сам юноша уже и не помнил. скрепя сердцем и душой он настрочил сообщение своему другу, где договорился о срочной встречи у него дома. ровно в то время, что договаривались подростки, вечером фёдор пришёл с небольшим тортиком к чаю. — ты решил опробовать стиральную машину вместо душа? - вместо приветствия озвучил гость. осаму улыбнулся шутке, предпочитая ничего не отвечать. тот понимал, что выглядит ужасно. все симптомы, которые беспокоили его утром так и не прошли и дазай даже боялся представить мысли человека напротив. уж точно там не были слова одобрения или чего-то подобного. проницательный русский уже понял, что что-то случилось ещё по сообщению, а вид иностранца только подтвердил его домыслы. он снял обувь, передав десерт в руки шатена и прошёл на кухню. — сейчас все расскажу. - после короткого вздоха все таким же охрипшим, да и вдобавок уставшим голосом отвечал юноша. и вот они уже вместе сидят за столом, каждый с полной кружкой чая. никто из них не поклонник сладкого, но едят торт вилками прямо с подноса. это была их своеобразная традиция. достоевский всегда тратился на небольшой торт и они ели его таким способом. на самом деле дазай не ел уже второй день и аппетита не было до сих пор, но он пихал в себя несчастный десерт, осознавая, что это их последний вечер вместе. глаза вновь на мокром месте, рука, что мгновение назад тянулась за сладким, обдало дрожью, а вилка сама по себе скользнула из тощавых пальцев и с громким звуком упала на столешницу. теперь все тело поддалось той самой крупной дрожью, слёзы закапали с лица осаму не смотря на то, как он пытался их сдержать. подросток согнулся почти доставая лбом до кружки. он истерически пробурчал что-то себе под нос так, что товарищ не смог их распознать. все, что мог сделать русский, так это посмотреть спокойным взглядом на состояние друга и положить руку на его плечо. дазай не мог нормально сформировать мысль, поэтому продолжал молчать, вытерая бесконечные слезы с щёк. он бы не позволил себе такого поведения, если бы не доверял своему другу всей душой. а достоевскому, с его стороны, приходилось лишь слушать всхлипы. собравшись мужеством, шатен уже набрал воздуха чтобы продолжить, но почувствовал, как в нем, словно, прожирают дыру взглядом. дазай медленно поднимает голову, но смотря куда-то в сторону, не на друга. слезы текли ручьём, а нижняя губа по-детски дрожала. — дазай, — зовёт грубый, резкий, словно чужой и совсем незнакомый голос. осаму вздрогнул и как по приказу поднял взгляд на федю. от русского так и веяло чёрной аурой. какой-то злостью, враждебностью, будто перед фёдором сидит не его давно знакомый друг, а его самый злейший враг на свете. шатен широко раскрыл глаза от такого зрелища. никогда. никогда он не смотрел на него так. — неужели ты думаешь, что мне когда-то было интересно слушать твоё нытьё? — говорить он с насмешкой. а дазая словно ножом пырнули. в самое сердце. он шокированно смотрит на своего друга. но друга ли? он начинает конкретно сомневаться об этом, когда до его слуха доносится смех достоевского, которого позабавил нынешний вид иностранца. — боже, надо срочно порадовать всех ребят из школы. только представь их счастливые лица, когда они узнают, что нам всем больше не придётся видеть твою уродливую рожу. — говорит он медленно, до жути надменным голосом. осаму ощущает как с каждым словом, всё больше ножей вонзаются в его грудную клетку, а на лице все больше разочарованния. как... как? как он мог так поступить?! он действительно врал? все это время? это не как не могло уложиться в голове. он ведь доверял ему как себе! — поверь, никто не захочет иметь дело с чёртовой тряпкой, которая только и может ныть про свою ужасную жизнь. но плохая ли она у тебя? обернись. да ты живёшь лучше, чем некоторые могут только представить. папочкин сынок, мать твою... — сказал достоевский с такой враждебностью и омерзением, будто ему противно даже вспоминать, что они когда-то обменивались словами. он резко встал со стула, замахнулся для удара... ...и теперь на щеке дазая краснеет след от пощёчины. его ослабленное тело чуть не оказывается на полу от удара, но он чудом успевает ухватится за край стола. а фёдор уже направляется к выходу из дома. слышится хлопок двери, а осаму так и продолжает сидеть на месте, боясь пошевелиться. его мозг пытается догнать то, что сейчас произошло. слеза снова скатывается по щеке, на которой уже ярко выражен след от ладони, после вторая слеза, третья уже на другой щеке, а после собственный возглас. дальше его мозг пуст. он ничего не помнит. ничего кроме, как он хватался за лезвие. а проснулся он, на минуточку, в палате больницы. эти белые, скудные стены как-то отталкивали от себя. становилось сразу как-то не комфортно и хотелось выбежать из комнаты к чертям. уже даже не важно куда. важно, что куда-то далеко и явно на долго. по раздумывая ещё чуть чуть, он понял, что это желание выявлено совсем не такими уж и ужасными, как казалось на первый взгляд, стенами, а чувство стыда. стыда перед родителями, перед фёдором, перед собой. он пожалел, что вдруг вспомнил происходящее за вчерашний день. хотелось стереть себе память, уничтожить каждое ничтожное воспоминание и забыть обо всём, что заставило его оказаться здесь. вместе с воспинаниями пришло и ужасное чувство в груди. оно казалось огромным грузом на плечах, которое отравляет всю грудную клетку, не пропуская ни единого живого места в теле мальчика. глубоко вздохнув, дазай решился осмотреть комнату, в которой находился. и оказался там не один. справа от кровати находился отец, он смотрел переживающим и строгим, недовольным взглядом, будто парень куда-то серьёзно влип. а возле двери стояла мать, она облакачивась спиной об стену и смотрела ещё более недовольным взглядом. видно, что она тоже серьёзно переживала, но раздражённость сейчас явно превосходила. он мог догадываться из-за чего попал на койку, но все же решился спросить. — чт... — он закашлялся от попытки заговорить. голос сел, поэтому приходилось говорить совсем тихо, еле слышно. — что произошло? — ты ещё смеешь спрашивать? наглец, — начала возмущаться озаки. — из-за тебя нам пришлось перенести перелёт. чем ты думал? осаму не знал что сказать. он так ничего и не понял кроме того, что доставил лишних хлопот родителям. не хотелось думать, разговаривать, дышать и видеть. — милая, будь помягче, ты знаешь, ему нельзя нервничать, — мори встал на сторону юноши. женщина в ответ только глубоко вздохнула, словно что-то переосмыслевая, а после посмотрела на подростка уже совершенно другим взглядом. — осаму, мальчик мой, не пугай нас так больше. хорошо? — весь её негатив чудом изчес, словно никогда и не было той злобной озаки, а только та, нежная и заботливая мама, которая действительно любила и переживала за сына. после этих слов и короткого взгляда на сына, она вышла в коридор. а подросток удивлённо смотрел ей в след. догадки парня были верны. шатен на эмоциях схватился за лезвие, сделал множество глубоких порезов, а нашли его уже родители. на полу, без сознания, истекающего кровью. полежать под капельницами пришлось всего пару дней. не сказать, что парню стало сильно лучше, но вылет никто не отменял и им нужно было поспешить, поэтому огаю пришлось договориться с местными врачами по старым связям. дазай все ещё имел бледноватый оттенок кожи, но никто особо не беспокоился по этому поводу. в случае чего рядом с ним будет два врача. вынужденные меры, но что поделать? и вот они уже стоят в аэропорту в ожидании их рейса.

