Не сказочная жизнь

      — Солнышко, просыпайся, — ласковый голос мамы мягко будит, прогоняя отголоски сна. — Мэри, в школу пора.       Пусть я уже и была весьма взрослой, чтобы мама будила меня, но этот наш утренний ритуал продолжался уже несколько лет, и нам совсем не хотелось прерывать его. Было в нём что-то особенное.       Я начинаю ворочиться, с губ срывается неразборчивое мычание и уже привычная мне фраза: «ещё пять минуточек».       Мама вздыхает, качает головой и уходит с улыбкой на устах.       — Разве что если только пять.       Ровно через пять минут я разлепляю веки, встаю с кровати и потираю глаза. В комнате тускло и серо, солнечный свет практически не пробивается сквозь плотную ткань штор. Я раскрываю их, но светлее особо не становится. За окном лежит покрывало из снега, переливается мелкими искорками и красиво блестит.       Я умываюсь, завтракаю. Мама приготовила бутерброды с сыром и колбасой. Запихиваю их за обе щеки, запиваю чаем и иду собирать портфель. В коридоре снимаю верхнюю одежду, накидываю тёплую пуховую куртку, на голову белую шапку с бубоном — раньше я на дух её не переносила, а сейчас расстаться не могу, — на шею вязаный шарф, а на ноги длинные сапоги.       Выхожу.       Слишком яркий свет от снега резко бросается в глаза, слепит, из-за чего я первые несколько минут жмурюсь, не в силах смотреть даже себе под ноги. Вскоре адаптируюсь, прохожу сквозь извилистую дорогу — её ещё не успели очистить, так что это даётся мне с трудом, — перехожу дорогу и захожу в школу.       В классе меня уже ожидает подруга, сидит за партой и от скуки вертит ручку между пальцев. Здоровается со мной, обнимает, тут же засыпает меня вопросами, начинает балаболить и рассказывать о новых отношениях. Я ещё не успела отойти от её предыдущего хахаля, как она рассказывает о новом. Для меня это всё было дико и странно, я никогда ни с кем не встречалась, так что и понять насчёт срока отношений не могла. Может быть, это было нормально, что они встречались всего пару недель? За пару недель тоже много чего может произойти.       Начался урок.       По наступлению перемены Майя тут же потащила меня в буфет, несмотря на то, что с момента прибытия в школу прошло меньше часа. Она купила булку с абрикосовым джемом, горячий чай, и села за стол, принявшись запихиваться.       Она снова о чём-то трещала, эмоционально рассказывала о том, как ей хорошо с новым парнем и совсем не замечала того, что мой вид был крайне поникшим и невесёлым.       В конце концов закончив болтать, она вдруг решила поинтересоваться, почему я такая грустная? Легонько толкнула в плечо и спросила, не погода ли так на меня влияет? Мне же казалось, что дело было совсем не в ней.       Совсем скоро должен был наступить Новый год, а праздничного настроения как не было, так и нет. Ссоры мамы и папы сильно расстраивали меня, а успеваемость в школе оставляла желать лучшего. Мне не хотелось расстраивать родителей, но по факту так оно и происходило. Мне казалось, что причиной их ссор была именно я. Кто-то однажды невзначай ляпнул, что причиной их скорого развода тоже стану я. И это расстроило меня ещё сильнее. В груди что-то неприятно заныло и защемило.       — Мэри?       Я подняла глаза на подругу. Теперь она не была столь энергична, как до этого, а на её лице выражалось беспокойство.       — Да, наверное погода, — согласилась я, кивая в сторону окна.       Ветер стал сильнее, из-за чего ветки деревьев стали сильнее шататься из стороны в сторону. Пошёл снег, а вместе с ним и косой дождь. Окна покрылись прозрачной росой, за которой улица казалась мутной и расплывчатой.       — Знаешь, о чём я думаю?       Майя внимательно посмотрела на меня и даже перестала жевать булку. Кажется, мой серьёзный тон и сосредоточенное лицо озадачили её.       — Хочу быть кошкой, — на полном серьёзе сказала я, хмуря брови.       Услышав это, Майя тут же прыснула смехом, будто я взболтнула какую-то несусветную глупость.       — Чего? — поперхнулась она, а я снова повторила:       — Кошкой быть хочу.       Уняв прилив истеричного смеха, подруга смахнула выступившую слезу с уголка глаза.       — Ты с таким серьёзным лицом это сказала! Ты бы себя видела! — всё не унималась она.       В столовой было почти пусто и весьма тихо, так что те немногие присутствующие сразу же обратили внимание на нас.       — Я уж подумала, что у тебя что-то серьёзное случилось, а она…ой, не могу! Кошечечкой захотела стать!       — Майя, перестань, — поджав губы, я одёрнула подругу, уже жалея о том, что сказала это. За спиной послышались тихие смешки и шушаканье. — Просто…у котиков же такая классная жизнь! Сидишь себе где-нибудь в мягком кресле, все тебя любят, за ушком чешут, кормят три раза в день, убирают за тобой, прощают любую шалость, стоит только невинные глазки состроить. А если кот ещё и породистый…       — К нему тогда вообще относятся, как к королю.       — Именно! — воскликнула я. — А у людей слишком много забот и проблем. В школу сходи, уроки сделай, выполни домашние обязанности. А потом всё тоже самое, только вместо школы универ, работа и семья, которой тоже нужно уделять время!       Майя покачала головой, мол, да, тут не поспоришь. Доела булку и подпёрла щёку ладонью.       — В какой-то мере ты права. Но не стоит так сильно загоняться. Просто живи, не напрягайся так сильно и по возможности избегай стресса, — с видом знатока говорила она. С её уст всё звучало очень просто, хотя на деле всё было намного сложнее.       — Ты не понимаешь! — вспыхнула я. — Как стресс вообще можно избегать? Ты живёшь себе, никого не трогаешь, а потом БАМ! И тонна стресса наваливается на тебя огромным снежным комом!       — Ты слишком всё драматизируешь.       — Ничего подобного!       — Ладно. Бог тебе судья, — вздохнула та. — И да, я знаю, что ты атеистка, захихикала она.

