Нам больше не встретиться

      Скоро начнётся война. Эти слова громом звучали его в голове. Но в тоже время не столько грозны, а сколько отчаянны были эти фразы. Даже сейчас он мог ощущать надвигающуюся дрожь земли, всполохи заклинаний, шум, разрывающий уши. Он чувствовал это всем своим телом, всем своим нутром. Будто с минуты на минуту дорогой его сердцу город исчезнет, пропадёт, будто никогда и не было. Может его взорвут, затопят, растопчут, сожгут или просто испепелят, оставив после себя лишь выжженную землю. Мысли об этом заставляли голову буквально гудеть, но он лишь оправдывался своей сложной работой и кипой документов. Своей огромной занятостью. Но надоедливые бумаги лежали нетронутыми в стороне, а он сам, ходя из стороны в сторону по кабинету, размышлял о различных исходах. Власти над ситуацией парень не чувствовал от слова совсем. Сейчас он был тем самым обычным Сан-Франом в своей лавке-разменнике, а не гарантом, пытавшимся защитить не только Поэну, но и всё Междумирье. А может быть и вселенную. Разве такой маленький в глазах мира маг мог что-то сделать? Он, может, и закончил академию с отличием и, с ещё давним появлением двойного гильдийства, чаще брал уроки как у Шляпы, так и у Шрама, но всё это никогда не сравниться с силой Эбардо. Все люди, находившиеся в башне, обладают огромными способностями. Они могут буквально вершить судьбы, разрушать и уничтожать. Дело даже не в их искре, а в их уверенности. Уверенности, что всё будет именно так, как хотят они. Что весь мир им должен заплатить. Готовность идти по головам, разбивать чужие надежды. Был ли на такое способен он сам? У него нет ответа. А может и есть, но самому признаться в этом стыдно. От одной мысли о предстоящем у него начинали трястись руки и подкашиваться ноги. Одежда становилась невероятно душной и тесной. Рот пересыхал, а глаза слезились. Внутри становилось всё тяжелее. Будто вся судьба мира упала на его хрупкие плечи. Но это то, что никогда не увидят его друзья, а тем более поэновцы. Дело не в доверии. Находиться в эпицентре битвы страшно, но сбежать как трус — ещё страшнее. На него надеяться все, но на кого надеяться ему?       Фран быстрым шагом направился к приоткрытому окну, упёрся об подоконник руками, вдыхая холодный воздух. Всё в нём горело, словно он перегрелся на Эресском солнце, но, открывшийся ему вид на Поэну на немного оставил тревожные мысли позади.       Город…жил. Да, он жил и процветал, и, хоть с высоты было мало что видно, но даже общая картина целых, не разломанных зданий, приносила спокойствие. Люди никуда не бежали, не толпились в панике у портала, пытаясь попасть обратно в свои миры. Кто-то сидел дома, кто-то торговался на улочках города, кто-то расслаблялся в Пузатом Псе…какое всё-таки странное название. Владелец был больше похож на лиса. Его дочка уж точно, особенно с её проворным характером. Впрочем, не его это дело. Но, к слову, он бы и сам не отказался от кружечки чего покрепче, хоть и понимал, что голова разболится только больше. Да…не видать ему теперь ни чая у Сяо, ни чего-либо ещё. Только бесконечную волокиту бумаг и проблем. Сходить туда, сделать то, сделать это. Помочь с гильдией, с поставками, с каким-то личными проблемами. Поэновцы ему совершенно не доверяют, но он полностью готов изменить это. Ну…хотя бы постараться. И как вообще Эо справлялся со всем этим? Он, конечно, тот ещё чёрт, но работу выполнял отрадно. В одиночку, так ещё и без искры, решить проблемы с гильдейскими войнами. Этому стоит только поражаться и восхищаться. Но дело было не только в собранности и ответственности, но и в хитрости. И теперь Видомнии нет. Окружающие этому, безусловно, рады, а ему лишь остаётся с грустью глядеть в сторону, где когда-то стояло совсем недавно ненавистное ему здание. Да, такие издевательства над мироходцами были неправильными и ужасными. Им и Фар-…Гондой управляла одна лишь месть, а позже это разрослось во что-то гораздо опаснее. Иногда ему думается, что может и не стоило всё это разрушать. Такие, как Эбардо, уж точно заслужили подобной участи.       …Но потом ему вспоминается Кип, Джонни и многие другие преступники, которые действительно хотят исправиться, хотят изменить свою жизнь. Тогда мрачные мысли отпускают его, он ободряюще улыбается Ашре и вновь убегает по делам. Всё же хорошо, что у него такие замечательные друзья. Только благодаря им он ещё окончательно не слетел с катушек в этих стенах. Был бы он один…ух, страшно представить, что бы было. От него зависят все живущие здесь люди, он должен сохранять ясный ум, а то так и до новой гильдийской войны не далеко, а им и так проблем хватает.       Фран с горестью вздыхает, разглядывая ночное небо:       — Эх, Гонда…что же мне делать? Кому мне рассказать обо всём этом, если не тебе? Я так боюсь…всего этого.       Конечно…никакого ответа. Мёртвые не имеют привычки говорить. У него даже не хватило смелости навестить её могилу. Каждый раз, начиная произносить заклинание, он просто замирал. Замирал и мысленно обещал прийти позже. И так раз за разом, каждый день. Он не знал, чего именно боялся: разрыдаться на месте или воспылать невероятной злобой. И то и то ему казалось непозволительным. Один раз он уже ошибся, второй раз точно не позволит.       Но всё же, мог ли хоть кто-то ему помочь? Да хотя бы подсказать? Просто сказать, что со всем этим делать?       Сан-Фран зажмурил глаза, покачав головой. Нет и ещё раз нет. Ему уже с управлением помогают главы гильдий, и хоть он пока не может им рассказать о надвигающейся катастрофе, парень не мог просить о большем. Эо справлялся один. Фарагонда, после его ухода, справлялась одна. Значит и он сможет.       Фран, с какой-то странной воодушевлённостью, заходил по комнате. Что, впрочем, не пошло ему на пользу. От бесконечных недосыпов и банальной усталости у него резко закружилась голова, от чего одной рукой он ухватился за стол, а второй за голову. Перед глазами всё плыло. Похоже, придётся всё-таки сделать небольшой перерыв, а то так скорее он до могилы дойдёт, а не город, хах.       Когда головная боль стала потихоньку утихать, парень вновь взглянул на объём работы на столе и обречённо вздохнул. Хоть он и работает всего ничего, а в отпуск хочется ужасно. К сожалению, теперь ему только и остаётся, что мечтать об этом. Но всё же проветрить голову было бы неплохо. Хотя бы на полчасика. Может погулять по Поэне? Нет, много внимания. Сходить к Сяо? Ну, всё же негоже так новому гаранту сразу пить идти. К Псу? Он и так его уже своими постоянными визитами достал. К даскам? Ещё больше прибавится дел. Сейчас он предпочитал оставить это на Ашру. Сходить к Ло? Парню и так проблем хватало, и хоть тот прибежит по первому зову, но Фран решил уже его не трогать. И так много работает.       Остаётся… Седрик? Да! Точно! Седрик! Как он мог забыть о нём? Совсем уже со всей это работой всё из головы повылетало. А это ведь идеальный вариант. Его дорогой Седрик, если и занят, то экспериментами или развлечением Хризеиды, но думаю, он сможет договориться с капризной принцессой и вытащить учёного на прогулку. В первом же случае, Сан-Фран и сам не прочь размять мозги чем-то более родным его душе. Да и просто поговорить с мужчиной как в старые добрые, было бы неплохо. Но всё же странно это. Чего это он вдруг так резко его забыл? Усталость — это-то понятно, но даже его имя казалось сначала каким-то чужим. Будто он никогда и не знал Седрика? Проявление временного парадокса? Но разве учёный был хоть как-то связан с Эбардо?       