Чёрная кошка под белой луной

Долгожданный звонок в домофон, разряжаюший спокойствие. Радостный Тэ бежит открывать калитку другу. На пороге стоит Чимин с пакетом всякой гадости внутри. - Миннии! - Тэхён обнимает паренька, с которым уже около месяца не виделся. Тот похлопывает младшего по спине. - Тэтэ, давно не видедись, тигренок, - Пак прикрыл глазки-полумесяцы в счастливой улыбке: ему не хватало этого человека, - как ты? - Шикарно, просто посмотри на этот дом! - Тэхён до ужаса не желает выпускать друга из медвежьих крепких объятий, но приходится: продукты надо разобрать, - тут есть абсолютно все! Живу как в сказке, веришь? - Верю, верю - Чимин практически по-хозяйски нацепил тапки и зашаркал на кухню к холодильнику, - не тебя ли поработили пару недель назад, м? - Тэ поджал пухленькие губы, вспоминая про долг. - Ну... Я тоже так думал. А оказалось - вот, - Тэхён развел руки и окинул себя взглядом сверху вниз, подтверждая свои слова, - живу чуть ли не во дворце, - младший почесал затылок смущенно. - Везёт тебе, Тэхени, как не знаю кому, - Чимин закончил с покупками и развернулся к Киму, - ну? - Чимин поиграл бровями и заговорчески улыбнулся, - чем займемся сегодня?) - Ой, вот только не начинай, - Тэтэ отмахнулся от до смешного нелепого флирта, - я даже не хочу фильм смотреть - так давно тебя не видел, поболтать хочу. Как у вас там, кстати? - ребята устроились на диване с чипсами. - "У вас", это у кого? - Ну у вас с клубным мальчиком твоим, - Тэ положил в рот чипсинку и захрустел громко, пытаясь не захохотать: он-то с этим кошаком знаком. - Во-первых, он не мой... Во-вторых, неплохо. Он ночевал у меня разок, - Минни потряс головой, отгоняя воспоминания о вкусной ночи, - как-то так, если вкратце. - Какая краткость, Чимини, у нас тут вся ночь впереди, а ты сразу вкратце. Давай же, мне нужны подробности про этого кошака... - Стоп, что?! Повтори-ка????? - Пак опешил слегка. - Да, я его знаю, - Ким выдохнул и уткнулся взглядом в диван, в который он тыкал тонким пальчиком. - Это как, интересно, и как давно? - старший приподнял бровь изумленно. - Это долгая история, устраивайся поудобнее, - и Тэтэ рассказал все, начиная с тётушки и аварии, заканчивая встречей в больнице. - И теперь возникает вопрос - какого хера я не знал про твои запасы секс-приспособлений? А Чимин сидит красный, как румяное яблочко и прикрывает лицо руками от смущения. - Господи... Ты меня всю жизнь будешь тыкать в то, что я извращенец? - Утвердительный кивок и улыбка с каплей издевки, - мелкий засранец... - Может и так, но твоя очередь байку травить про твоего ловеласа. Давай, я весь в внимании. - Да я уж рассказал все. Господи, бедный Юни, прошлись по нему вдоль и поперек. Сидим тут как девчонки-сплетницы какие-то, стыда у нас нет... - Да ладно тебе, - Тэ отмахнулся, - не сплетничаем, а обмениваемся информацией за долгое время, - Тэхён многозначительно поднял палец вверх по воображаемой спирали, произнося научно-поучительно. Минни взорвался звонким хохотом, и Тэ присоединился к другу, озаряя комнату квадратной улыбкой. - Зато Чонгукк-и твой что-то без внимания остался. Давай рассказывай... И вообще, как вы встретились?? - Нуууууууу, - Тэхён отвёл взгляд и почесал себя за ухом, - почти на работе... - В смысле, "почти", и на какой-такой работе? - Ким пошёл к холодильнику, чтобы открыть большую бутылку газировки и налить в стакан, будто, отдались он от Чимина, ему станет легче это сказать. - Я подал заявку в бордель... - ЧЕГО?!?! - Да не ори ты! - Тэхен подпрыгнул от неожиданности, проживая немного сладкой ширящей жидкости на стеклянный стол, - мне все другие вакансии отмели, ну вот, позвонил он через месяц, лично пригласил на собеседование. - Какое, блять, собеседование???? В бордель??? - Чимин взял пульт с кофейного столика и поднес к губам, имитируя микрофон, - скажите, пожалуйста, насколько ахуенно вы трахаетесь? - Чимину прилетело подушкой по башке, - Да чтооо?? - Ты совсем кретин? - Точно не кретинистее друга, - Чимин приосанился, задирая носик-кнопочку, а Тэ захохотал. - Недалеко мы интелектом от обезьян ушли. - Отдай мыслю! Так и прошёл вечер, переходящий в ночь. Парни послали удобную постель и белые простыни куда подальше: диван куда удобнее, особенно, когда уместился с лучшим другом на нём в прилипочку, и все равно попа свешивается. Они - большие дети, точно как пятилетки: отказались признаваться себе, что сонные. Но ведь это так правильно, так комфортно, так, как и должно быть. Так и не дошла какая-то давняя история до своего логического конца, путая язык Чимина и переплетая речь с мыслями.