***

      Проснулась я от того, что на коже ощущался кошмарный холод. Мама ещё не будила меня, а значит вставать было ещё рано. Я подумала было, что с меня сползло одеяло, как это бывает обычно, упало около кровати и валялось сейчас на полу. Не открывая глаз, я протянула руку, чтобы натянуть его на себя, однако ощутив на ладони что-то мокрое и ледяное, моментально распахнула глаза, пробуждаясь.       Вокруг меня сплошь и рядом был снег. На голову капал отвратительный дождь, а метель была такой, что от снегопада немели конечности. Сердце упало куда-то глубоко в пятки, а ужасное осознание моментально пронзило меня насквозь, как остриё наконечника стрелы.       Я НАХОДИЛАСЬ НА УЛИЦЕ!       Быстро нарастающая паника накрыла меня с головой, как лавина. Я решила, что это всего лишь сон. Реалистичный, чёрт его дери, сон! Попыталась проснуться, предприняла всё, чтобы вернуться в свою тёплую постель: потрусила головой так сильно, что едва не хрустнула шея, попыталась побить себя по щекам, но ничего не получилось. Тогда я решила встать и вернуться домой, чтобы разобраться, что, в конце концов, произошло, и почему я находилась на улице, однако стоило мне попытаться встать на свои ноги, как я тут же потеряла равновесие и рухнула на четвереньки. Только сейчас я заметила, что вместо рук у меня было лишь их жалкое подобие: пальцы будто обрублены, а из них торчат острые, как сталь, коготки. Кожа бледная-бледная, на ней видны трещины и ранки. Никакой одежды, никакой курточки, никакой бесячей шапки…и как же без них было ужасно!       — Ребята, смотрите какая смешная кошка! — захохотал кто-то в стороне, тыкая в меня пальцем. — Сама лупит себя по морде и пытается ходить на задних лапах!       — Во чума! — воскликнул второй мальчишеский голос. — А что, если у неё совсем кукуха поехала? — засмеялся он, подцепляя ногой жменю снега и бросая её в меня.       Я ощутила, как рефлекторно поджались уши к голове. Сделав шаг назад, я с опаской посмотрела на кучку малолетних бандитов.       — Фу, она же стрёмная! — воскликнул третий, швыряя в мою сторону камнем. Я едва успела увернуться. — Как её вообще земля носит?       — Походу скоро носить уже не будет. Ты гляди, ей поди, совсем не долго осталось. При минусовой темпе быстро коньки отбросит!       Снова разразился недоброжелательных смех.       Меня стали усердно засыпать снегом, из-за чего я попятилась назад. А когда ребятня стала лепить снежки и бросаться уже ними, и вовсе дала дёру. Я чувствовала, как снежные комки ударяют спину, как тощее тело бросает в разные стороны, как прижимает к земле, как заносит лапы, не державшие собственный вес. И с какой болью отзывается каждый удар. Казалось, будто это были не обычные снежки, а раскалённые куски металла, наносящие измученному телу необратимые увечья.       