***

на новый класс он смотрел уже сухим, ничего не отражающим взглядом. спустя некоторое время его будто перестало всё беспокоить. прошла неделя беготни родителей на новом (или старом?) месте, которые собирали и оформляли всякие бумажки разного рода. дазай же все это время провёл в комнате за раздумьями и выходя из неё только в самых редких случаях. смотря на эти непреметные лица, он сделал вывод, что не хочет делить ближайшее будущее с этими людьми. только одно лицо ему довольно интересным и он невольно задержал взгляд именно на нем. мальчишка выглядил вполне симпатично, что-то его точно отличало от других, только что именно дазай не мог и сам сказать. единственное, что он смог предположить, так это... он был похож на человека. у самого осаму сперло дыхание от этого вывода, а в голове появилась каша из мыслей, но он проглотил все это дерьмо вместе со слюной. "федя оказался прав." - мысль изчесла также быстро как и возникла. он и сам не понял, что подразумевает эта фраза. — садись к накахаре за последнюю парту. надеюсь, вы подружитесь, — слова учителя вырвали из головы, возвращая к реальности. свою речь он сопровождал указанием руки в сторону нового места новенького. педагог подразумевал именно того необычного парня. шатен кидает взгляд на учителя, а после на свое будущее место. — с чего бы я должен сидеть с ним? — отозвался тот самый накахара со своего места. чем новенький уже успел не угодить ему? в его голосе звучало недовольство и нотки отвращения. от этих слов руки сами по себе сжались в кармане, и появилось ощущение, будто он сейчас замертво свалится от волнения. воздуха резко стало мало, но он старался держатся. — накахара-кун, тебе не кажется, что пора стать более взрослым в этом плане? — с напором спросил учитель, а тот промолчал. с их разговора дазай сделал вывод, что такое поведение парня было не впервые. накахара злится вдвойне не только из-за того, что ему придётся терпеть общество этого больного хлюпика (он обратил внимание на наличие бинтов), так ещё из-за того, что оказался не правым. он, конечно, так не считал, но спорить с сенсеем не хотел. и так много проблем с этим в последнее время. оскалив зубы, он позволил этому случится, но был очень недоволен. как будто бы остальные не видят, что к чуе нужно сажать крепких и крутых парней, как он сам? конечно по чуе и не скажешь, что он громила, способная сломить кому-то челюсть, но он таковым являлся. осаму садится на соседнее место с ним, смотря на накахару с опаской. а тот в свою очередь смотрит свысока, со злобой. взгляд так и говорит "держись, парень, совсем скоро тебе совсем не поздоровится!". это заставляет осаму снова сглотнуть ком в горле. а тревога то нарастает сильнее! и в голове уже скачут мысли о том, насколько он отвратителен, что с ним даже не хотят садится за одну парту. видно, что все же, на огорчение дазая, фёдор оказался прав. он не знает почему эта фраза так сильно засела у него в голове, но ощущение, что понадобится много времени, чтобы забыть её. шатен осматривает нового соседа начиная сверху вниз. рыжие волосы ниже плеча, собранные в хвост на бок. красивые, карие глаза. на шее красуется чёрный кожаный чокер, который, на удивление, не вызывает никаких вопросов. аксессуар выглядит вполне стильно и как будто уж точно на своём месте. смотря в общем можно сказать, что он довольно опрятен. волосы чистые, расчёсаные, форма свежо выглядит и тщательно поглажена. такие не всегда встречаются, особенно в их возрасте. эта внешность привлекательна и совсем никак не отталкивает, а даже создаёт хорошое впечатление. конечно, за исключением острого языка. чуя попустил свой гнев и забыл про него на весь оставшийся урок. осаму искренне надеется, что учитель его не спросит, потому что в голове каша. он не воспринимает слова учителя, а только его тревожные мысли. тем более совсем не привычно слышать японкий говор, а не тот, к которому он привык. ему кажется, что он снова похож на иностранца. что может быть хуже, чем чувствовать себя чужим среди своих, на своей родине? через время удалось немного успокоится и он уже спокойно записывал слова учителя и различные упражнения в тетрадь. стоило только принять мысль, что он успокоился и чувствует себя намного лучше, как раздался звонок, который разразил в груди дазая новый прилив тревоги. сидеть на одном месте легко, а вот выживать среди толпы ровесников? как он не осмелился подойти к кому-то познакомиться, так и другие не проявили инициативы. дазай собрался выйти из класса, пытаясь не потеряться среди длинных коридорах и следовать за толпой лиц его класса, которые он ещё не совсем запомнил. направляясь в коридор, чтобы отыскать туалет на этаже, почти у самого выхода он споткнулся об чью-то подножку под многочисленный смех. он успел подставить перед собой руки, поэтому обошлось без лишней боли. подняв голову и осмотрев пространство вокруг себя, осаму понял, что пакость ему сделал его сосед по парте, который стоял совсем недалеко со своей компанией за спиной, что смеялись больше всего, а рыжик в свою очередь стоял с очень самодовольной улыбкой, смотря с высока. дазай посмотрел прямо в глаза чуи. холодным, пустым взглядом, но тот никак не отреагировал. дазай уже был знаком с этим. он знал как и чем это вызвано, а также знал, что одной подножкой тут не обойдется. пробубнев себе что-то под нос, он с довольно хмурым лицом встал, отряхнулся и вышел из класса. идя по коридору шатен смотрел исключительно под ноги, а глаза всё-таки приобрели небольшой блеск от небольшой скопившиеся влаги. губы сами поджимались от обиды. он задался вопросом, почему всё всегда происходит именно так? он оказался почти не удивлён от произошедшего. через время над ним начали подсмеиваться мальчики с параллели, а после и с других классов. он был уверен, что над этим постарался накахара распуская небольшие слушки. никто его особо не трогал, кроме самой компании рыжего. было, что на него выливали сок, как бы "случайно", потом разорваный учебник, из-за чего потом пришлось покупать новый, но чаще его просто толкали, обзывали, зажимали толпой. после школы парень возвращался невероятно хмурым и почти ничего не ел. он съедал иногда завалявшиеся яблоко после прибытия со школы или ел минимальные порции при родителях, чтобы не создавать лишних вопросов, а иногда и приходилось хвататься за лезвие, чтобы успокоить себя от гнева, в частности на себя или на накахару. шатен шёл по коридору школы, вспоминая расписание на сегодняшний день. в голове всплывает нужная информация и дазай идёт к лестнице, чтобы спустится на этаж ниже. и к невезению юноши, как раз у самой лестнице стояла уже достаточно "излюбленная" компания задир. через время он стал узнавать некоторые новые имена из этой компании. к примеру, тачихара мичизу. казалось, что это один из самых озлобленных людей по отношении к нему. с накахарой ему, конечно не сравнится, но все равно доставалось от него достаточно. и акутагава рюноске. на удивление спокойный парень и не из тех, кто когда либо смеялся или как либо издевался над ним, лишь провожал холодным взглядом. скорее ему было плевать на дазая, чем жаль. и он даже заслуживал этим какого-то уважения в глазах осаму. не понятно почему, но шатен ощущал, что рюноске будет совсем не против познакомится. но ещё он своим спокойствием напоминал достоевского, что отолкивало в разы. спустив голову в пол, чтобы не пересечься с кем-то из них взглядом, осаму крайне надеялся избежать стычки. парень старался смотреть исключительно под ноги, чтобы в случае чего вовремя среагировать на подножку или что-то в этом вроде, но почему то не подумал, что удар может придти в совсем другое место. и когда, осаму уже с радостью думал, что ничего не будет, то удар прошёл со спины. грубый, резкий толчок, из-за которого парень с коротким криком полетел кубарем по ступенькам, приземлившись от препятствия в виде стены. сверху слышался смех, а осаму было обидно до невозможности. боль оковало тело и он не мог пошевелить и мизинцом. он сделал несколько провальных попыток, чем только больше расвесилил ребят. больно. ужасно больно. начало тошнить, а голова кружилась, не давая сориентироваться. с дрожью во всем теле шатен встал, наконец, на ноги и, стараясь не пустить слезу все от той же обиды и невыносимой боли, он медленно направился к нужному кабинету. и почему именно в такие моменты все учителя будто специально прячутся по своим норкам и не выходят из кабинетов? и ведь даже не пожалуешься на кого-то из них. после только хуже будет. остаток дня был сер и пуст. надоедливая компания решив, что на сегодня мальчишке хватит всяких гадостей и не трогала его до конца дня.

***

дазай встаёт от столь противного будильника. его взгляд упивается в стену. опять. опять новый день и опять новые насмешки. люди, которых он ненавидит всей душой. он перестал любить людей ещё в россии, совсем ребенком. а после ситуации с фёдором совсем разочаровался в них. и почему он должен вновь вставать утром? собственными ногами идти в этот самый настоящий ад для него. и он опять задаёт этот вопрос. точно также как и вчера, сегодня, и наверняка, задаст завтра. прямо сейчас у него есть желание перерезать себе горло. и оно до того сильное, что ему даже страшно и немного тошнит. казалось, что чувство тошноты преследовало его всегда. он тяжко сглатывает с этой мыслей и встаёт с кровати. может ли он зваться мазохистом, если добровольно каждый раз идёт в этот адский котёл? у него больше нет слов, чтобы верно назвать это место по-другому. пройдя через все сборы, местами вкратце поддерживая разговор с родителями, которые тоже не к спеху собирались на работу. было хорошо. собираться, зная, что пойдешь в самое ненавистное место в жизни? нет, конечно, вы что. было хорошо находится дома и переговариваться со старшими. дазай со всех сил пытался растянуть этот момент. момент, в котором ему не придется терпеть жестоких сверстников, в котором ему не придется сдерживать слезы и боль, в котором он чувствует себя в безопасности. нет, конечно, он чувствует напряжённость между ним и огая с коё, но это всяко лучше того, что его ждёт дальше. напряжённость была вызвана рыжей красавицей, которая даже с утра светила своим недовольным лицом. она, конечно, поговаривала, что открыто показывать своё истинное отношение ко всему, что тебе не нравиться нельзя, ведь это некультурно, и она всеми способами пыталась это скрыть, но от чуткого дазая это не скрылось. что жаль. иногда его посещали мысли, что лучше жить в неведении о том, что тебя презирает собственная мать, чем созерцать это каждое утро и вечером. подросток зацепился взглядом на рыжую копну волос озаки и невольно вспомнил о накахаре. чуя ведь тоже ненавидил дазая, а ещё и мичизу. рыжие. все они были рыжие. этот цвет словно отпечатался в памяти и жизни юноши. из всех, кто его ненавидел и не был рыжим, это был достоевский. остальные не считались, ведь не показывали своей ненависти так страстно, дазаю было на них плевать. ему все же приходится выйти из дома. он выбирает пройтись по лестнице, а не на лифте. то ли для того чтобы проснуться, то