***

Чонгук распахнул резко глаза огромные, проснувшись мгновенно от будильника: шесть утра, время подъема и сборов. Мунгю и Пакхэ просыпались чуть медленнее, что давало Гуку приемущество: идти в душ первым, пока есть теплая вода. Встав с кровати, Чон пахнут каждого из друзей в плечо, направляясь в ванную: он не зараза последняя, чтоб их оставлять без воды горячей, пяти минут ему хватит с лихвой. Пока близнецы продирали сонные глаза, Чон уже успел переделать всё, даже побрился. А на часах 6:17. - Пакхэ, ты ебанулся? Задницу от кровати отодрал и гони в душ. Ещё минута, и собственноручно обдам тебя ледяной водой, - один из близнецов, которых он различал по татуировкам на правых плечах с именами, Мунгю, пересилить себя и направился в ванную, тратя сейчас на идентичные с Чонгуком процедуры вдвое больше времени. Пакхэ все еще хмурый брови и по-детски дул губы серьезно-обиженно, ранний подъем - его наибольшая слабость. Гук рывком сорвал одеяло с Хэ, что спал в одних боксерках, и швырнул на край кровати, скомкав. Тот замычал возмущенно, за что вдогонку получил по ляшке. - Если ты не встанешь через минуту - клянусь, я изобью тебя до полусмерти! - Я помогу, - Мун, вышедший из ванной, повязав на бедра полотенце, решил пошел по направлению к кухне. - Ахуенный ты брат, блять, - Пакхэ проорал хрипло и громко, чтобы близнец услышал его, улыбаясь победно: братец идет в душ последним, наконец встав с належанного места. Через секунду включается вода, звук которой сопровожается очередным криком. - БЛЯТЬ! ВСЮ ВОДУ ГОРЯЧУЮ ИСТРАТИЛИ, ИЗВЕРГИ! Хэ включает горячуюю воду на максимум, чтоб получить хотя бы теплую. Но.. - СУКАМАТЬТВОЮКАКОГОХУЯ, ГОСПОДИ!!!!!!! Чонгук ржет в согнутом состоянии, показывая свою кроличью улыбку. Мунгю так вообще валяется, хватаясь за живот, который от смеха уже заболел. Пакхэ выходит в полотенце. Спина теперь цвета вареного рака, как ноги, плечи, и, предположительно, задница. - ТЫ ЕБАНУТЫЙ ИЛИ ДА?!?! - младший Лим смотрит на брата, ухохатывающегося на полу в позе эмбриона, и крутит пальцем у виска. - Да-а, - слезы текут из глаз, не давая смотреть нормально. Мун ойкнул, когда прес заныл от двухминутного хохота. - Завтракать садитесь, - Чон уже проржался и теперь выглядел максимально адекватно, ставя на стол тарелку с тостами и банку джема. Мун, встав, наконец, на ноги, пихнул младшего брата в плечо, за что его испепелили взглядом огненным. Хэ вдохнул равно, когда приземлился ошпареным задом на стул, а Мун посмеивается ещё. Три здоровых, как быки, организма умяли по четыре тоста за пару минут и теперь неторопливо пили кофе, наслаждаясь крепостью: все трое пили без молока и сахара, ведь классика лучшая. Чон взглянул на часы: 6:40 - ещё двадцать минут до выезда. - Пора бы закругляться, друзья мои, - Гук встал первым, допив кофе и, помыв за собой посуду, пошел в комнату. Шкаф полон классической одежды разных размеров: штаб-квартира обычно занимается на пару дней. Близнецы последовали его примеру, так же быстро завершив трапезу. Не люди, а часы - ровно в 7:00 три парня в строгих чёрных брюках, белоснкжных рубашках и с галстуками на груди выходят из одноэтажного здания и садятся в чёрный джип, направляясь к Хейше. Он ждет их. Спустя полчаса, чёрная машина въезжает в коварные ворота из чугунных прутьев и тормозит перед входом в огромный особняк в серо-черных тонах с золотыми вставками. К трем мужчинам тут же подходят слуги, молча сопровождая в величественное здание. - Мы подождем внизу, - Чонгук предполагает - Хейше сейчас с очередной проституткой у себя в спальне, а потому не хочет подниматься,учитывая то, что они приехали за десять минут до обговоренного времени. Слуги молча кивнули и все ушли, за исключением одного, - Иди. Будет надо - позовем. Последний подчинённый нехотя повиновался, оставляя их одних. Чон плюхнулся на диван, расположившись вальяжно, а близнецы сели рядом - длина дивана позволяла. Сверху донесся приторный поддельный стон, до жути громкий. Братья