Стоило оторваться от банды хулиганов, отдышаться, как новая беда не заставила себя долго ждать. Громкий рык на ухом, ледянящее душу дыхание и тяжёлые шаги заставили замереть на месте. Забыть напрочь обо всём. Я медленно обернулась и сама того не ожидая, зашипела и завопила не своим голосом: жутко и мерзко. Огромный пёс, больше меня раза в три, оскалил зубы, обнажая острые клыки. Вопль, кажется, ни капли не испугал его, а лишь наоборот, раззадорил, разозлил. Он кинулся на меня, наровя разодрать на куски, и я снова ринулась бежать, спасая собственную шкуру. Когда казалось, что сил уже не было, я оборачивалась, видела зловещий оскал, слышала устрашающий рык, и бежала быстрее. Настолько быстро, насколько было способно это полуживое тело. Я чувствовала, как силы стремительно покидают меня, и прекрасно осознавала, что пёс готов гнаться за мной ещё долго. Он громко лаял и клацал зубами, неоднократно цепляя мою тушу клыками. На задних лапах и спине прорисовывались алые полоски, собирались в кровяную росу и капали на белый снег.       Когда я поняла, что бежать уже не выйдет, когда лапы стали совсем ватными, в голову пришла безумная идея: коты ведь умеют лазить по дереву. Выходит, я тоже могу! Шанс того, что у меня ничего не выйдет, высок, однако если я ничего не предприниму, шанс того, что меня сожрут, ещё выше!       Терять было нечего, я добежала до ближайшего дерева и с разгону поскакала по его коре, выпуская когти наружу. Казалось, будто я всю жизнь лазила по деревьям, настолько это оказалось легко.       Разъярённый пёс стал у дерева, стукнул по нему передними лапами и попытался забраться наверх, но, как и следовало ожидать, не смог. Какое-то время он ещё кружил у дерева, наблюдал за мной и громко лаял, однако когда с подъезда вышла крикливая бабулька и наорала на него за шум, свалил, будто его здесь и не было.       Сердце колотилось быстро-быстро, холод на время отступил, раны пекли, а желудок сжимался до размеров сморщенной изюминки. Что-то сосало под ложечкой, ведь внутри было ужасно пусто. Наверняка, в рот этой кошки давно не попадало и крохи какой-нибудь пищи.       Отдышавшись и убедившись, что никакой угрозы больше нет, я медленно слезла с дерева. Спрыгнула с него и приземлилась прямиком на лапки. Потресканные подушечки сразу же ощутили сильный дискомфорт. Поморщившись и отряхнувшись от снега, который насыпал на макушку, пока я пережидала затишья, я отправилась на поиски хоть какой-нибудь пищи.

***

      Время шло, я одиноко бродила улицами, надеясь, что меня никто не заметит, что никто не докопается и не решит причинить вреда. Единственной пищей на сегодняшний день был кусочек чёрствого хлеба, который не доели голуби.       Уже смеркалось, зимой темнело рано, а светлело поздно. Я пыталась найти место ночлега, чтобы было потеплее, но, как назло, все попадавшиеся по дороге подъезды, были закрыты. Я вновь залезла на дерево, забираясь как можно выше, прижалась к центральном стволу и прикрыла обмёрзшие лапки хвостом. Было холодно и голодно, желудок по прежнему ощущал пустоту. Я прикрыла глаза, надеясь, что смогу дожить до следующего утра.