Парень мотнул головой. Бред всё это. Бред. Сейчас он просто придёт к Седрику, поговорит, может поест его фирменных бутербродов. Эрессия тёплая и светлая. Не то что вечно тёмное Междумирье. Родное, конечно, но ему всегда здесь чего-то не хватало. Может…свободы? Конечно, из уст мироходца, это звучит до невозможности глупо. Он может попасть куда угодно буквально за долю секунды, изведать всё самое невероятное, но раньше почему-то этого не хотелось. Было столько дел, которые его буквально сковывали. Потом работа ныряльщиком. А потом… Потом он попал в Эрессию и, смотря на Седрика, обычного человека без искры, Сан-Фран почувствовал эту тягу. Тягу исследовать, обхватить своим взором весь мир. Учёный был таким одиноким, таким несчастным, но при этом находчивым и храбрым. Даже оказавшись единственным в этом мире, он продолжал изучать и всё больше и больше любить свой родной дом. Иногда гаранту казалось, что он за свою долгую мироходческую жизнь добился гораздо меньшего, чем Седрик. Учёный видел мир во всех его красках и цветах, когда ныряльщик прятался в магазине за прилавком. Фран уверен, что его друг перевернул бы мир, если бы просто обладал искрой. Он бы поставил всё, чтобы посмотреть на это. Парень, лёгким движением палочки выведя круг, открыл портал. Тот заискрился нежным голубым цветом. От нетерпения на лице невольно растянулась улыбка. Особо не раздумывая, он шагнул в волшебную арку.       Сквозь голубую дымку проходил яркий солнечный свет, отчего Франу, привыкшему к темноте, пришлось зажмурить глаза. В нос сразу ударил запах цветов и травы. Где-то в деревьях засвистели птицы. Лёгкий ветер взъерошил волосы. В этот момент, казалось, все его мрачные мысли испарились. Не было никакого Эбардо, никаких проблем. Он просто пришёл после своей небольшой работы немного отдохнуть у Седрика. Но как быстро это чувство пришло, так оно и ушло, оставив после себя только тихое умиротворение.       Сан-Фран не спеша прошёлся по траве, уже чувствуя, как запотевают ноги в обуви. Это вам всё-таки не холодное Междумирье. Впрочем, парня это не сильно-то и волновало. Цель у него была не просто полюбоваться красотами Эрессии, поэтому он направился к замку, мысленно себя ругая за то, что по привычке приземлился возле дома Лололошки. Конечно, Фран мог бы без проблем переместиться к нужному месту в мгновение ока, но что-то заставляло его не спешить с этим. Может, ему действительно не помешает небольшая прогулка.       — Фран!       Сзади прозвучал бодрый и очень знакомый голос. На секунду парень даже забыл, зачем пришёл сюда. Наверное ему и в самом деле стоит побольше спать. Он разворачивается, сразу цепляясь взглядом за знакомое лицо. Та же одежда, те же растрёпанные волосы, вот только…очков не было. Странно. Забыл что-ли?       — Я так рада тебя видеть, дружище!       Учёный счастливо щурит глаза и улыбается, будто они не виделись несколько месяцев. Фран улыбается ему в ответ.       — Ну что ты, Седрик! Прошло же совсем нечего, но я тоже рад наконец-то найти время. Сложные сейчас времена, — волшебник нервно усмехается и потирает голову. — А где ты уже очки посеял?       Фран спросил это с некоторой насмешливостью, будто подкалывая, но учёный посмотрел на него с вопросом, смеясь:       — Какие ещё очки, Фран? Я же никогда их не носил!       У гаранта буквально замерло сердце. Ладони похолодели. Нет, не может быть так. Просто не может. Из всех людей…почему он? Ему просто кажется, он просто перегрел голову. Но ведь Седрик не связан с Междумирьем, он не мироходец, как временной парадокс мог напрямую на него повлиять? Ладно уж Хризеида. Она же когда-то жила здесь, ну…просто воскресла, бывает. Да и она скорее была привязана к замку, а там уже кто знает, что было. Ерунда всё это. Всё с Седриком нормально. Эбардо же вроде был в Эрессии, может это и начало временной парадокс здесь. Да…звучит не так плохо.       — Эй, Фран, всё хорошо? — спросил учёный обеспокоено. Похоже Фран опять затерялся в своих мыслях.       — Да, да, всё нормально. Мозги уже кипят с этой работой, совсем не соображаю.       Собеседник посмотрел на него с грустью и стал копаться в небольшой коричневой сумке, что висела у него на плече. Спустя пару секунд он с гордостью вытаскивает что-то завёрнутое в плёнку.       — Та-дам! Конечно, ничего необычного, но парочка бутербродов всегда поднимает мне настроение, особенно после работы. Знаешь, будто энергия прибавляется, и ноги уже не так болят, и руки не тянет.       Фран посмотрел на него удивлённо, но через секунду заулыбался. Что же ещё стоило ожидать от Седрика? Такого яркого и доброго. Парень не раздумывая взял еду и принялся снимать плёнку.       — Спасибо, Седрик! Умеешь же ты настроение поднимать, — волшебник тепло взглянул на учёного, прежде чем оглянуться по сторонам, — может, присядем куда-нибудь? А то чего мы на одном месте топчемся.       — Да… Точно, — мужчина неловко хихикнул, прежде чем так же посмотреть по сторонам.       Впрочем, не долго обсуждая, они присели возле небольшого озера. Вид чистой, блестящей от солнечного света воды приносил покой. А сидящий рядом Седрик это чувство удваивал. Они не спеша жевали, обсуждая всё подряд.       — Не ну тебе так идёт этот стиль, Фран! Вроде что-то и от тебя, а вроде что-то совершенно другое! Вот сижу и любуюсь.       Гарант смущённо улыбнулся. Он, конечно, знал, что вкус в одежде у него замечательный. Всё по высшему пику моды. Но услышать такое от Седрика было ценнее признания всей Поэны. Фран решил не оставаться в должниках:       — Спасибо, спасибо. Совсем уж засмущал меня, но я вижу и у тебя новая обновка. Где уже сумку себе нашёл?       Седрик, при упоминании вещи, инстинктивно схватился за неё, но через секунду уже перенёс на колени, чтобы показать собеседнику поближе.       — Да так, решил ещё раз проверить некоторые комнаты. Думал, что уже всё исследовал, но вдруг обнаружил сумку! И сразу нашёл ей полезное применение. Сам понимаешь, инструменты постоянно в руках носить не очень удобно.       Инструменты?       Какие ещё инструменты?       Фран криво улыбнулся и спросил:       — А…какие инструменты?       Учёный смотрел непонимающе, в глазах читалось беспокойство.       — Фран, ты и вправду слишком много работаешь. Да и солнце тут такое яркое, перегрелся ещё небось, — Седрик приложил руку ко лбу волшебника. — Холодный вроде…       Прикосновение Седрика разнесло по всему телу приятное тепло. Рука была вся в мозолях и маленьких шрамах, которых, кажется, раньше не было, но всё равно это было одно из самых нежных и бережных касаний в его жизни.       — Это инструменты для строительства. Молоток там, отвёртка, гвозди. Ну? Вспомнил? А то ты ещё так резко про очки спросил. Я же строитель, а не какой-то там учёный!       Фран сглотнул, стараясь скрыть медленно копошащейся в нём страх.       — Да… Да, помню. Действительно как-то уже совсем всё из головы повылетало. Извини уж.       Седрик выдохнул и убрал руку, переместив её снова на траву. Только теперь гораздо ближе к нему. Ближе к его руке. Фран странно захотел придвинуться к нему, но сразу же выбросил эту идею.       — Ничего, ничего! Мои двери…ну мой мир, хах, всегда для тебя открыт, Фран! Я же либо что-то строю, либо принцессу Хризеиду развлекаю. Она такая капризная в последнее время!       Со стороны выглядело так, будто Хризеида — его дочь, а он — уставший отец, у которого уже сдают нервы. Подобная мысль внутренне развеселила.       — А по мне так она постоянно капризная. Вроде знаю её совсем ничего, но от одного только крика уши болят! — в подтверждение своих слов, он раздражённо дёрнул ушами. — Как ты с ней справляешься то?       Седрик засмеялся и с долей ностальгии ответил:       — Я же её ещё с детства знаю. Вооот такой малюткой, — строитель изобразил её рост рукой. Если бы они стояли, то метка остановилась бы на колене. — Постоянно играл с ней, нянчился. Она и плакала много, и кричала, но я то знаю какая она добрая и сострадательная. После смерти родителей и…других проблем в королевстве я как бы стал её опекуном. Больше некому-то было. Да и не скажу, что против. Она мне стала как родная дочь.       