Игра в кальмара

      — Сколько можно ошиваться здесь?! Тут тебе не приют для бездомных!              Пожилой мужчина неожиданно показался из-за двери с метлой в руках. Он замахнулся и, что есть силы, ударил щуплого парня по спине, когда тот, заметив приближение хозяина закусочной, вынырнул из мусорки с куском засохшего хлеба в руках. Почувствовав острую боль в области лопатки, он едва не выронил сухарь, сбивчиво извинился и убежал за угол небольшого здания.              Несмотря на лето, утром в Йокогаме было ещё достаточно холодно. Ацуши спрятался в одном из переулков, куда едва попадало несколько солнечных лучей; он поёжился, пытаясь закутаться в драную серо-голубую пижаму, не мог согреться даже после бега, сердце до сих пор отбивало бешенный темп ни то от непривычной нагрузки, ни то от страха. У него не было сил найти места поприличнее, чем замызганный задний двор заброшенного здания, где воняло сыростью и гнилью, что было не удивительно — парень поедал так же отвратительно пахнущий хлеб, бездумно наблюдая за тем, как личинки в паре метров от него завтракали сдохшей бурой крысой. Живот крутило, к горлу подкатывала тошнота, но Ацуши не мог перестать есть — это было первое, что он ел за последние два дня. Иногда Накаджима шарахался от звуков слишком громких шагов, боясь, что его, грязного оборванного сироту увидит кто-то из прохожих; его сердце пропускало слишком много ударов при мысли, что его найдут копы. Ацуши не знал, что они сделают с ним, если всё же наткнутся на него, но даже неведение внушало страх. Только бы никто не увидел его, сидящего на грязной земле в луже протухшего овощного сока, накапавшего с ближайшего деревянного ящика. Хотя, какая разница? Перед глазами всё плыло, а жалкое подобие асфальта сейчас было мягче любой подушки; светлая кирпичная стена напротив становилась всё мутнее, он практически не чувствовал тело — только бесконечную боль и слабость, когда даже голову держать прямо был не способен.              Парень не почувствовал удара, когда упал в ту самую зловонную лужу.                     Он не ел уже третий день, едва волочил ноги по станции метро, прячась от промозглого ливня. Даже презренные взгляды прилично одетых людей были безразличны по сравнению с душащим чувством голода. Живот болит первые сутки, тошнит на вторые, на третьи же внутренности закручиваются в спираль, заставляя согнуться едва ли не пополам, пока рука пытается тщетно дочесаться до чего-то, что раздражающе ползает по голове. Всё же стоило остаться под дождём и смыть с себя хотя бы верхний слой грязи. Плевать, что тело трясётся от холода в двадцатипятиградусную жару, лучше умереть от простуды чистым, чем от той же простуды с клеймом жалкой свиньи, самой этой жалости и не достойной.              Он измотанной походкой шёл по тротуарной плитке, мысленно считая каждый шаг, чтобы хоть чем-то забить голову, кроме мыслей о собственной никчёмности, когда кто-то окрикнул его сзади. Ацуши испуганно обернулся, уставившись на мужчину в представительном чёрном костюме с чемоданчиком в руках; его сильно смутили очень странные длинные бело-фиолетовые волосы и доброжелательная улыбка, но он всё же пошёл ближе к нему с сомнением в глазах.              — Извините, вы меня звали? — проговорил Ацуши тихо, всё его существо боязливо сжалось, наблюдая за тем, как странный незнакомец непринуждённо расслабил плечи и приветливо улыбнулся ему, предлагая жестом присесть с ним на свободную деревянную скамейку.              — Да, присаживайся, — сказал тот с улыбкой.              — Вы что-то хотели?.. — затараторил Накаджима. — Если я вам мешаю или вам неприятно на меня смотреть… я сейчас же уйду, если это…              Ацуши, не успев сесть, дёрнулся в сторону выхода из метро.              — Стой-стой, погоди, — усмехнулся мужчина, кладя ладонь ему на плечо и снова разворачивая к себе лицом; Ацуши медленно повернулся и присел на максимально большом расстоянии от человека в костюме. — У меня к тебе есть заманчивое предложение.              Накаджима нервно сглотнул. Ему и так было нелегко находиться в людном месте, так ещё и в компании этого странного типа.              — Доставка наркотиков? — спросил он, нахмурив брови, чем вызвал смех собеседника. — Вам не кажется, что для такого разговора вы выбрали не самое подходящее место? — Накаджима показательно обвёл взглядом снующую туда-сюда толпу пассажиров с промокшими зонтами. Он и не заметил, как в стрессе окружающий мир проглотил стук рельс и беспорядочный гомон людей.              В этот раз смех стал ещё громче.              — Нет, что вы, — за секунду с лица мужчины исчезла улыбка, а голос стал серьёзным, не теряя заговорщических ноток, — я предлагаю вам сыграть со мной в игру.              С этими словами он положил между ними свой такой же чёрный чемодан, развернул его в сторону Ацуши и открыл два замка простым слаженным движением. Парень заглянул внутрь, тут же недоумённо вскинув бровь: внутри лежали две карточки синего и красного цвета.              — За каждую победу я буду давать вам десять тысяч йен.              — А если проиграю? — спросил Накаджима со смесью страха и волнения в голосе.              — Тогда вы будете должны мне десять тысяч йен, — улыбнулся мужчина с бело-фиолетовыми волосами.              — Н-но у меня нет денег…              — Не переживайте, можете отработать их лицом.              — В смысле? — от непонимания и шока брови парня поползли вверх.              — Один удар по лицу эквивалентен десяти тысячам йен.              Поскольку Ацуши не знал этой игры, первые несколько раз он стойко выдержал хук с правой, чувствуя, как по подбородку стекает тёплая кровь, а скула постепенно начинала гореть от предыдущего удара. Другие попытки были более успешны, но победы так и не принесли. Когда же наконец он смог заставить карточку перевернуться, мужчина с добродушной улыбкой вручил ему новую купюру.              Накаджима не мог поверить своему счастью, казалось, что его в любом случае обманут, но звук шелеста до сих пор ласкал его слух, пока одновременно с этим потные от волнения пальцы нежно сжимали заветную бумажку.              — Спасибо вам большое! — парень низко поклонился, едва не потеряв равновесие от внезапно наступившей перед глазами темноты.              — Не хотите выслушать вторую часть? — спросил мужчина, аккуратно складывая карточки по отсекам и застёгивая чемоданчик.              — Простите?..              Тот выудил из нагрудного кармана пиджака крафтовую визитку с эмблемой в виде круга, треугольника и квадрата и вручил её Ацуши. Он улыбнулся ему на прощание и направился к только что прибывшему вагону поезда.              — Позвоните по этому номеру до одиннадцати вечера, чтобы поучаствовать в другой игре.              

