sei gehorsam, armbandträger

— was musst du sagen? — бродяга выжидающе смотрит на него. брут знает только одно слово на этом языке дьявола. и шепчет его, словно панацею: — d-danke. — хороший мальчик. armbandträger. — брут стонет. его гордость рушится, как пирамида из карт, будто её никогда и не было. он подставляется под грубые пальцы бродяги, открываясь сильнее. бродяга берет его, — пока пальцами, — слишком рвано и быстро, брут не понимает, как подстроиться под такой темп — но это доставляет какое-то извращенное удовольствие. всё это — чужой язык, ломающий привычную речь, интонации бродяги, по которым брут понимает, что тому нужно, почти-волчий взгляд, которым бродяга неотрывно смотрит на него, его пальцы внутри — все это доставляет какое-то извращенное удовольствие. бродяга резко убирает пальцы, и бруту почти физически плохо от этой незаполнености, он хочет выгнуться, хочет снова почувствовать их в себе, но... — genug, — говорит бродяга не терпящим возражений тоном. и когда брут непонимающе смотрит на него, переходит на нужный язык: — я не разрешал тебе стонать. брут едва сдерживает ещё один стон. от такого бродяги — сносит крышу. от такого — с уверенным взглядом, с огнём в глазах, с горящими касаниями и жадными поцелуями. от прежнего брута почти ничего не остаётся. только внешняя оболочка — и желание скулить, умолять о продолжении. но брут выше этого. бродяга продолжает на него смотреть. и не предпринимает ничего. это проверка. испытание. для них обоих. и брут знает, как создать шоу. брут может не говорить на этом языке, но он скажет на другом. языке тела. он ловит взгляд бродяги. усмехается. и запрокидывает голову, открывая шею. сглатывает слюну. смотрит на него из-под опущенных ресниц. меняет правила игры на ходу. становится не ведомым — ведущим. и бродяга это чувствует. но не пытается ему мешать. он знает, что это шоу устроено только для него. брут проводит кончиками пальцев по шее. спускается ниже, к груди. трёт затвердевший сосок, прокатывает между пальцами. бродяга неотрывно следит за ним, словно волк за добычей. за каждым движением. они оба возбуждены, и даже не пытаются это скрыть. им незачем скрывать — в этом шоу нет ограничений, в этом шоу нет проигравших. есть только взгляд бродяги, есть только пальцы брута, есть прерывистое дыхание и широкие ухмылки. есть брошенный друг другу вызов. брут раздвигает бедра шире, позволяя бродяге отчётливо видеть каждое свое движение. и ведёт пальцами ниже. касается внутренней стороны бедра, игнорируя стоящий член и растянутый вход. и... бродяга бросает: — genug. — и брут замирает. рука остаётся на бедре. он не принадлежит себе, не принадлежит ему. он застывает, словно античная статуя. — schöner junge. sei still. бродяга сам убирает его руку. пару мгновений позволяет себе полюбоваться своим творением. а после прижимается головкой к его входу. рывком входит в него, выбивая из лёгких воздух, заставляя его распахнуть глаза. входит — и останавливается. даёт возможность привыкнуть. брут чувствует себя слишком. слишком заполненным, слишком не-растянутым, слишком подготовленным. слишком. бродяга читает что-то на его лице — и усмехается. садистски медленно выходит из него почти до головки, и — снова вбивается. брут скулит. бродяга ускоряется. свободной рукой скользит по его бедру, талии, поднимается к груди — возвращает бруту его путь. касается соска, трёт его, перекатывает в пальцах. бруту слишком хорошо. он сжимает простынь в руках, пытается подмахивать чужим движениям, пытается коснуться бродяги — он уже ничего не осознает. бродяга сводит его с ума бешеным темпом, касаниями, взглядом... главного инженера полиса довел до помешательства изгой. только не уточняйте, как. этого слишком много. брут кричит, вскидывая бедра. его трясёт, он хватает воздух. кажется, хнычет. бродягу хватает на пару движений — он начинает вбиваться в него быстрее, а затем обессиленно падает рядом. тяжело дышит. в глазах горят все те же огни. отдышавшись, усмехается: — надеюсь, тебе понравилось, armbandträger. потому что мне — очень, — впервые не переходя на свой безумный язык.