ли опять растягивал время. он не ходил гулять или ещё куда-то, соответственно двигался мало, поэтому спускался он с некой отдышкой, хоть вниз спускаться было легче, чем подниматься вверх. из-за тяжёлого дыхания и громко бьющегося сердца он не сперва услышал, как его окликают. — эй, да стой ты! — шатен вздрогнул от того, что это был вполне молодой голос, примерно его возраста, что очень напрягло дазая, и он встал на одной из ступенек, чуть не пройдя мимо, глядя на чужого. это действительно был белокурый подросток, может чуть младше его самого. у него была интересная и чуть странная причёска с одной отросшей линии чёлки; гетерохромные глаза, на которых сразу были и жёлтый, и фиолетовые цвета; одет он был немного легче самого шатена. и не понятно, либо дазай сильно мёрзнет, либо незнакомцу вечно жарко. без понятия как реагировать, что говорить, и что вообще от него надо, дазай стоял в некотором ступоре, просто смотря на блондина, морально готовясь к тому, что его остановили для очередной неспешной шутки или прикола, хоть юношу он видел впервые. — извини, ты, наверное, куда-то спешишь, да? — не дождавшись от собеседника никакой реакции, вздохнув, продолжил. — меня зовут накаджима ацуши, — он поднял руку, представляясь, и показал пальцем чуток в сторону, на дверь рядом с ним. — я живу в этой квартире и, получается, я твой сосед. ты же тоже здесь живёшь, если я не ошибаюсь? просто я не видел тебя в этом доме до этого, а недавно стал замечать здесь на лестнице, — он махнул головой в сторону того, что только что озвучил. он снова вздохнул, словно эта речь ему тяжело давалась, хоть и говорил он достаточно уверенно. — в общем... я хотел познакомиться и, возможно, даже подружиться с тобой, если... если ты конечно не против. — ацуши протянул руку для рукопожатия, неловко прикрыв глаза. дазай, что стоял рядом и выслушивал все, что ему было только что сказанно, не смея перебивать, в удивлении раскрыл глаза и немного приоткрыл рот, не веря и глупо хлопая глазами. взгляд метался то на названного "накаджиму", то на его ладонь. он был просто уверен, что его вид был максимально плох, учитывая при каких условиях живёт и чем занимается целыми днями (гниёт дома, как же иначе), и совсем не понимал почему другому человеку вообще пришло в голову познакомится с ним. мысли, что кто-нибудь когда-нибудь захочет с ним дружить, была чужда. тяжело взглотнув и немного тревожно смотря на соседа, он все таки принял рукопожатие дрожащей рукой, а накаджима в свою очередь удивлённо открыл глаза, а после приветливо улыбнулся и кивнул головой новому знакомому. все ещё пытаясь убедиться, что это никакая не подстава, дазай судорожно рассматривал каждую деталь человека напротив, стараясь найти хоть что-то подозрительное или опасное, но лишь сдался и вздохнул, позволяя себе прикрыть глаза на секунду, все ещё доверяя чужому не до конца. — д-дазай осаму, — неуверенно и дрожащим голосом начал он, перед тем, как новый знакомый слегка подпрыгнет и приблизится всем телом, особенно лицом, ближе к нему, все ещё не разрывая рукопожатие. — правда?! я так рад! — похоже новый друг был очень эмоциональным, но все таки был воспитаным и почти не переходящим край человеком, поэтому он быстро откинулся в обратное положение. неловко почесал затылок свободной рукой и заговорил уже намного спокойнее. — кхм, у меня такое... бывает в общем-то. извини, если доставил тебе дискомфорт или что-то типа того... наверное, было не приятно. я бы на твоём месте вообще бы испугался или подумал, что я дурачок, — с чего-то сполохнулся и стал очень-очень бегло и обеспокоенно тараторить, наконец высвобождая свою руку из плена чужой руки, не то чтобы дазай был сильно против и обратил на это много внимания, особенно, когда тут есть на что ещё посмотреть, кроме, как на какие-то ладошки, и начал живо жестикулировать. — ну, нет! не в смысле, что если бы ты сейчас сделал так, то я бы так подумал, просто как-то мне это показалось немножко странным со стороны в моём исполнении, но к тебе претензий никаких нет, если хочешь, можешь свободно делать то, что тебе вздумается, я не вправе тебя как-то ограничивать или осуждать и менять своё отношение к тебе- — он явно хотел выдать ещё что-то, но заметил немного удивленый или даже непониманиющий взгляд осаму, который никогда не встречал людей, которые болтали так много, и сам осознал сколько сказал его собеседник и сколько он сам, поэтому ненадолго задержал неловкий взгляд на нём и резко выпрямился. видно, он очень нервничал, как и сам сосед. — снова прости... в ответ тот лишь отрицательно замахал головой, чувствуя себя немножко более увереннее. — не... не извиняйся. ты не сделал ничего, чтобы просить прощения, — голос был с некой хрипотцой, учитывая сколько за день он обычно разговаривает. это было удивительно для него. он никогда не встречал таких людей, которые так переживали о его комфорте, которые перед ним извинялись, хотя не сделали ничего необычного. нет, конечно, для дазая это было очень необычно, но не в том смысле, чтобы тот мог заглаживать свою вину. люди делали с дазаем много ужасных и отвратительных вещей, за которые, вероятно, следовало бы извиняться, но никто этого не делал. даже не думал делать. всем всегда сходило это с рук, а он был слишком слаб, чтобы пытаться это исправить. он безвольно опустил руки в низ и смотрел на накаджиму с непониманием. причём не понимал он слишком много. его нынешний мир будто перевернули с ног на голову такими простыми действиями, на которые обычный, полноценный человек не обращал бы своего внимания дольше пяти секунд, или же всё же окунули в прорубь без возможности вдохнуть привычного кислорода. такое сравнение было более знакомо и даже роднее, хотя его мир часто переворачивался различными переездами и многим другим. было ощущение, будто он забыл как дышать. это действительно с ним происходит? а как реагировать? а что сказать? что делать? чточточто͟?ч͊т͜о?̊ч̆то?чт͜о?͋ч͠тӧ͝ он взглотнул. этим действием он перерезал мыслям доступ к его разуму, будто проглотил их вместе с комом и тяжело вздыхает от тяжёлых мыслей, вспоминая, как люди обычно общаются между собой. опыта было маловато, конечно, но он надеятся, что все фильмы с различными сценами разговоров были просмотренны не зря. — спасибо большое за твоё беспокойство, — начинал он осторожно, будто шел по минному полю. — я... наверно, ты ждёшь, когда я расскажу что о себе? в ответ он получил заинтересованый взгляд собеседника и энергичный кивок. — ну, — шатен отвёл взгляд в сторону, даже не представляя, как можно выкрутиться и приходиться говорить первое, что придёт на ум. — я живу на два этажа выше, в шестьдесят седьмой квартире, с родителями, учусь в самой ближайшей школе отсюда, — тут он вспомнил интересующий вопрос накаджимы: — я жил здесь с самого детства, но какое-то время был в другой стране ровно до этого момента, именно поэтому ты меня не видел тут, или, может, видел, но просто не помнишь... — а! шестьдесят седьмая... — задумчиво протянул. — у тебя ещё родители хирурги, да? — прикидывает в голове, правильно ли он запомнил. — просто люди тут любят сплетничать, ну или просто побольше знать друг про друга, поэтому слышал краем уха, — тут же нашёл оправдание себе, хотя практически всё так и было. — мгм, — немного недоверчиво и удивлённо глянул на подростка, не ожидая, что тот знал про него чуток больше, чем хотелось бы, хотя казалось бы, чего удивляться? его родители люди популярные в этом городе. но мало ли, что ещё знает этот незнакомец или другие жители этого дома. блондин кинул взгляд на часы на своём запястье. — блин, хотелось бы продолжить беседу, но мне пора бежать, тебе, наверно, тоже, — снова залепетал в своей манере. — утро же, все куда спешат, да и ты, наверно, не просто так куда-то выходил в такую рань. ещё и спешил так... — на этой фразе его словно осенило. — вот же ж, наверно, отвлекаю тебя и ты сильно опаздываешь из-за меня. извини пожалуйста, если это так и вообще- — всё нормально, — прерывает его дазай, догадываясь, что его новый знакомый в двух словах не закончит мысль, а ведь он действительно опаздывал. — слава богу, а то было бы не круто, доставив я тебе проблем! — облегчённо вздохнул. — ладушки, тогда до встречи, мне тоже пора! ты со мной на лифте или продолжишь пешком..? — пешком, — быстро проговаривает ответ. время уже не позволяло играться с лестницой, но он почему-то не хотел проводить лишнее и неловкое время вместе с соседом, а дойти в спокойствии. поэтому лучше чуток опаздать, зато без неловких моментов. почему с ним вообще захотели общаться? потому, что родители влиятельные? ацуши кивает и махает рукой на прощанье, скрываясь за дверьми лифта. дальше осаму в спешке пресекает оставшийся путь, добираясь до школы и всю дорогу думая про нового знакомого. юноша даже не удивляется, когда на него выливается ведро воды, стоило ему шагнуть в класс. реагирует он совершенно спокойно, глянув вверх на дверной проём, высматривая где же стояло ведро до этого, а после бросил уставший до одури взгляд на свои мокрые кеды, рюкзак за спиной, одежду, да и впрочем всё. всё, что было на нем, было мокрым. единственное, что смогло его удивить, так это то, что среди его личного кошмара не нашлось накахары чуи. дазай без интереса стряхивает воду с рукавов, по очереди потряхивает ногами и прыгает на месте, стараясь убрать воду с левого уха под смех всего класса, который не затихал с момента, как он зашёл. он прям в таком виде садиться на место достаёт на половину мокрые учебники и другие принадлежности, до которых также добралась вода. накахара всё же объявился только ко второму уроку. к этому моменту дазай, при своём слабом иммунитете, уже стал чихать и шмыгать носом, дрожа от холода. у дазая задёргался глаз, стоило смеху чуи под боком донестись до его слуха. — боже, жаль я не поучаствовал в этом дерьме, — всё ещё посмеиваясь начал он. — поверь, тебе повезло, ведь был бы я одним из зачинщиков, то ты не отделался простым кашлем, — говорил "как бы между прочим". дазай не обращал внимания, ему это было не нужно, он давно перестал слушать слова людей подобных накахаре. для него они ничего не значили. он готов был слушать только слова своих любимых и родных, а всё остальное являлось для него пустым звуком. по течению дня дазай выслушивал всё. начиная от всяких учительских недовольств, до обеспокоенных вопросов о его самочувствие и внешнем виде, поэтому он поспешил слинять после четверого урока, чтобы забыть про эти бессмысленные слова в его адрес. он заходит в какое-то кафе по дороге домой, чтобы зайти в туалет, где он по очереди высушил волосы, одежду и привёл себя в примерно божеский вид, стоя долгое время под сушилками для рук, при этом мешая остальным клиентам закончить свои дела и нормально вымыть руки, и чуть не нарвался на очень скромного и немножко разъярённого работника этого заведения. он вспоминает, что утром отец говорил что-то про свой выходной. и похоже дазай уже нашёл себе занятие на оставшиеся промежуток дня. он с довольной улыбкой, словно у лисицы, берет в руки телефон, чтобы быстро настрочить сообщение.