Возможно, если бы они были в другой ситуации, возможно, если бы всё это было правдой, то Фран бы счастливо улыбнулся ему, может засмеялся, но он почувствовал лишь глубокое опустошение. Ни одно из его оправданий не работало. Это было именно то, о чём он думал. Сейчас идея взять Седрика за руку казалось не смущающей, а скорее отчаянной, но он просто вцепился пальцами в землю, продолжая слушать рассказ учё…строителя. Да, строителя. Что-то в нём неприятно сжалось.       — А! Кстати. Как там остальные? А то я всё о себе да о себе.       Фран встрепенулся, но, чтобы не вызвать подозрений, стал быстро рассказывать:       — А, да нормально в общем. Ашра с дасками разбирается, мы же деревню им построили, ну и бывшим преступникам конечно. Лололошка…он как-то всем подряд занимается. Ты же его знаешь. То по мирам таскается и сбежавших ищет, то в своих грядках копается.       Седрик с интересом кивал и слушал, а после спросил:       — А с Фарагондой что?       Он же не знает.       Мы ему не рассказали.       Гарант застыл. Что-что, а такого он не ожидал. За секунду он испытал бурю эмоций, в какой-то момент захотел даже просто трусливо сбежать, но он только нервно улыбнулся, не обращая внимания на дрожь в руках.       Глядя в такие открытые и любопытные глаза Седрика, он не мог сказать ему правду. Он не сможет это вытерпеть.       — Гонда? Да прекрасно всё с ней. Вот в Поэне сидит с нами.       Строитель нахмурился.       — А разве ей там безопасно будет? Её же вроде ненавидят все, вдруг найдут.       Уже нашли, Седрик, уже.       — Ну ты же видел её маскировку! Даже я её иногда не узнаю. Всё действительно хорошо, дружище, — последнее слово неприятно заскрежетало на зубах.       Строитель всё ещё выглядел отчасти обеспокоенным, но решил не расспрашивать дальше, слишком уж нервным выглядел Фран. Если тот захочет, то сам всё расскажет.       — Фран, я рад, что всё хорошо, но всё же, — он глянул на воду, прежде чем снова повернуться к волшебнику, — ты всегда можешь проговорить со мной. Не важно, что произойдёт, я всегда тебе помогу. Может я не мироходец и не обладаю магией, но сомневаюсь, что ваш Эбардо выдержит удар от молотка. — последнее он сказал с долей юмора, но всё же серьёзно.       В голове сразу представилась картина такого всемогущего мироходца, который может, казалось, одним взмахом стирать миры и Седрик, такой невзрачный на его фоне. Он держит молоток и угрожающе смотрит на врага, тот ухмыляется при виде обычного мужчины и уходит, даже не подозревая, что в его голову уже летит этот тяжёлый предмет. Эбардо умер. Конец истории.       После подобных представлений Фран рассмеялся. Даже скорее дико расхохотался, повалившись на спину.       Седрик притворно надулся.       — Эй! Вообще-то это правда опасное оружие и я им замечательно владею! А ваш маг может таким похвастаться? Очень уж сомневаюсь!       От этого Фран захохотал ещё больше, только теперь придерживаясь рукой за живот. Глядя на уставшие, но такие счастливые глаза гаранта, Седрику самому захотелось смеяться.       Спустя пару мгновений, Сан-Фран схватил его запястье и повалил на землю. Мужчина возмущённо вскрикнул, но подниматься не стал. Парень перевернулся на бок, прикрывая улыбку ладонью. Седрик посмотрел на него и закатил глаза, но всё же просиял.       — Неужто это ты, рыцарь в сияющих доспехах, пришёл меня спасти от злобного волшебника? — манерно заговорил Фран.       Мужчина ухмыльнулся и продолжил маленькую игру гаранта:       — Конечно! Я здесь, чтобы рушить зло и восстанавливать справедливость! Для вас, дорогой принц, я готов быть не только рыцарем. — произнёс Седрик, подмигивая. Для него такой жест, а тем более слова, были редкостью. Казалось, даже его скромный характер куда-то испарился, но Фран, под воздействием эмоций, даже не обратил внимание.       — И кем же ты ещё можешь быть? — интригующе спросил эльф. Его лицо раскраснелось от смеха.       Седрик задумчиво прищурил глаза и улыбаясь выдал:       — Я разбираюсь в разных сферах, так что для тебя могу быть кем угодно!       