наклонились так, чтобы Гук видел их лица и повернули шею синхронно, с искаженными отвращением лицами, говоря как бы:"Я щас блевану". У Чонгука по лицу загуляли грозно желваки, от чего друзья сглотнули, Пакхэ сжал губы в плотную линию и откинулся на спинку давать, а Мунгю прикупил щеку изнутри, чуть не до крови: один взгляд, а страшно. Чон достал из нагрудного кармана платок, начал мять в пальцах, перебирая ткань и протирая кольца от несуществующей пыли. Через пару минут спустился хозяин шикарных хором в атласном алом халате. Чонгук повёл носом отвращенно, отпихивая рвотный позыв: от Хейше за несколько метров разило приторными цветочными духами. Черёмуха, кажется. - Доброе утро, господа, - голос достаточно бодрый, но хриплый от постоянного курения. Ше прошёл на кухню и налил себе воды, в то время, как все трое встали, поправив костюмы, - прошу за мной, полагаю, вы заждались. Все молча поднялись за зрелым главой клана на второй этаж, стены которого полностью обиты красным бархатом, а пол и потолок зеркальны - пафос во плоти. За одной из дверей слышится какое-то копошение и шуршание - Гук не ошибся. Парни проходят дальше, в конец коридора, где и находится кабинет Хейше. В сердце Чонгука неприятно закололо, в душу закрылась тревога: переговоры почти на носу войны - реальный риск. Парень быстро достал телефон и напечатал сообщение перед тем, как они вошли в темное помещение, которого, с первого взгляда, тут вобще быть не должно, судя по фасаду здания. Хейше заходит за деревянный стол и садится в крутящееся кресло на колесиках, а Пантеры устраиваются на трёх стульях, уже приготовленных заранее. Рядом с Ше встают три слуги, достаточно крепкого телосложения, что сильно напрягает Чонгука: обычно лишь верный немой китаец, правая рука Волка присутствует при переговорах. Чонгук тянется во внутренний карман пиджака, будто поправляя, а на деле включая аудиозапись прямо в чате с Намджуном, на всякий случай. Благо, яркость на минимуме и экран не просвечивает. - Итак, из-за чего состоялся столь скорый визит в мою скромную обитель? - Чонгука чуть не кривит от миленькой учтивой улыбки. Он сжимает челюсти так сильно, что, кажется, зубы раскрошатся сейчас. "Чонгук. Не думай об этом. Держись, ты должен быть сильным и терпеливым. Это твой долг. Будь сильным". Мысленная мантра успокоила его слегка и он начал спокойно, продолжая сминать платок в руках - последнее, что осталось от матери. Да, он ненавидел её головой. Но любил её всем остальным, что у него было - сердцем и душой. - Хейше, четыре дня назад Чон Хосока ранил снайпер. Учитывая, что Хоб.... Хосок является уважаемым в клане и стоит в его главе, а ранение серьёзное, и даже очень... - губы Ше тронула еле заметная улыбка, вошедшая за долю секунды, но Гук уловил её, впиваясь ногтями в платок, сжатый в кулаке, все же оставляя красные следы ногтей, - это может, - "Гук, держись, ради Хосока, ради Тэ, держись", - может послужить началом серьёзного конфликта между нашими кланами. - Да... Я... - нет, Чон видит его насквозь, чувствует минимальную эмоцию, даже зарытую внутри на километры, считывает каждое движение, дрогнувшую мускулу - он видит все; он чувствует липкое горячее ликование, скрытое под маской бесстыдной игры. "Молю, держись. Ты клялся. Ты не имеешь права сорваться. Не сейчас. Не ты. Не перед тем, кому не дозволено видеть твою слабость". - Но я не понимаю только одного, Чонгук... Почему это должно вызвать конфликт между нашими кланами? - Чон улыбнулся натянуто, что выглядело как оскал: ему лень играть безразличие сейчас. - Потому что это был член твоего клана, - улыбка сошла, оставляя на лице горящий взгляд и пульсирующую венка на виске. - Член моего клана? - как правдоподобно. Не знай Гук Хейше, может и поверил бы. Чонгук достал из портфеля поддельные документы и бросил на стол, подвигая к Ше следом. - Его поддельные документы, - глава взял их с "интересом". Гук открыл галерею и показал фотографию переписки Джина с Нидзеем, известным им как