"привет, какие у тебя планы на день? :) "

"спать." мори всегда писал сообщения ёмко и сухо, только так, чтобы максимально кратко передать то, что он хотел сказать. действительно, чего ещё на кнопки лишние тыкать...

"не против сходить куда-нибудь? толку дома киснуть :) "

"когда освободишься?" это сообщение пришлось ждать чуть дольше обычного. видно, ему пришлось чуть порасмыслить, перед тем, как ответить.

"уже иду домой"

"ок." "топай быстрее только, буду ждать тебя полчаса ещё." юноша представляет, как мори бурчит так при реальном разговоре, но все равно радостно взмахивает руками и ускоряет шаг. не хотелось ведь действительно застать великое бурчание. когда он пришёл, огай уже ждал его готовым, раскинувшись на кресле напротив телевизора, он облакотился щекой об руку, а локтем руки об кресло. дазай закидывает рюкзак в свою комнату, поднявшись на второй этаж прям в обуви (мать же не видит, а отец сильно увлекся телевизором. а может и специально сделает вид, что не заметил.(он может)). потом он старается спустится как можно тише, потому что было бы слышно, что топает он не босой ногой, а в кедах. сначала они прошлись по парку, рассматривая всю красу этих мест, а потом, как и предполагали, пошли перекусить в кафе. всё же дазай был голодным после школы, а мори чисто за компанию. они заходят в здание, увлечённо разговаривая друг с другом. старший просит шатена найти столик, пока он сам сделает заказ, тот лишь кивает и начинает высматривать место получше. найдя подходящее, он садится туда, мельком осматривая ещё несколько свободных столов неподалёку. впрочем неудивительно, будний день. уставшие рабочие начнут подтягиваться совсем скоро, когда у всех будет долгожданный обеденный перерыв и голодные сотрудники поползут во всякие кафе, где можно довольно вкусно и сытно поесть, либо в самые обыкновенные забегаловки, о которых только и можно сказать "дёшево и сердито". дазай усаживается в кресле по-удобней, блаженно прикрывая глаза. прогулка его немного выматала. всё таки такие прогулки не частые в их семье, а в жизни осаму тем более. он не спешит открывать глаза, когда слышит, как соседний стул напротив кто-то отодвигает в сторону, чтобы присесть рядом. он точно знает, что это отец. кому ещё придёт в голову садится к нему? — пап, а... — открыв глаза, уже было хотел спросить, что-то про озаки, но замолкает, когда видит перед собой далеко не отца, не саму озаки, тоесть озаки, а никого иного, как самого накахару чую. что за чёрт? почему ему не дают покоя даже в дали от школы? глаза глубоко раскрыты, слова будто застыли в горле. он долго смотрит на одноклассника, а после будто опомнившись бросает взгляд за спину чуи, высматривая в толпе отца. он разговаривает о чём-то с кассиром, судя по всему делает заказ для них двоих. осаму чувствует небольшое облегчение, осознавая, что придёт он не скоро, ведь по любому сначала дождётся, как сделают заказ, а значит не увидит этот позор. он бы сгорел от стыда перед отцом. не хочеться его расстраивать тем, какой неудачник его сын. — и что ты тут забыл, приятель? — шатен вновь смотрит на одноклассника, слушает этот издевательский тон. — с каких пор наш "правильный" мальчик прогуливает уроки? — он усмехается — не думаешь, что будет, если кто-то учителей, якобы случайно, узнает зачем всеми любимый дазай осаму прогуливает уроки? — он бросает взгляд на вывеску кафе, распологавшуюся сверху от кассы. — затем, чтобы погулять с какой-то девчонкой, верно? я ведь угадал? острый взгляд вновь вонзается в дазая, а тот сразу тушуется. молчит. он не хочет отвечать. хочется сбежать, никогда больше не видеть накахару или по детски просить защиты у отца, спрятавшись за его спиной. недовольный тишиной, чуя злобно бьёт по столу кулаком, заставляя осаму вздрогнуть и обратить внимание некоторых посетителей на них. шатен опустил взгляд себе под ноги. была бы возможность, он бы убежал из этого места, но где-то там в толпе находится его отец. это меняет ситуацию в корне. накахара хотел кинуть ещё что-то острое в адрес осаму, но чужая, крепкая и большая, явно не женская, рука на плече заставила опешить и поднять взгляд на высокого человека, который ловко удерживал довольно большой поднос одной рукой. — дазай, это твой друг? ты ничего про него не рассказывал. — мори с очень добрым выражением лица смотрел на мальчишек. осаму тут же вздрогнул и кидал взгляд то на отца, то на накахару, боясь ближайшего будущего. но вид чуи был даже намного хуже, чем у дазая. он побледнел и ошарашенно смотрел на брюнета, будто превидение увидел. старший кидает недовольный взгляд на накахару, который так и кричал "не на то ты место уселся". сын же, в свою очередь, только продолжал глупо перекидывать взгляды между ними обоими, ничего не понимая. они выглядили так, словно знакомы довольно давно. и это очень пугало шатена. но не успел дазай сказать и слова в свое оправдание, как чуя рывком поднялся со стула и бегом удалился с места. пока осаму же смотрел ему вслед, мори не обращая больше на рыжего внимания, молча садится на место и ставит поднос на стол. — опустим этот момент, согласен? - подросток вновь вернул взгляд на старшего и медленно кивнул, всё ещё не до конца осознавая происходящее. неужели накахара просто испугался кого-то из старших? испугался лишних проблем? это было мало похоже на столь уверенного чую, но что ещё можно предположить исходя из происходящего? ещё осаму немного напрягла реакция отца. было даже страшно предположить, что у них правда остались какие-то секреты друг от друга. он хотел распросить отца, но по нему было видно, что он не в настроении обсуждать такое. ситуация испортила весь настрой на подобные посиделки, но что поделать? не разворачиваться же домой. возможно оба предположили, что дазай не поймет о их секретов, но он был глубоко не глупым мальчиком. нет, даже не близко. но если они ещё и предположили, что он будет молчать и делать вид, что ничего не понимает, то тут то они и оказались правы. остаток вечера прошел довольно неплохо, ситуацию замяли, а через время даже вновь разговорились, позже, по пути домой зашли в супермаркет, чтобы пополнить запасы холодильника и только тогда отправились домой. уставшие, немного унылые, но все равно очень довольные прогулкой. даже несмотря на маленькие детальки. зайдя в свою комнату и уткнувшись лицом в подушку, тот инцидент всё таки вновь появился в голове навязчивыми мыслями. проблема в том, что даже некого распросить о подобном. он, конечно, расскажет ацуше об этом случае, но будут ли у него вообще догадки по этому поводу? шатен парнише доверял, но почему-то казалось, что разговор с лучшим (и единственным) другом не даст своих плодов. от осознания того становилось дурно. накрыв свою голову подушкой, он понадеялся, что внутренний голос в его голове заткнется вместе с внешним миром.

***

и вот. смотрит он на этого дазая осаму. что в нём такого? почему у такого человека, как огай, такой никчемный сынишка? мори самый умный, разумный и понимающий из всех, кого он только встречал. так почему? этот вопрос проносится снова и снова у него в голове, пока ярость нарастает в том же темпе. ненависть. он вскакивает со своего места прям по середине урока и хватает осаму за воротник рубашки. дальше кулак накахары соприкасается со всей силы прям в лицо этого ублюдка. потом снова. и снова. ярость, ненависть и даже обида возросли в таких маштабах, что он перестал слышать и видеть что-либо другое. он не обращал внимание ни на ошарашенные лица однаклассников, ни на возгласы учителя, как и на самого дазая, у которого, к слову, появилась даже влага на глазах. ну и что за сопляк? но ему даже в радость. смотреть и упиваться никчемностью этого слизняка. осознавать, что чуя намного лучше во всех смыслах. что может сделать этот болван? прибежать к маменьке и ныть о своих проблемах? он не задумывался хоть раз, как сильно позорит своего отца? он, как и его жена настолько уважаемые люди в японии и других странах, что ему должно быть до жути стыдно только лишь из-за своего существования. почему он? почему он на этом месте? он не достоин. именно поэтому рука рыжего из раза в раз бьет этого неудачника по роже, совершенно не обращая внимаение на окружающий мир. вокруг них уже успела столпиться свора людей, которая состояла из тех, кто хочет лишний раз поглазеть на "вдруг обезумевшего" чую и нескольких ребят, в том числе учителя, которые пытались разнять их. но чуя не слышал. не видел. он перестал чувствовать что-либо кроме собственной ненависти. очнулся он уже, когда его вышвырнули на самый ковёр к директору за недопустимое поведение и сорванный урок. дазай сидел рядом с ним, опустив голову, уже после того, как его отвели в мед.