коллизия

санни прикуривает сигарету, убирая зажигалку обратно в карман шорт. как носил эти бермуды с малолетнего возраста, так и не собирается с них вылазить. тоже самое с лоферами и длиннющими носками. санни в душе был закостенелым консерватором. никогда и ни за что не захочет принимать ничего нового, как бы сильно обри не старалась. настоящий сторонник и приверженец существующего порядка. она — иной случай. это был первый раз, когда юноша впустил в свою жизнь некоторые «внушительные» перемены. обри смотрит в окно, прислонившись лбом к стеклу. в небе заклубились серые тучи, отдав предпочтение сверкающим молниям. девушка изредка щурилась от сигаретного дыма, который разразился в воздухе, как трупные черви в помойных ямах. на полу валяются полотенца, футболки, даже несколько бюстгальтеров. каждый раз руки никак не могут дойти до того, чтобы поднять и убрать. обри садится напротив него. так близко, что их колени почти соприкасаются. санни никак не реагирует. просто сверлит дыры в полу, забыв обо всём на свете. раздражает. — выбрось уже эту чёртову сигарету! — агрессивно шипит она, силой вырвав блант из его ладони. не бросила на пол, не потушила. сжимает в руке, несмотря на жгучую ноющую боль. — продолжаешь курить марихуану? не надоело? — она разжимает кулак, из которого начинает сыпаться пепел. — есть более безопасные способы борьбы с бессонницей. он поднял на неё пустой взгляд, отражающийся в чёрных глазах, похожих на перья ворона. блистающее чёрное море, которое окутала вечная тьма. лицо безжизненное, словно только что выкопали из могилы. огромным весом давит то, что он ужасно худой. даже метафору подобрать к этому сложно. не испытывает ли он постоянных ноющих болей в животе? с аппетитом всё нормально? есть слабость и общее недомогание? все эти вопросы задавались несметное количество раз, но ответ всегда один. короткое пожимание плечами. всё происходит само собой. непроизвольно, как это бывает, когда подворачиваешь ногу. она кладёт руки ему на плечи. губы нещадно саднили. на языке мешался вкус слюны и крови. казалось, что санни был чем-то сильно встревожен и не принимал участия в разговоре. он встал с постели и подошёл к шкафу. обри с любопытством наблюдала за ним. он бережно складывал очередную приталенную ковбойскую рубашку. застегнул пуговицы и поместил на вешалку. все его движения были медленны и аккуратны. всё время боится за каждую свою белую тряпку, несмотря на их внушительное количество. вдруг обнаружится пятно или ткань неизбежно порвётся. наконец, санни отошёл в сторону и вполголоса заговорил: — почему ты так цепляешься за меня? — это ты сейчас поговорить решил? — обри закатила глаза. конечно же, что он ещё мог спросить? — не хочешь, чтобы о тебе беспокоились? так не давай повод для этого. — неужели я часто заставляю о себе беспокоиться? — санни, — она встаёт и подходит к нему вплотную, вытянув вперёд руку. — ты сам по себе одна большая причина для беспокойства. юноша тактично молчит, разглядывая вещи на полу. он поспешно их собирает, складывая их в ровные квадратики на весу. несмотря на свою предельную аккуратность, прямо сейчас на нём помятая чёрная майка, висевшая на его тощих плечах, как кусок пиратского флага. нет. санни точно не простой человек. далеко не простой. обладает огромным интеллектуальным потенциалом, начитанный, эрудированный, даже на нескольких инструментах играет. как никак, стремился к успеху, однако обречён на посредственную и угрюмую жизнь из-за своих эмоциональных проблем. Отбрасывает назад. Разрывает. Одряхлевший энтузиазм был, но и того уже нет. он закончил раскладывать вещи по местам. немного нахмурился, словно это занятие приносило ему колоссальное удовольствие, которое быстро оборвалось. — что с тобой не так? санни поднимает голову, но не смотрит. тусклыми глазами сторонится её взгляда. боится найти в нём отвращение. — не желаешь видеть свои возможности, — обри говорит вполголоса. — цепляешься за устарелые традиции. зачем? над его головой словно висел свинцовый туман, который удерживал чувство уныния и бесприютности. обри чувствует большое сожаление при виде его неприступной задумчивости. она знает, что он продолжает чувствовать это. и с переменами, и с их отсутствием. санни остался неподвижным и мог ворошить свои мысли сколько ему заблагорассудится; он облокотился об грязную стену и вцепился в волосы длинными белыми пальцами обеих рук. обри застыла, а затем задержала вопросительный взгляд на чужом бледном лице. тело знобило, а глаза раскрылись недопустимо широко. она подходит к нему и обнимает. санни втиснулся в объятья, не проронив ни слова. ему просто хотелось молчать. не бросать в воздух пустые обещания. страх парализовал в нём всё. мир вокруг куда-то исчез. в воздухе воцарилась мёртвая тишина. он вспомнил белое пространство, холодное ничего, субъективное содержание его снов. санни вытянул шею, приглядываясь. скачущие отблески паранойи ушли, осветив на прощание с поразительной отчётливостью. рядом обри, а не чувство присутствия чего-то. его душа впустила к себе убеждение, что санни может чувствовать себя в безопасности, пока его судьба в её руках.