***

      Как оказалось, жизнь кошек не была такой сказочной и беспечной, как мне казалось раньше. Многие из них не были домашними и буквально жили в условиях выживания. Боролись за пищу с другими котами, убегали от собак, пытавшихся полакомиться ими, надеялись не наткнуться на людей, желавших причинить им вред, надеялись найти убежище, температура которого была бы хоть немного выше, чем на улице.        Я мечтала быть кошкой. Домашней, пушистой. У которой есть кров над головой, любящие хозяева, вода, еда в постоянном доступе и тёплая лежанка. Мечтала, и даже не задумывалась, что уличным котам приходится отнюдь не сладко. Что их жизнь — сущий ад на земле. Что просто кушать и спать без забот — не их вариант.       С этими мыслями я проснулась. На дереве. Всё-таки это был не сон.       Мне приснилось, что я была дома, за мной ухаживали и любили. Я была послушной кошечкой и любимицей хозяйки. Сидела у неё на коленях и мурчала под песни с магнитофона, массируя её ноги лапками. Она гладила меня по голове и одевала в вязанную шапочку и кофточку.       Захотелось плакать.       Я отправилась на поиски дома. Своего дома. Я не понимала, где нахожусь, как туда попасть, и где моя мама. У меня в голове не укладывалось, где находилось моё настоящее тело, раз уж я настоящая была здесь? Возможно, меня не было дома. Интересно, беспокоился ли отец из-за моего исчезновения? Успокаивал ли маму? Она, очевидно, места себе не могла найти. Она сильно любила и лелеяла меня.       Я шагала по снегу обмёрзшими лапками. Погода по-прежнему была хуже некуда. На окнах домов висели разноцветные гирлянды и искрили пёстрыми огоньками, быстро сменяющими друг друга. Я не могла в полной мере понять, какие цвета были, так что могла только гадать.       Дойдя до какого-то подъезда, дверь которого оказалась незаперта, я юркнула в него, дабы хоть немного согреться. Забилась в тёмный угол около закрытого под замок подвала и прикрыла глаза.       Тепло. Хорошо.       Меня сразу поклонило в сон. Возможно, это было и к лучшему. Пока я спала, голод практически не ощущался.       Тихо. Никакого снега и метели.       Я быстро уснула, в очередной раз отправляясь в царство Морфея.

***

      Каждый раз засыпая, я не могла предугадать, проснусь ли я на следующий день, ведь каждый день был ужасным испытанием. Квестом, который дано было пройти далеко не каждому.       В этот раз глаза я открыла не на дереве и даже не в тёмном подъезде. Я была в квартире. Но не своей. На мне было накинуто одеяло, а под боком лежали бутылки с тёплой водой. На полу около кресла стояли миски с кормом и водой.       Я ощутила моментальный прилив сил, стоило ароматному корму коснуться рецепторов носа. Соскочила с кресла, на котором сидела, и накинулась на еду, понимая, что ещё никогда она не была столь вкусной и аппетитной.       — Кушай, Маруся, кушай, — рядом раздался голос старушки и шорканье домашних тапочек. Тёплая рука легла на макушку и потрепала за ушком.       Неужели я в Раю?       Муркнув пожилой леди, я тут же стала тереться о её руку, выражая безмерную благодарность за то, что подобрала меня. Мне казалось, что раз уж я не смогла найти свой дом, то теперь заживу здесь, ведь добрый человек принял меня, обогрел и обеспечил вкусной едой.       Но не тут то было.       Всё было хорошо только в начале. Как оказалось, бабуля, подобравшая меня, была глуховатой и слеповатой. Она не раз наступала на меня, а услышав истошный крик, тут же извинялась и обнимала почти до удушья.       А ещё у неё был противный внук. Казалось бы, взрослый человек, а ведёт себя мерзко-мерзко. Не лучше уличных мальчишек, задиравших меня. Когда бабуля не видела, он дёргал меня за уши и хвост, подбрасывал в воздух и как бы ненарочно упускал на пол. Играл с огнём перед носом, обжигал усы и едва зажившие уши, хихикал и буцал, как футбольный мяч. Конечно, перед бабушкой он был паинькой. Гладил, прижимал к себе и делал вид порядочного юноши, непонимающего, почему противная кошка так его не любит.       В какой-то момент я снова оказалась на улице.       Был конец зимы, я думала о побеге, поскольку внук был невыносим, но откладывала его, понимая, что в такой холод я долго не продержусь. Но пацан посчитал иначе. Когда за его выходки я слишком сильно расцарапала его руки и лицо, пинком под зад он вышвырнул меня в подъезд, наверняка сказав старушке, что я просто где-то потерялась. Она долго искала меня, но я не отзывалась. Сердце обливалось кровью, ведь я сильно прикипела к ней. Однако возвращаться к внуку, который стал захаживать в дом бабули всё чаще, совсем не хотелось.