пункт и обработали все раны. накахара же сидел с высоко поднятой головой, отказываясь принимать вину. хотя на деле он понимал, что не должен был делать это прям на уроке при всех, и ему стало даже стыдно. но ни один ублюдок не узнает об этом. он даже не слушает нотации детектора, пока в класс не забежал кое-кто. — извините! прибежал, как только смог. надеюсь, не сильно задержалася, — он встал рядом с накахарой, смотря на деректора, который в этот самый момент приумерил свой пыл, чтобы выглядить более прилично и профессионально в глазах опекуна. — нет-нет, не переживайте. вы прибыли как раз вовремя, в отличие от родителей другой стороны, — тушуеться, осознавая сказаное о уважаемых людях и откашливается, не подавая виду. — но я понимаю, что с такой работой, как у них, это вполне естественно. прошу прощения. дазай никак не реагирует, а взгляд директора меняется на более злостный, вспоминая зачем они все здесь собрались. — а теперь, я хочу вам высказать всё, что думаю о вашем ребёнке, — попраляет галстук и продолжает говорить. — это уму не постижимо! как можно было додуматься сорвать урок дракой?! не в начальной школе же! — верлен бросает недовольный и немного удивлённый взгляд на рыжего после услышенного, когда тот, в свою очередь, отворачиваеться от него, чтобы не смотреть на злость родителя. блондин кивает директору. — это ужасно, я понимаю. но можете рассказать более подробно? — несчастный опекун все ещё не до конца понимая всей ситуации, решает переспросить. — конечно, я вам расскажу! и я ещё раз напомню, что накахара уже не маленький ребенок, чтоб не знать хотя-бы самых базовых правил поведения, особенно на уроке, поэтому я считаю недопустимым то, что и считал бы недопустимым в любом случае, так это то, что накахара позволил себе беспричино избить своего одноклассника, соседа по парте, невзирая на абсолютно все замечания учителя. извините, конечно, но их целая толпа разнимала! а если быть точнее, то не их, а его. накахару чую. я вообще молчу про сорванный урок и увечья ребёнка, — верлен ужасается, почти не веря услышенному. чуя же прячет лицо подобно дазаю, когда куникида-сан, а именно директор, приказывает шатену поднять голову и продемонстрировать всем в кабинете каждое увечье. и когда он это делает, со рта опекуна срывается шумный, усталый вздох. — какой ужас. мне безумно жаль перед вами за все неудобства, — он смотрит на осаму. — особенно перед тобой дазай-кун, — в голосе крылось искреннее сожеление. — мы вместе чуей готовы всячески загладить вину перед тобой и твоей семьёй, — на следующих словах его голос меняется на грубый и рассерженный тон. — да ведь, накахара чуя? дазай лишь кивает на все эти слова, в то время как чуя вздрагивает от этого обращения. это не очень то хороший знак. не то чтобы он надеялся, что опекун будет рад этой новости, но таким образом его называли в случаях, когда верлен был крайне разачарован или зол. рыжий буквально краснеет до кончиков ушей от злости и стыда. единственное, что чуя не хотел делать в этой жизни, так это доставлять неудобства своим близким. это касалось его брата, погибших родителей, опекуна и своей небольшой компании. казалось, что в этой истории он опозорил всех сразу. но почему-то больше всего он жалеет о том, что не врезал дазаю сильнее. рыжий кидает взгляд на эту ходячую чепуху в лице его одноклассника и рассматривает его ссадины. смотря на каждую их них, он думал лишь о том, что горит желанием изуродывать его лицо еще больше. возможно, даже ударить какой-нибудь арматурой или похожей железякой, чтоб добавить больше страданий в эти глаза. но из мыслей его вырывает чужая рука на его плече. — да ведь, чуя? — повторяет свой же вопрос с большим нажимом в голосе. он был очень зол, что можно было сказать по его взгляду и сжимающейся руке на плече подростка. тот в ответ смотрит с сожалением, при этом упорно молча, не желая признавать вину при этом придурке и надоедливом директоре, но рука на плече сжимается с большей силой так, что чуе приходится сильно сморщиться и через силу кивнуть, после чего хватка ослабла и рыжий наконец сказал ослабевшим голосом. — д-да, мне жаль, — он с недовольством отвёл взгляд, проклиная все живое на этой земле. — и? — продолжает опекун, пытаясь выжать из подростка больше слов, после чего добивается тихого, неразборчевого бормотания. — громче, — тут же командует он. — извини! — не выдержав, вскрикивает на весь кабинет, после чего наступает полная тишина всего на пару мгновений. уже довольно уставший куникида-сан вздыхает и говорит что-то о том, что конфликт исчерпан и если всё всех устраивает, то остальное родители и дети могут решить сами, без помощи школы. они наконец все выходят из этого адского кабинета, который навсегда отпечатается в голове накахары этим днем. верлен идет рядом с рыжим, пока осаму поспешил удалиться на следующий урок, чтобы не попадаться в лишний раз на глаза этой семейке. ему было бы легче, если не было бы лишней болтавни в кабинете директора. он уже даже не надеется, что чуя с его компанией когда-нибудь отцепятся он него. поль устало вздыхает. — чуя, я честно не понимаю, зачем ты это делаешь? — он останавливается, смотря подростку в глаза, — я же никак не ограничиваю тебя. делай что хочешь, но в рамках приличия. и ты уже довольно взрослый парень для того, чтобы вытворять такое и вгонять меня в краску перед людьми, — он тяжело вздыхает. — я очень надеюсь, что подобное больше не повториться, — рыжий лишь кивает, не желая говорить что-то больше. он обещал это уже множество раз, но каждый раз все повторялось и его опекуну частенько приходилось приходить на беседы с директором, выслушивая множество слов о ужасном поведении, но в этот раз чуе было стыдно как никогда. и он очень надеется, глупо, но все же, что родители осаму не узнают об инциденте, хотя, вроде как, уже узнали. оставшийся день прошел как в тумане. соседи по парте перебрасывались короткими взглядами друг на друга и не более. у накахары росло желание ударить еще раз, но он не позволял себе сделать еще хуже. ночью этого же дня чуя задумался. ... зачем? время на часах 2:53. этот вопрос проносится в голове подростка несколько раз. целиком, по слогам, по буквам. а ответ так и не приходит. ведь правда, зачем? пустые глаза отупело смотрят в стену, пытаясь найти ответ в затворках своего сознания. почему-то только сейчас его стал интересовать этот вопрос. он пытается найти оправдание, но каждое из них звучит настолько глупо и нелепо, что он даже сам себе не верит. чуя начал по-тихоньку осознавать. осознавать какой мразью он был. почему? он вздрогнул всем телом, а на глазах выступила влага. почему никто не направил его? почему никто не дал отцовского подзатыльника, который открыл бы ему глаза. ребёнок. после пролетевшего в сознании слова, он взвыл, и пара горьких слез скатилась по его щекам, оставляя после себя тонкие, мокрые дорожки влаги. да, именно ребёнком накахара себя и чувствует. ведь кто, если не ребёнок будет вести себя настолько необдуманно и импульсивно? самое главное, без причины. он думал, что все сойдёт ему с рук. было очень глупо предполагать такое его челюсть сжимается, когда он вспоминает про огая. чувство стыда в груди разрывает на части, а вместе с этим появлялось все больше капелек влаги, из-за которых очень быстро мокрела майка подростка, создавая неприятные ощущения для тела. кажется, что он испортил все, что только можно было и теперь, помимо того, чтобы все исправить, он мечтает только о крепком табаке и хорошем спиртном.

***

его взгляд устремлён в дверь его комнаты. собранный, с рюкзаком на плече, но в глазах читается неуверенность, даже с небольшой влагой на лице. его рука тянется к ручке двери, но тут же замирает на пол пути. так ли нужна ему эта школа? так ли ему нужно терпеть эти унижения? не легче ли будет остаться дома, а к вечеру вскрыться к чертям собачьим? кто осудит мёртвого? да даже если и осудит, то уже будет некому об этом переживать. от этой мысли появляется какая-то лёгкость на душе, словно часть не особо больших камней упало с плеч парня, но уж точно не все. даже самому осаму сложно представить, сколько камней находится на его плечах. возможно, такое количество, что там уже далеко не просто камни, а целые горы. такой высоты, что даже самый отважный и опытный скалолаз не осмелился бы взобраться на самый верх, ведь отправился бы на верную гибель. его глаза устремляют взгляд на окно, в лёгкие набирается воздух энтузиазма. а если... голос в голове кричит "вот! вот он выход!". он, словно под гипнозом, словно под влиянием какой-то неизведанной силы, делает целых четыре шага на встречу собственному желанию (?). но... стоять. осознание бьёт по колену. что он только что собрался делать? наконец-то ясность приходит в его глаза и на них наворачивается самый настоящий, самый искренний ужас. он... серьёзно собрался делать это? воздух колом встал в горле. он прикрыл ладонью рот, чтобы сдержать крик. он, мать твою, хотел спрыгнуть! он неосознанно не дышал какое-то время и заметил это только тогда, когда голова пошла кругом. он сделал, оказывается, столь желанный глоток воздуха, а дыхание было тяжёлым, пока в то время по лбу стекала капля пота. он не мог поверить, что только что хотел сделать. причём это были не какие-то навязчивые, бессмысленные мысли, а самое настоящие желание и даже какая-никакая попытка. причём даже не осознано. что будет, если он точно также, не осознано, действительно сорвётся из окна? или полоснёт ножом по руке? что будет тогда? это же не шутки какие-то, это вопрос ценой в жизнь. ему не хотелось умереть в очередном подобном припадке. а если это будет в школе? на глазах у родителей? или он вообще прыгнет под машину средь бела дня? мысль за мыслей лихорадочно пробегали у него в голове, а глаза бегали из угла в угол. осаму медленно осел на пол, придвигаясь к стене. почувствовав опору в виде той самой стены, стало легче. не было ощущения, что твоё тело способно в любой момент потерять равновесие. он убрал руку со рта, вытерая рукавом кофты весь пот с лица. жар окутал все тело, но подросток все равно сидел в обнимку с коленями. страшно. страшно за свою жизнь. смешно звучит от человека, который лежал в больнице с попыткой самоубийства. но он почему-то допустил мысль о том, что... все еще может наладиться? в россии наладилось же. ему ещё страшно что-либо делать в данный момент; выходить из дома, комнаты, шевелиться как-либо и, наконец, моргать. в таком состоянии он просидел долго. вплоть до прихода матери с работы. вечер, а по ощущениям прошёл от силы час. в этот раз она вернулась одна, отец остался на ночную операцию. по звукам он догадался, что пришла именно мама и поэтому заставил себя встать с пола, чтобы не задавали лишних вопросов, на которые он бы не нашел ответа, особенно для озаки. дрожь во всем теле не куда не делась, но он предположил, что это уже из-за того, что он просидел столько времени на одном месте без каких-либо движений. он сел на кровать с книгой в руках, чтобы