Мы оба, к несчастью, идеалисты...

Это был не первый раз, когда он видел перед собой совершенно пустой и холодный взгляд зелёных глаз. Всё верно, аль-Хайтам одаривал его таким взглядом каждый раз, когда они пересекались. Неважно где это было, на улице, в академии или даже дома. Он всегда смотрел так. Без каких-либо чувств, без какой-либо оценки и Кавех прекрасно знал почему его взгляд всегда был таким. Тут не нужно быть гением или проходить повторное обучение в даршаре Вахумана, да даже та штука, ради которой он сейчас жертвовал своей жизнью тут не нужна, ведь всё до боли просто. Ему всё равно. Не то чтобы он слишком хороший для того чтобы не строить догадок о других людях, нет, ему просто наплевать на других людей, а раз так, то и смысла их изучать у секретаря Академии попросту нет. Кавех с самого начала знал, что эта корона ему ни к чему. Капли дождя стекали по золотистым волосам юноши, что даже в такой мрачной обстановке леса позволяло будто бы ощутить капельку тепла исходящего от солнца. Зачем он сюда пришёл? Что он хотел доказать? Что аль-Хайтам был не прав? Но это не правда. Что он достоин чего-то большего, чем жить в долгах на плечах у своего младшего? Возможно, но… Крепче сжав в руках изумрудную корону Кавех поморщился. Холодный металл с силой впился в руку света Кшахревар. Вместе с холодными каплями дождя на землю стекла первая капля крови, которая моментально исчезла в тёмной поверхности земли. — Я изучал историю и антропологию, проводил бесчисленные эксперименты над человеческой природой и в результате моего исследования я пришел к выводу, что грехи заложены в самой природе человечества. Наша природа порождает конфликт, а конфликт порождает разрушение, такова неумолимая истина. Я вижу, что ты прекрасно это понимаешь, Кавех, — призрак усмехнулся смотря на нахмурившееся лицо великого учёного, который сейчас полностью растерял свои жизненные убеждения и готов продать ему свою душу. — Ты расстроен? Напуган? В отчаянии? Я помогу тебе чтобы это не было. Ты сможешь использовать людей так как того захочешь. Люди слишком глупы, чтобы понять, что они ничтожны. Покажи мне своё отчаяние, великий творец, свет Кшахревар, Кавех. Прими мой путь, — руки призрачного учёного, который уже давно погряз в своей ничтожной мечте, потянулись на встречу к его новому сосуду. Корона в руках Кавеха засветилась. Камни определённо были чем-то вроде капсул, в которых запечатаны воспоминания. Маленькими, скорее всего очень слабыми и ненадежными, но сейчас, когда юный учёный находился в потерянном состоянии этого было достаточно. Достаточно, чтобы утратить свою волю и поддастся этим бессмысленным воспоминаниям и теориям. Возможно, люди и правда настолько поверхностны. Единственное, что они могут отвечать заведомой реакцией на стимул. Очевидно. Глупо. Так по идиотски. Да, Кавех понимал, что это будет его самый позорный уход, но он устал. Устал от всего, что могло произойти в этой жизни. Устал притворяться, что всё хорошо, что ему не больно, что он не чувствует своей вины. Он устал делать вид, что до сих пор любит рисовать и свою работу. Наверное, так будет даже лучше, ведь, а по факту, что у него осталось? Работа, на которой ты стараешься выдавить улыбку из клиента? Комната в чужом доме? Его гордость? Хотя, какая гордость? Увидев на лице мужчины полное смирение призрак в очередной раз растянулся в ухмылке и уже готовился к новым ощущениям в чужой плоти. Он слишком слаб, слишком наивен, а его напарник тот ещё гад. Стоит и смотрит как тот умирает. Спокойно закрыв свои янтарные глаза Кавех уже был готов полностью поддаться этой размеренной темноте, но почему-то именно в этот момент, в момент, когда он был готов попрощаться с теми крупицами, которые держали его в сознание, он услышал треск, будто разбилось стекло. Люди слишком просты. Они полны инстинктов и это один из них. Реакция на раздражитель. Он обязан повернуться на шум. Он обязан удовлетворить своё любопытство. — Это исследование ошибочно. Человеческая природа не так однозначна, — Кавех вновь столкнулся с этим взглядом. Пустым, безжизненным и таким холодным, что это пробрало до самых кончиков пальцев, но в этот раз он видела там насмешку, превосходство. Аль-Хайтам победил. В этот момент корона выскользнула из рук учёного оставив ещё пару царапин на ладонях. Не было шума столкновения с мягкой землёй или ещё чего-то похожего. В эту секунду стало слишком тихо, слишком темно, ведь немного раздражающий стрекот от света капсул и их изумрудное сияние полностью растворились в мрачной и сырой земле, которая очень быстро впитывала скатывающиеся по короне капли крови. Кавех проиграл. Его спасли.