***

      Шло время, зима подходила к концу, но на улице было всё так же холодно. Даже ещё холоднее, чем до этого. Февраль не щадил никого и ничего. После домашней жизни самостоятельно искать пищу и ночлег оказалось ещё сложнее.       Голод уже долгое время мучал меня, уличные коты били и обижали, отгоняли от найденной пищи.       Так я бродила несколько дней, пока, в конце концов, не села на очередном дереве и не закрыла глаза.       На этот раз навсегда…

***

      Казалось, что другого шанса уже нет и не будет. Всё потеряно. Хрупкая жизнь, с которой я толком ничего не могла поделать, оборвалась. Ускользнула из моих пальцев, как стремительно текущая вода.       Я умерла. Что будет дальше?       Я не понимала, что будет ожидать меня. Не понимала, живу ли сейчас? Существую? Либо меня и вовсе нет? Говорят, что когда человек умирает, он ощущает спокойствие и умиротворение. Но меня сковывал ледянящий страх. Липкий и всепоглощающий.       Вокруг было темно. И страшно. Я была одна.       Но потом внезапно…       …я снова услышала голос мамы. Она будила меня, как и прежде, таким же нежным и ласковым голосом.       Я моментально распахнула глаза, увидела перед собой маму. Свою комнату, свою постель. Окинула взглядом свои руки, и поняла, что я — это снова я!       — Мэри? Что-то не так? — мама обеспокоенно глянула на меня, а я в момент соскочила с кровати и крепко обняла её. — Тебе приснился страшный сон?..       — Да, очень… — сквозь слёзы прошептала я, крепче смыкая руки на её талии.       Тело трусило и било мелкой дрожью. За окном по-прежнему был снег, а на календаре отметка, что скоро Новый год.       Ничего не изменилось, я всё в том же времени. Всё в том же теле. Это был всего лишь сон…       Сон.

***

      Когда дверь комнаты закрылась, я тихо разревелась, чтобы мама этого не видела и не слышала. Я до безумия была счастлива, что всё, что мне удалось пережить, было всего лишь сном.       Очень тяжёлым и грустным сном.       Поднявшись с кровати, я провела своё обычное утро: ванная, завтрак на кухне, портфель, сборы в коридоре, улица.       Всё та же одежда, та же улица и та же дорога, на которой сидела…лысая кошка, которая была точь в точь, как я видела в своём сне.       Что-то внутри оборвалось. Треснуло, как струны на скрипке. Взвыло страшным рёвом.       Я остановилась, пытаясь понять, не кажется ли мне то, что я вижу перед собой. Протерев глаза и ущипнув себя, я нервно сглотнула. Не кажется.       Я медленно подошла к кошке, склонилась над ней и погладила. Она дрогнула и посмотрела на меня с опаской своими печальными глазами, отлитыми из янтаря. Уши и лапы были обмёрзшими, как и во сне. Это она… Действительно она… Ошибки быть не может!       Обветренные губы задрожали, и слёзы снова хлынули из моих глаз, стремительно стекая по щекам. Сердце в груди запылало неистовым жаром.       Схватив кошку в охапку, я прижала её к своей груди, обернула в шарф и без лишних раздумий потащила домой.       Её не будет ожидать та судьба, которую я видела её глазами. Её не настигнет собака, не обидят коты или мальчишки, её не выкинут из дома, не станут бить и поджигать усы. Миска всегда будет полна, место будет мягким, а ласка будет огромной.       Мама будет не в восторге. Но она примет её. Обязательно. И всё у нас будет хорошо.       Теперь хорошо.