сделать вид хоть какой то дейтельности и не вызывать подозрений. но, к счастью, коё так и не зашла. а ему оставалось лишь продолжить оставшийся вечер в раздумьях о том, что он даже не заметил пролетевшего дня. он с нескрываемым ужасом смотрел на настольные часы, в которых отображалось восемь вечера. подумав о том, что озаки, возможно, звала парня, но в таком плачевном состоянии он не услышал, поэтому он заставил себя выйти на пару минут из комнаты, как бы "попить воды", но не увидев никакого недовольства, которое имело бы место быть, если бы он действительно не окликнулся на какие-то слова матери, пошел со спокойной душой в комнату "развлекаться" со своими мыслями. на следующий день он снова не пошел в свое учебное заведение. его одолел неизвестный ему страх. по какой-то причине он был уверен, что в школе с ним обязательно случиться что-то плохое. он не мог найти объяснение даже для самого себя, что было до ужаса странно. что бы с ним не происходжило, он всегда находил оправдания, даже если они были настолько глупыми, что никто другой не поверил даже на секунду, но его они успокаивали. сейчас он не представлял, что может его успокоить. мать ушла, но скоро должен был прийти отец, что заставило его выйти на прогулку. он же должен был хоть ненадолго сделать вид, что был в школе. бегом собравшись, он выбежал из квартиры, а позже и из подъезда, выходя на родные улицы города. он не знал когда вернётся огай, поэтому лучше было поспешить, чтобы уж точно не пересечься. он не знал куда идет. он просто шёл. прямо. и всё. взгляд опустушен, а вид в целом был каким-то потерянным. он даже не обращал внимания на то, куда идет. он был словно без сознания. никто здравый не пошел бы в таком состоянии куда-нибудь, если только не в какое-то определенное место и недалеко. но кто же говорил про здравость дазая? ... моргнув, он очнулся, будто до этого ему было недоступно видеть и слышать. он шёл чисто на автомате весь этот путь. судя по месту в котором он оказался и небу, которое уже сменялось на сумерки, размывая оранжево-красные краски по полотну вокруг солнца. а стоял он прямо перед довольно большим и густым лесом. он отупело на него смотрел, пытаясь сообразить как попал сюда. обернувшись, он увидел редкие дома пригорода. соответственно, он вышел в центре города утром, и оказался в пригороде вечером? глаза округлились от шока, и, казалось, он только сейчас почувствовал боль в ногах, которая присутствовала всё это время. он попытался примерно прикинуть сколько прошёл на своих двоих, но даже примерное число его возмутило и он бросил это дело. меньше знаешь, крепче спишь. очевидно, ему нужно было как-то вернуться домой пока там не забили тревогу об отсутствии мальчика. хотя нет. даже не домой, а хотя бы в город. вздохнув, осаму достал мобильник, который, наверно, чудом взял, но чуда хватило ненадолго, потому что разряженная напрочь батарея не доставляла много удовольствия. грудь разрывалась от тревоги, которая мешала нормально вздохнуть. он даже не помнил примерной дороги назад! и почему все обернулось так? тревога и, даже паника, сильно била по мозгам, но он пытался ухватиться за остатки недавно пришедшего сознания, чтобы придумать план по возвращению домой. в поисках дазая осаму. шутка пролетела в голове, вызывая смешок и немного разряжая ситуацию, паника ушла на второй план. и, оп! и вот он уже знает что делать, хватило и секунды, чтобы разработать план. он всегда будет восхищаться своим умом. по крайней мере, когда он будет всё в том же хорошем настроении. но он, конечно, опустит момент, что этот же ум и привёл его в эту очень проблемную ситуацию. это всё мелочи. он обрадовался своей внезапной оптимистичностью, и уже более-менее бодро шагал ближе к жил.площадям. он чуточку прошел, смотря на все здания вокруг него, прикидывая в каком из домов будут наиболее приветливые хозяева. доверившись своей интуиции он подошел к чужой двери и энергично постучал, пытаясь унять волнение в груди. он боиться только представить, как будет выглядить перед хозяевами, но казалось, что другого выхода да и нет, кроме как на свой страх и риск попытаться найти путь самому или безщадно мучить телефон в попытках его включить, зная, что это бесполезно. дверь открыла добрая старушка. осаму обрадовался своей интуиции и сразу же приветливо и немного неловко улыбнулся по открытию двери, стараясь сделать как можно более доброжелательный вид. мало ли, что эта очаровательная бабушка подумает про него? — здравствуйте, надеюсь, я вас не сильно отвлекаю? — на всякий случай спросил юноша. меньшее, что он хотел бы, так это доставить кому-то неудобства из-за своей же глупости. ну и, конечно, это считалось обыкновенной вежливостью перед старшими. — ой, здравствуй-здравствуй! нет, конечно, — тут же весело залепетала она — от чего ж меня можно отвлекать? уже старенькая, дома сижу, да пенсию по-тихоньку получаю, — она очень по-теплому улыбалась. видно, была очень рада внезапному гостю. дазай задумался, когда в последний раз видел настолько искреннию улыбку и пришёл к выводу, что очень-очень давно. раз даже не помнил ничего такого. — тебе чего надо то? не каждый день ко мне заходят гости. ты то проходи, не стесняйся. я всегда рада новым людям, — она отошла чуть в сторону, пропуская шатена внутрь, но он тут же замотал головой. — нет, спасибо большое, — он желал быть как можно вежлевее со старушкой, потому что она казалась самым добрым по отношению к нему человеком, которого он только мог знать. как бальзам на душу болтать с таким человеком, особенно учитывая, из-за чего и как дазай тут оказался. — у меня буквально вопросик и всё. не могли бы подсказать какую-нибудь дорогу до города? или хотя бы в какую сторону идти. я немного затерялся тут, если честно, и не имею даже примерного представления, как возвращаться обратно, — язык немного заплетался, что не удивительно, учитывая, что за последние пару дней он не промолвился даже словечком с кем-либо. бабушку такие мелочи не особо волновали и она лишь задумчиво кивнула несколько раз на слова парня, раздумывая, чем может помочь. — дорога далекая. в двух словах и не расскажешь, и не запомнишь, — махнула она рукой. глянула на парня. — а ты как вообще сюда попал, раз даже дороги назад не помнишь? — неважно, — не найдя слов, отмахнулся он. — ну, тогда не могу ничем помочь, — чуть грустно отозвалась, разводя руки в сторону. — кроме как в дом пустить. заходи, чаю попьешь, отогреешься. замерз поди, вон дрожишь как, — предложила, кивнув головой на руки парня. те действительно дрожали, а осаму ведь даже не замечал до этого, что на улице действительно прохладней, чем было, когда он выходил из дома. и оделся он, соответственно, легче, чем хотелось бы, но ему казалось, что руки дрожали по другой причине. вздохнув, он все таки кивнул. — надеюсь, не сильно вас потревожу, если уже этого не сделал, — неловко сделал шаг за порог, снимая обувь. в то время как хозяйка захлопнула дверь и чуть засуетившись побежала вглубь дома. — да что ты! не выдумывай. кого ты тут потревожишь? мне ж только в радость! — загремела посудой она. — а ты не стесняйся, проходи сразу на кухню, сейчас я чайник поставлю. юноша лишь громко угукнул ей, чтобы точно услышала сквозь свою же суету на кухне. поставив свою обувь аккуратно к стенке, он прошел дальше, запомнив куда шла любезная. дом сам по себе был небольшой и старый, как и комнаты в нём. на кухне не нашлось чего-то особо интересного кроме старой посуды и потрёпанной мебели. несмотря на все это тут было очень уютно, с чем и решил поделиться дазай с бабушкой. — у вас тут все такое уютное, везде всё чисто, аккуратно. сразу видно, какая хозяйка - такой и дом, — с улыбкой нахваливал чужие старания. сам не знает почему, но со старшими разговор всегда шёл легче. подростки злые. без ума и тормоза. — ой, ну ты скажешь тоже. разве могла я пустить гостя в грязный дом? — начала возмущаться та в ответ. — а часто у вас гости бывают? — спросил с интересом, на что в ответ он услышал лишь тяжёлый вздох. — да какие гости в моем возрасте-то? — чуть приуныла старушка. видимо не стоило трогать эту тему. — дети заняты вечно, а внуки выросли уже. представляешь, вот только вчера вот тут на руках носила, - сильно жестикулировала руками. — а сегодня уже на последнем году в школе. — отчаянно махнула рукой. — да ладно, хватит такое вспоминать. сам то учишься где или работаешь уже? вы, молодежь, шустрая сейчас. подросток с грустью осмотрел бабушку, которая только управилась со старым чайником и уселась рядышком за стол. — нет, бабушка, — так легко он её так назвал. да и особо выбора то не было. не представились же. — всё точно также. учусь на последнем году, стараюсь дальше жизнь свою планировать. правда ещё не пришло ничего на ум, но время много ещё, успею. — ммм, свою то бабушку навещаешь? а то знаешь, как обидно бывает! дазай задумчиво отвёл взгляд. — не люблю я кладбища посещать. было давно это. ещё до первого переезда, поэтому не было трудности говорить об этом. — все мы там когда-нибудь будем. — верно, — дазай в этот момент очень понадеялся, что "там" он окажется как можно скорее. какое-то время они сидели в тишине тихо сёрпая чай из своих кружек. его действительно удивляет тот факт, что с этой незнакомой бабушкой ему было намного легче и комфортнее, чем со всеми с кем он знаком на данный момент. даже далёкие посиделки с достоевским не казались такими тёплыми, даже разговоры с отцом отличались. далее они очень разговорились. дазай рассказывал о россии, говорил какая чудная эта страна и что не пожалел (отчасти), что побывал там. также всякие детали и небольшие рассказы из жизни. бабушка в ответ не молчала, рассказывала о историях из молодости: про университет, всякие приключения на работе. даже рассказала о детстве и сложностях того времени. оба слушали друг друга внимательно, словно