***

      

      Он очнулся от яркого света и чьих-то громких голосов, в испуге подорвался на месте, садясь на мягком матрасе. Ацуши на несколько секунд зажмурил глаза от яркого света электрических ламп, заметив, что вокруг него находятся множество многоярусных кроватей и незнакомых людей в какой-то зелёной одежде. Снова открыв глаза, Накаджима смог повнимательнее рассмотреть окружающую обстановку, подмечая, что они все находились в неестественно большой комнате с чёрными каркасными кроватями, и что на каждом присутствующем был однотонный зелёный спортивный костюм с вышитым номером. Он интуитивно опустил взгляд вниз — у него на груди был точно такой же с цифрой 456.              — О, смотрите, этот заморыш наконец очнулся! — крикнул кто-то со смехом в нескольких метрах от него.              Ацуши сжал голову в плечи, шумно сглатывая, когда к нему со всех сторон подтянулись люди. Тот, кто крикнул, был довольно низкого роста с ярко-рыжими волосами, другой, что стоял рядом с ним молчаливой тенью внушал какой-то необъяснимый страх. Может, потому что он действительно походил на тень? Эти странные чёрные волосы с белыми кончиками и отсутствие бровей… Накаджима почувствовал, как у него по спине пробежали мурашки от тихого ужаса, но скорее не от того парня лично, скорее от… атмосферы. Слишком много незнакомых людей, слишком много внимания к его микроскопической персоне в замкнутом пространстве, одинаковая одежда, что навевала жуткие болезненные воспоминания о тех временах, пока он ещё жил в приюте. Всё это постепенно вводило его в отчаяние. Ещё и этот резкий металлический звук…              Железные двери внезапно открылись, впуская внутрь комнаты людей в таких же одинаковых розовых костюмах с чёрными масками, на которых были изображены уже знакомые круг и треугольник.