Фран посмотрел на него из-под ресниц с какой-то резкой внутренней печалью и тихо произнёс:       — А учёным можешь?       Строитель опешил, но всё же стал раздумывать над словами собеседника. В это время волшебник перевернулся на спину, устремляя глаза в небо. Не успел Седрик придумать ответ, как Сан-Фран начал говорить:       — Седрик…мне страшно, мне ужасно страшно. Я не знаю, что будет завтра, я даже не знаю, что будет сегодня! Я всегда начеку, стараюсь держать всё под контролем, но я просто хочу сбежать, понимаешь? Сбежать, как трус. Просто всё бросить, но я не могу, просто не могу. На меня надеются, все эти люди ждут спасения. Для многих Междумирье стало вторым домом. Для некоторых и первым. Я не могу их так подвести, но от одной мысли о предстоящем у меня начинают трястись ноги, — под конец его голос сорвался на шёпот, будто он был готов заплпкать. — Я не знаю, что мне делать. Я не знаю.       Его губы тряслись, а сам он весь сжался, словно бы пытаясь защититься от окружающего мира. Седрик схватил его за руку, переплетая пальцы и заставляя перевернуться обратно на бок. В глазах читалась печаль, но с тем же и вера.       — Фран, я знаю тебя. И я знаю какой ты на самом деле храбрый и упрямый. И как ты любишь лезть на рожон. Я знаю, как ты заботишься об остальных, как ты переживаешь. Ты даже нашёл время навестить меня, что достаточно сложно со всеми твоими делами. И я прекрасно знаю, что Фран, которого я вижу перед собой прямо сейчас — самый лучший человек, которого я когда-то либо встречал и он никогда не убежит с поля боя и никого не бросит. И, хоть у меня нет искры, но у меня есть сердце, — он приложил руку гаранта к своей груди, — и пока оно бьётся, я всегда буду с тобой. Не важно, в Поэне или Эрессии.       Волшебник шокировано смотрел на Седрика. Под его рукой тихо билось сердце строителя, будто полностью подчёркивая все недавно сказанные слова. На глазах Франа заискрились слёзы, он грустно улыбнулся, прежде чем вполголоса хихикнуть. Слова не требовались, всё было и так понятно.       Они бы так и продолжали лежать, если бы не наступавший закат. Парень сразу встрепенулся и принялся подниматься. Седрик посмотрел на него в недоумении.       — Прости, мне надо идти. Я и так тут уже засиделся. Работа не ждёт. Поэну уже сто раз снести могли. — произнёс гарант с сожалением.       — Ничего, ничего! Я всё понимаю, беги уже, герой. — Седрик успокаивающе замахал руками и улыбнулся.       Фран улыбнулся ему в ответ.       — Как всё закончится, я свяжусь с тобой по червефону. Сразу всей группой прибежим к тебе!       Строитель в смятении почесал голову.       — А что такое черфе…червефоны?       Гарант застыл, ошеломлённо раскрыв рот, но через секунду уже сжал губы в тонкую полоску. На него сразу же нахлынули отчаяние и тоска. Как же он мог забыть. Просто как? Неужели так потерялся в моменте, что всё забылось? Ведь не может быть такого. Седрик так нежно сжимал его руку, так искренне на него смотрел. Он был живым, живым! Стоял прямо сейчас перед ним и дышал. Волшебник видел, как вздымалась его грудь, как он моргал. Он был тёплым, как солнечный свет. Фран не выдумывает, это не фантазия. Только Седрик мог успокоить его сердце, которое сейчас готово было выпрыгнуть из груди. Эльф сморгнул слёзы, еле сдерживаясь.       — Фран, всё хорошо? Ты в поря-       Парень напрыгнул на него с объятьями, отчего строитель чуть не повалился обратно на траву. Руки вцепились мужчине в спину, не желая отпускать. Голова опустилась на плечо. Седрик удивился, но через пару секунд так же, но более нежно, обнял парня. Волшебник прерывисто дышал, будто после долгого забега. Голова разболелась ещё больше. От прошлого спокойствия ничего не осталось, только опустошение.       