***

Юноша с копной светлых волос, которые были небрежно заколоты красными заколками, очень быстро стал приближаться своим лбом к гладко отполированной барной стойке. Это столкновение предотвратила чья-то крепкая мужская рука, ведь тот, кому принадлежала эта рука прекрасно знал, что после этого, завтра появится куча сплетен о том, как свет Кшахревара «поцеловался» со столешницей в баре в самом центре Сумеру. Этот жест заставил виновника происходящего недовольно нахмуриться и пробудиться от своего недолго сна. Приподняв локоть своего знакомого парень достаточно крепкого телосложения с небольшой силой потянул того за собой, чтобы помочь встать. — Кавех, пора домой, — низкий баритон заставил всё внутри перевернуться с ног на голову. Кавех прекрасно знал чей голос может так на него влиять. Да что тут скрывать, все кто был хоть в каком-то подобии близких отношений с ним знал об этом. — Ты забыл? У меня нет дома, — в глазах, которые всегда напоминали секретарю самые чистые рубины, начали скапливаться капельки слез. Его сосед сейчас заплачет. Аль-Хайтам не знал, что случилось на этот раз, но оставить его здесь он не мог. Не сегодня. Не в этот раз. Ещё не время. Так он оправдывался каждый раз и, наверное, продолжит так делать и дальше. Ведь ещё не время. — Кавех, пошли к нам домой, — обладатель зелёных глаз слегка улыбнулся, когда получил в ответ какое-то невнятное мычание, которое выражало согласие и спокойно положил предостаточно моры на барную стойку. Кавех не умел останавливаться так же как и пить. — Хайтам, — послышалось тихое бормотание со стороны златовласого архитектора как только за двумя мужчинами закрылась дверь бара. Одного этого стало достаточно, чтобы всё тело лучшего выпускника Хараватата напряглось, словно натянутая струна, но промычать что-то в ответ он всё же смог. — Я бы хотел… Наверное… чтоб твои глаза не были такими… холодными… — было слышно, что Кавеху сложно не то что мысли свои выстроить в цепочку, а даже просто высказать уже сформированные. — Ты… Один, кто не может… Да, Кавех не смог закончить то, что уже долгое время заставляет его падать в бездну отчаяния всё глубже и глубже, но… Ему и не нужно было. Тот, кому нужно и так понял всё прекрасно, вот только… Завтра утром аль-Хайтам снова поругается на своего соседа за выпивку. Они снова поругаются. Он снова будет смотреть на него таким же холодным взглядом. Единственно… Кавех никогда не узнает, что пока что это самый теплый и наполненный эмоциями взгляд, который может позволить себе аль-Хайтам. Возможно, когда-нибудь, когда Кавех назовёт его «Хайтама» в трезвом виде или ещё позже, когда аль-Хайтам поцелует его, чтобы тот запомнил, Кавех увидит всю ту теплоту, которую суровый секретарь скрывает за слоем льда. К несчастью, они оба идеалисты, которые не смогут показать свои шрамы даже друг другу. Пока что