вживались в истории друг друга. был и смех, и почти слёзы, дискуссии и самые обычные истории. — слушайте, а мы ведь даже не представились друг другу, — шатена это явно забавило. — ой, точно! — спохватилась она, чуть посмеиваясь. — для тебя я обаа-чан или соба, как тебе угодно, — махнула рукой. — а так мое имя йоко. — дазай. дазай осаму, — нерешительно, но все же назвал полное имя, услышав варианты бабули. — вы уверены, чтобы я называл вас соба? — как-то неловко начал он. — всё таки я не ваш родной внук. — да кому это важно!? — чуть ли не вскрикнула йоко и продолжила причитать — родной, не родной... значит станешь родным, понятно? — сказала радостно и даже чересчур активно. дазай в ответ как-то засмущался. — как скажите, — все ещё неуверенно буркнул подросток. — но всё равно я... ну, э... ну не могу. — называй тогда как хочешь, мне всё равно без разницы, — спокойно добавила хозяйка. задумавшись, дазай отвёл взгляд за окно и увидел, что на улице уже совсем потемнело. глаза чуть ли не в ужасе расширились и он бросился к телефону, который ещё давно стоял на зарядке с еле живым проводом, много раз заклеенным синей изолентой. — родители наверняка волнуются... — расстроенно прокомментировал, пока на телефоне включалось питание. — что-то мы действительно засиделась, — также расстроенно, но уже по другой причине, произнесла старушка. — но я была очень рада пообщаться с тобой, осаму! тот, к кому обращались вздрогнул. его в очень редких случаях называли по имени, что вызвало ступор у мальчишки. — извините, я больше привык, чтоб меня называли по фамилии, — неловко начал юноша. — но благодарю, мне тоже было очень приятно общаться с вами. экран телефона загорелся и он переключил всё внимание на него. виднелось пару сообщений от ацуши и два пропущенных от отца. сначала он хотел позвонить отцу, но понял, что пришлось бы оправдываться, поэтому заказал такси на адрес, спросив его у хозяйки, а после сидел в ожидании, поддерживая уже не такой оживленный разговор со старушкой. вся ситуация сама по себе была до одури странная. найдите хоть одного человека с схожей ситуацией. увидев в окне свет фар минут через 10, юноша удивился. неужели так быстро приехали? он вышел на крыльцо, чтобы глянуть на машину и оказалось всё правильно. осаму пришлось попрощаться с хозяйкой и отправиться в путь до дома. по дороге он несколько раз удивился несколько далеко он добрался. езда заняла 40 минут. долгих и очень тревожных. почеиу тревожных? а потому что отцу он так и не перезвонил, а отцу по приезде объясняться все равно придётся. и что он ему скажет? осталось надеяться на его благосходительность. *** — заебало, когда зима уже, — недовольно возмущался мичизу, размахивая перед лицом учебником, чтобы хоть на немного избавиться от жары. — заткнулся бы, зима только закончилась, не так уж и жарко, — дело было в апреле, сравнимо в особо жаркий день за последнее время. рюноске же вместо какого-либо ответа на перепалку друзей, молча закатил глаза. в этом и заключалось его многословие. за сегодня они могли похвастаться небольшим делом. ребята не из их школы, но часто обитающие в этом районе, начали качать права, за что поплатились. в груди чуи расплывалось чудесное чувство гордости от того, что они снова избавили мир от парочки идиотов. гордость. отец бы им гордился. раздался звонок чьего-то телефона и страдающий минуту назад поспешил достать телефон и ответить. — йоу, как жизнь? — с улыбкой и каким-то неизведанным азартом в глазах отозвался тачихара, будто давно ждал звонка или наоборот, знал, что позвонят именно сегодня. рюноскэ и чуя мельком поглядывали на дружка, стараясь понять с кем и о чем говорит тачи. рыжий и средний по росту выслушивал что-то на другой стороне трубки, а его улыбка становилась всё зловеще шире и шире. оба смотрели с сомнением на чужую мимику, чувствуя не ладное. тачихара отключился, радостно взмахнув руками и вскрикнув "ес!", словно выиграл куш или победил в соревновании, тут даже чуя поднял бровь, пока рюноске нахмурился. он с радостью и тем же азартом глянул на двоих, чуть ли ладошки в ожидании не тёр между собой. — сегодня поляну накрываю я, девочки, — он подмигивая проговорил. — точнее одни дружелюбные ребятки. — слышь, кусок тестостерона, щас ебало своё в мусорке найдешь, — отвечал накахара, явно реагируя так на прозвище, данное братом. — ты девочек только в порнухе видел, чел, — также отозвался брюнет. мичизу закатил глаза вновь, тяжело вздыхая, мол, да, вот опять я ничего не сделал, а они начинают. — что за ребятки и что за поляна? — спрашивал рюноскэ. — наконец правильный вопрос! — воодушевился рыжий и щёлкнул пальцами, с энтузиазмом начиная рассказ. — в трёх кварталах нарисовались любезные и очень щедрые иностранцы, русские вродь, я так и не понял, ну и плевать кто они там. кароче, ребята не только любезные, но и очень творческие и трудолюбивые, так как у них там что-то вроде наркопритона. я там с ними полюбезеичал и набился на скидку. что-то там плели про то, что только тут обосновались, друзей ищут, поэтому и скидка и что-то там ещё. кароче, шмаль ждёт нас ждёт, надо пойти и забрать. рюноскэ нахмурился ещё сильнее, а чуя поднял обе брови в изумление. — издеваешься? самый отбитый район, — старший пихнул рядом стоящего логтем в ребра. компанию обескуражило больше не сама новость о траве, а то, куда им придётся топать этим днём и с какими людьми общаться. — а ты думаешь кайф в центре города раздают? — тц, словишь бледного и что нам потом с тобой делать? — всё возмущался старший братец. старший же, ему можно. — а почему именно я должен словить? вы тоже будете вообще-то, — защищался тачи. — как-то не планировал. чуя закатил глаза, отворачиваясь и смотря на рюноскэ, показывал свой скепсис в поиске поддержки. брюнет не успел ничего ответить на громкий взгляд накахары, как раздался голос третьего. — ой да ладно вам, подлечимся немного. я не жадный и одному неинтересно, разве вы кините друга в такой момент? — с удовольствием. — с радостью. голоса прозвучали одновременно. в беде в общем-то они его, конечно, не бросили и помогли бы обязательно, но это? беды тут лишь у кого-то в голове от таких предложений. хотя оба знали, что их друг не впервый раз пробует что-то подобное. и оба, конечно, надеялись на его благосходительность. явных признаков серьёзной зависимости не было, поэтому никто тревогу и не бил, но все были настороже. это не спички, конечно, но тоже опасно. если наркотики и их последствия сравнить с огнём - то алкоголь и табак - это костёр, причём большой и высокий-высокий, из очень длинных веток, а наркотики - это лесной пожар, который всегда начинается с листика, веточки, позже с дерева, а после десятки деревьев. и рядом маячило два пожарника-спасателя, хотя если возвести в правильные масштабы - два больших специальных спасательных вертолета, которые тушат подобные пожары с воздуха. и в случае чего, хоть ценой своей жизни, но пожар потушат, в этом было уверены все. хорошо хоть ацуши не видел этого кошмара. сразу бы попытался всех остановить, беспокойно размахивая руками. представив это, чуя усмехнулся. ацуши был хорошим, явно не вписывался в их компанию, если смотреть со стороны, но тут он был жданным гостем и все его любили, поддерживали с ним разговор, а он с радостью отвечал взаимностью. конечно, может быть, это только потому, что он не знал большей правды о ребятах, с которыми общался. например это: — ты бы ещё хиппи стал для полного образа, — продолжал перебранку чуя. — тебе бы подошло: торчишь, кайфуешь и нихуя не делаешь в этой жизни. — я вообще не понимаю смысла травки. типа, сигарет мало разве? уже не вставляет или надо себя взрослым почувствовать? — закатывает глаза брюнет. — йо-йо-йо-йоу! да ты попутал! земля и небо, чувак! ты на полном сейчас сравнил меф и какие-то сижки, которые мы хуярим со средней школы? — сразу же возмущаясь встал на защиту тачихара. — ясно, значит всё-таки взрослым захотел стать. — и говори за себя, это ты со средних классов куришь, а мы начали с начала старших. это была не правда, ведь первым пристрастился к табаку чуя, ещё раньше тачихары. причём очень мастерски это скрывал от всех, а при других начал курить, только когда остальные начали. его чудом пару раз чуть не палили, но у него всегда получалось выкрутится. — да кому какая разница? двигайте лучше ножками быстрее, пока не стемнело. *** шатен заходит на порог дома, виновато смотря в пол, ведь его трепетно встречали с самого порога. огай стоял в коридоре, облокотившись об стену с сложенными на груди руками, а лицо было хмурым, и уж совсем не приветливым, к сожалению. — где был? — грубо, твёрдо, и очень страшно, но лишь для осаму, который провинился. — гулял, — отозвался с неловким ответом. по сути и не врёт, но все же не очень убедительно. — где? с кем? почему так долго? на звонки почему не отвечал? — строго и недоверчиво вырвались все вопросы. скепсис в глазах огая было сложно не заметить. очевидно, что старший не верил, потому и навалил одним махом столько вопросом, лишь для того, чтобы юноша не успев сориентироваться, сдал себя с паличным. — ну, так, по городу бродил один, в несколько парков заглянул. загулялся, загляделся, про время забыл. телефон сел. вот так и получилось, — не совсем неловко, а скорее виновато изъяснялся юноша. врать он, на удивление, умел. врать он умел, но не лучше огая, который умел разбирать ложь от правды. — я должен в это поверить? — одна бровь доктора спокойно приподнялась в скепсисе, а в ответ брови младшего тоже приподнялись, только уже в наигранном шоке и невинности. — ты не веришь мне? — голос звучал разочарованно, шокировано, будто его предали. — да я хоть раз врал тебе? да даже если бы и врал, то где я мог быть, в библиотеке засиделся, или у тебя есть варианты по лучше? — дазай, на тебя это не похоже, — все не унимался второй брюнет. — правильно, на