Как бы он не отрицал — это было концом. Их последней встречей. Не будет больше никаких разговоров в замке, никаких исследований, никаких бутербродов возле озера. Никаких прикосновений рук, никаких объятий. Ничего. Фран боялся правды. Боялся произносить даже мысленно. Боялся, что просто закричит от внутреннего горя и безнадёжности. От того, что это им никак не исправить, ни магией ни наукой.       Седрик. Его Седрик. Как же смешно сейчас будет звучать «друг». Он уже давно так не считает, а сейчас… Сейчас уже слишком поздно. Когда он уйдёт отсюда, то всё закончится. Всё сотрётся. Даже его сердце забудет как чувствовать, и он проиграет. Обязательно проиграет. И больше не вернётся, неважно, хочет он этого или нет.       Фран выдыхает с дрожью. Если он не скажет сейчас, то не скажет никогда. Он не вспомнит. Горло будто наполнилось чем-то вязким, ему захотелось откашляться. Его накрыла дикая усталость, будто он снова находится в Междумирье в своём кабинете. Парень облизал пересохшие губы, набираясь храбрости для заветных слов:       — Седрик, я…я-       Он испуганно выдохнул и упал на землю. Руки, недавно державшие строителя, теперь хватали пустоту. Фран в панике смотрел по сторонам. Его зрение заполняла белая дымка. Кроме своего же дыхания и дикого биения сердца, он ничего не слышал. Птицы больше не пели, даже деревья не шелестели листвой. В один миг ему даже забылся он сам, в голове светилось лишь одно. Его лицо. Не важно кто он и где он. Не важно, что будет дальше — в голове был он и слова, так и оставшиеся висеть на языке.       Оглянувшись назад он увидел уходящую вдаль фигуру. Такую маленькую и еле заметную. Зрение замылилось ещё больше, но он тут же встал с колен. Его ноги дрожали. Его руки тряслись. Он сжимал зубы от какого-то непонятного чувства. Лицо скрутила болезненная гримаса. И он побежал.       Он бежал и падал, раздирая ладони в кровь. Тело наливалось свинцом, от любого шага голову простреливала новая боль. А фигура становилась всё дальше, расплываясь вдали.       — Седрик! Не… — горло сжало, он судорожно выдохнул, — уходи! Подожди, Седрик!       Фигура остановилась, но казалась всё такой же недосягаемой. Фран не остановился, словно, если он замедлиться хоть на немного, то силуэт пропадёт окончательно.       — Я…я ведь, — он задыхался в слезах, — я ведь так и не сказал, что я-       Парень закашлял. Всё внутри горело. Волосы полностью растрепались, закрывая обзор, но, хватаясь одной рукой за грудь, а второй поднимая чёлку, он смотрел не моргая. Лишь бы не пропал.       Фигура, вместо того, чтобы вновь продолжить идти, стала медленно разворачиваться. Фран заметил, как в солнечном свете блеснуло стекло очков. Всё стало расплываться только больше. Он почти ничего не видел.       — С…       — Седрик! — вскрикнул парень, резко поднимаясь. Он схватился за грудь, сердце стучало как бешеное. По лицу заструился пот. Вся майка была мокрой. Он огляделся по сторонам. Никакой травы, никакого озера, только его мягкая кровать. В окне сияла яркая луна. Сейчас поздняя ночь. Фран вытер лицо рукой с недоумением чувствуя что-то мокрое на щеках.       «Я…плакал?»       Но с чего бы ему плакать? Разве что-то произошло? Да и что это вообще было? Какой-то странный сон, мужчина, непонятный мир… Междумирье? У эльфа от чего-то сжало сердце и стало как-то странно грустно и больно. Он посмотрел на свои дрожащие руки. В голове всё снова и снова проигрывалась одна и та же картинка. Но кто это был? Что там произошло? Он ведь даже не знает ни этого места, ни этого человека! Но…почему тогда ему так горестно и плохо? Разве может быть так от простого сна?       Фран лёг обратно. Спать совершенно не хотелось, но завтра его ждёт работа, и босс точно ещё одного опоздания не потерпит. Оправдания со странным сном он точно не примет. Парень перевернулся на бок, сворачиваясь в позу эмбриона. Неясное сожаление сжимало всё внутри. Но о чём ему сожалеть? Он мотнул головой, настойчиво закрывая глаза. Завтра тяжёлый день, нечего ему о всякой ерунде думать.       А ведь я так и не сказал тебе.       Как сильно…       Я люблю тебя, Седрик.