Донам, - и переписка. - Да, это Нидзей, - Ше не хотел говорить дальше, но... Много доказательств уже сейчас - ожидаемо. Как хорошо быть готовым на все случаи жизни... - Я не давал ему приказа ранить главу клана... - Прекрати этот цирк. - Чонгуку тошно уже от этой глупой лжи. Близнецы переглянулись, встречаясь взглядами перед Гуком, - Ты дал именно этот приказ ему. Все бы шикарно, только я ранил его в плечо, а он оставил кровь. И гильза, заодно, - Чон цыкнул, будто сожалея. Терпению конец, - Поэтому я тут. Потому что Хосок сейчас не в строю из-за твоей провокации, - Гук откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. Внутри все пылало адским огнём сожаления: дурак, ДУРАК!!!! Надо было держаться... Улыбка?? Чону показалось, или именно она показалась на лице Ше? Нет. Ухмылка. - Есть такое дело... - Хейше оперся ладонями на дубовый стол, вставая, отчего кресло качнулось, - ты... не думал, так, между делом... - глава, явно разъяренный, но довольный чем-то обошёл стулья, на которых сидели парни и навис над Чонгуком сзади. Братья развернулись, кладя руки на кабуру пистолетов, а Чон продолжал незаинтересованно смотреть перед собой, - что, если там, в вашем Сеуле убили Волка, и сделали это не Пантеры... - глаза Чонгука медленно начали распахиваться: это была ловушка, не сработавшая как надо, но сработавшая по-другому. Они так и не нашли крысу, она рядом... Волк склонился над ухом Гука и сказал вполголоса хрипло, - значит там еще один Волк, которого ваши Кисы никак не поймают, - Чонгук вскочил на ноги вместе с друзьями, доставая пистолет, и развернулся к хозяину дома, прожигая того взглядом: оскорбление клана, наказуемым смертью. Чонгук стреляет в стену за Ше. - Хейше. Это последнее предупреждение тебе, - Гук сжал в кулаке платок, говоря предостерегающе, - Ты прекрасно знаешь, что переходишь черту. - Мне не нужно твое предупреждение, - снова улыбка, переходящая в психопатический смех. - Что ты.. - глаза Чона расширяются за секунду из-за приходящего осознания. Слуги. Хэ. Мун, - Нет! - Чонгука хватют сзади в жесткие объятия, синхронно раздаются три выстрела и ударяется об пол гулко тело. Парень чувствует, как крепкие пальцы вливаются в его широким плечи, перенося на них весь вес... Мунгю понял на долю секунды раньше, заслоняя от пули, принимая на себя две, взамен. Ноги почти не держат, лишь воля помогает. Изо рта Муна течёт тонкая струйка крови, стекая на плечо и шею парализованного Гука - Я выполнил долг, - последнее, на что ему хватило сил, перед тем, как грохнуться на пол рядом с любимым братом, смотря на него с нежностью, пока взгляд не остекленел, застывая льдом. Второе упавшее тело друга отрезвило его сознание, выводя из транса. Чонгук ударил Хейше в скулу с такой силой, что тот упал, направляя пистолет в голову Волку. - ТЫ СБРЕНДИЛ, БЛЯТЬ??? - глаза уже не пылают, они горят бешеным голубым пламенем, готовые все тут сжечь, даже самого Чона. Ше утер кровь с разбитой губы и зашипел, сумасшедше улыбаясь. - А теперь осознай, - Хейше смотрит ликующе в горящие дико омуты глаз Пантеры, - Там сейчас твоя шлюха, Тэхён, - Чонгука полоснуло по сердцу жгутом. Он узнал о его медвежонке. Внутри что-то мечется, рвется, скребется, - и он подохнет там, вдали от тебя, - из глаз Чонгука брызнули жгучие горячие слезы, рекой стекающие по щекам, понимая: он не может защитить его. Не может защитить любовь свою, которая так ему верит, так в нём нуждается. Гук закричал от беспомощности и боли ужасной, что раскромсала его всего, грохаясь на колени. Он не смог. Не исполнил свой долг. Хейше поднялся на ноги, возвышаясь над разрушающимся врагом, - а ты подохнешь тут. Раздается выстрел, тело пронзает резкая боль, но Чон не чувствует физической боли, умирая от моральной. Чонгук хватается за сердце, задыхаясь от горя, и падает на пол с мучением на лице. Ещё один выстрел, но сердце уже остановилось, а последняя слеза скатилась по лицу, исчезая в шелковистых волосах.

Taehyung's chat:

Я люблю тебя.