меня не похоже врать и шляться не пойми где, так почему же тебе не успокоится? — уже начал злиться, повышая голос. — я твой отец и я знаю, когда ты врешь, а когда нет, — подросток уже хотел было вставить своё слово, как мори не позволил, продолжив говорить. — ещё одно слово и я заберу твои книги, — твердо и решительно. шок на лице оппонента не выразить словами. в этот раз уже настоящий и искренний. его рот приоткрылся, первое время не зная, что сказать. — ты не посмеешь... — посмею. в комнату, живо, — пресёк любые другие пререкания от ребенка, при этом прожигая дыру в нем своим взглядом. возмущенный вздох и быстрые шаги вверх по лестнице. да как он посмел?! я был с ним слишком искреннен. книги! книги, ёб твою мать! это единственное помимо лезвий к чему у него тянуться руки. и он зная это, посмел угрожать ему самым ценным? от кого угодно, но не от отца уж точно. от огая он этого не ожидал. да это почти единственный просвет в его жизни, а тут... это. из-за того, что он погулял дольше обычного? да какого хрена, спрашивается! он хлопает дверью, остановившись на пороге. осаму опускает взгляд вниз на дрожащие руки. ему приходится их поднять, чтобы удостовериться, что они действительно дрожат и это не его больная фантазия, которая едет вместе с его крышей со стремительной силой! а все только и рады содействовать! кап-кап. две слезы упали на пол. из горла вырываются всхлипы, а после протяжный, болезненной души взвой. да какого черта все отворачиваются от меня? а те кто остаются, плюют сначала в душу со всех сторон, а после пинают толпой до потери пульса, до последнего вдоха и выдоха, пока зрачок глаз не остановится на одной точке, перестав метаться из угла в угол, пока кто-то любезно не закроет ему глаза своими осторожными кончиками пальцев. но кто? в какой-то момент приходит осознание, что он хотел бы оказаться на том месте. когда ты не можешь сам опустить свои веки, а кто-то это сделает за тебя, если вообще сделает. когда ты в принципе не сможешь больше пошевелиться или вздохнуть даже на секунду. казалось бы, кислород везде, возьми и вдохни, но странная эта штука... смерть. он не может ничего с собой поделать, ведь единственное, что занимает все его мысли , так это лезвия. маленькие, возможно, красивые для кого-то, которые забавно переливаются на свету бликами. но красивые и забавно переливаются они не для тех (курсив). те, кто пользуется ими как дазай, живут в кромешной темноте, где лучик света звучит как выдуманная кем-то сказка. где всё, что хоть как-то похоже на свет, кажется выдумкой. сказкой. чем-то недостижимым, чем-то что ты никогда не увидешь потому, что этого не существует. он не хочет чувствовать боли, он ненавидит её, но при этом это неотъемлемая часть его жизни, которая всегда пляшет как чёрт в его тени, готовая охватить его в любой момент. а почему именно тень? потому, что в тени он и живёт. кромешная темнота, помните? она окружает его и обволакивает, что иногда сравнимо с морем. при том, что он плавать не умеет и каждый раз тонет, но даже если он чуточку привыкнет и постарается пройти по самому дну, уже даже не стараясь всплыть, то соленая вода проникнет в каждый шрамик, даже давным-давно заживший. и будет он идти, пока не наткнется на стаю медуз, которая пройдет сквозь него, оставив ожоги по всему телу и даже глубже. его мысли прерываются другими. что если... нет. ну, а если... да, боже, нет же. если есть способ пережить это без боли? дазай смаргивает слезы, проясняется взгляд и он чуть ли не бежит к окну, до боли схватившись ладонями об подоконник. да! пожарная лестница так удачно проходит мимо его окна. он слышал про один район в порту. вдруг он найдет там то, что ищет? он также бегом возвращается к своему рюкзаку. схватив его с пола он стал вытряхивать все внутренности пока оттуда не посыпались мелочь и пару ценных бумажек. сумма приличная. возможно, хватит. осаму натягивает на себя мешковатую, как и большинство его одежды, толстовку черного цвета. для символики. да и холодно на улице, темно. зависнув на пару секунд у окна он задумался. стоит ли? осаму медленно, но широко открывает окно. ветер трепет его волосы, а лёгкие наполняются свежим воздухом. хоть он и был на улице совсем недавно, но кислород ощущается совсем по другому. сердце бешено стучит, вот-вот и выскочит, а живот нервно скручивается. с трудом, но ему удается сделать первый шаг и он аккуратно выползает из окна, хватаясь за лестницу одной рукой, а после и другой в прыжке. шатен переносит вес на эту руку и выпрыгивает из окна, быстро хватаясь другой рукой и поставив ноги на место. когда дазай уже оказался внизу, он поднял голову вверх, оценивая пройденный путь. осаму поворачивается вперёд, на точку не возврата. либо он делает шаг назад и поднимается обратно наверх, либо делает шаг вперёд и, возможно, делает ошибку. ошибок было слишком много, потому не страшно. он делает шаг вперёд. решение принято. дазай не знает дорогу точно, лишь примерно, зато знает, что идти далеко. он ещё не до конца понимает куда и за чем именно идёт. множество машин и ярких фонарей. город, который не спит. каждый прохожий странно смотрел на дазая, словно на его лице было написано куда он идёт и почему у него деньги в кармане. подросток кидает взгляд на экран телефона, который показывал предательские двадцать процентов, которых могло не хватить. он открывает чат с ацуши и некоторое время смотрит туда, не прекращая движения, думая написать об его ошибке, чтоб в случае чего его искали и вовремя оказали помощь. находясь в прострации ещё какое-то время, юноша со скрежетом в зубах кладет телефон обратно в карман, так и не написав другу. через достаточное количество времени, когда уже стемнело, он оказался в нужном районе. выглядел он бедно и скудно. честно, было страшно даже просто идти по улице. именно сейчас дазай пожалел, что у него не оказалось никакого оружия. может быть в комнате где-то и валяется перцовый баллон, но с собой подросток его точно не взял. от этой мысли прошел холодок по спине и он взглотнул. в этой части города он находится впервые, потому не знал куда идти и к кому обращаться. каждый закоулок казался подозрительным и уж шибко опасным. отдалённо послышалась иностранная речь. странно — подумал дазай. и сразу после этого кто-то хватает его за руку, утягивая за собой в темный переулок. — о, господь милостивый, так давно не виделись, верно? — речь на чистом русском. глаза широко открываются, а дыхание сперло от столь знакомого голоса. до боли знакомый язык, а голос... осаму поднимает голову в шоке, смотрит на человека, стоящего в непосредственной близости и не знает, что сказать. рот приоткрылся, дыхание участилось, зрачок сузился, а тело прислонилось к грязной, холодной стене какого-то старого здания. везде было сыро, а воздух был словно грязным. — ф- федя... — всё на том же русском отвечал подросток. он опускает голову в истерическом смешке, проклиная себя тысячу раз, что вздумал сунуться сюда. — какого... черта ты здесь? он был неуверен в том, что видел. как? вот как достоевский мог оказаться здесь? и для чего? он вновь поднимает голову, слыша шорохи вдалеке. за спиной фёдора стояло ещё двое. они с интересом оценивающе глядели на недавно пришедшего, но молчали. — это и мой вопрос тоже. не пристало таким как ты бродить в таких местах. неужели собачку стали отпускать гулять одну и без поводка? — улыбка слышалась в голосе русского. — о чем ты? как давно ты здесь и зачем сюда приехал? — шатен прищурился, не понимая о чем речь. казалось, что все слышали его скачущее сердце. желудок вновь сжался страхе. — что за урод, федь? неужели щенок по- отозвался один из друзей (?) русского. белобрысый, высокий, с длинной косой. но договорить ему не дали грубым, резким, холодным и приказным голосом. — молчать, — он будто хотел что-то сказать, но ему что-то мешало и он загадочно смотрел на осаму, словно он и есть причина, словно он пытался донести до него не произнесённое через взгляд. атмосфера между ними была, откровенно говоря, напряжённая. дазай не знал что делать, говорить и куда деться. было столько вопросов. это все казалось сном. — что я там за щенок? — боязливо спрашивает японец, не понимая своих дозволенностей. если дост так резко оборвал другого, казалось, своего друга, то что будет если дазай скажет лишнего? от этой мысли он нервно сглатывает и капля пота стекает вниз по виску. мог ли он вообще предположить, что когда нибудь окажется в такой ситуации? что так скоро увидет федора? увидит федора вообще? неужели русский школьник связан с криминалом? именно такое ощущение создавалось после встречи в таком месте. старые друзья смотрят друг другу в глаза и каждый ищет ответы на свои вопросы, но увы, что у одного, что у другого ничего не написано там. дазай увидел лишь холод и мрак, стену, которую нужно проломить для ответов, а достоевский увидел непонимание, страх и вопросы. вопросы-вопросы-вопросы-вопросы-вопросы. — верно, породистый щенок, выросший на улице и не знающий своего предназначения, — наигранно нежно лились слова из уст русского. склонив голову он вкладывал двойной смысл в свои слова. ухмылка острая как нож, а глаза загорелись огнем. пожаром. опасным и способным сгубить. — о чем ты? — уже без такого страха, а с некой ненавистью повторяет свой вопрос, хотя продолжал быть настороженным. вдалеке за их спинами послышались ещё голоса. все стоящие в этом переулке обернулись в сторону, с которой они доносились. — да хватит вам душнить, мы почти пришли! — из угла виднелась рыжая голова и дазай почувствовал дежавю, вновь услышав знакомый голос. глаза расширились от страха, он почувствовал пот на затылке и только сильнее прижался к стене даже не брезгуя. первым вышел мичизу, после рюноскэ и только потом наконец накахара. в этот момент дазай с уверенностью подумал, что живым отсюда он не уйдет.