Sunset in Sydney

Февраль 2023… В один жаркий февральский вечер, в белом двухэтажном доме на берегу Тасманова моря, вдруг раздался радостный крик одного из живущих в нём мужчин: – Хооо-яя, смотри, что я нашёл! – Чего ты так разорался, дорогой?! Суни аж подскочил от испуга! – спрашивает Минхо, заглядывая через плечо своего мужа, Чана, пытаясь понять причину суматохи, которую тот навёл. – Что у тебя там? Переезд в их новый домик, на востоке Сиднея, шёл полным ходом. Повсюду стояли коробки с вещами и только перевезённая мебель, а на улице во всю пекло февральское солнце и кричали чайки, лавирующие над водой. А чуть поодаль от дома во всю тренировались сёрферы и шумели волны, превращаясь в пышную белую пену, добираясь до песка на берегу. – Ну извините, что напугал вас, котята. Смотри, это же тот самый день, помнишь? Когда мы наконец признались друг другу, – с умилением задаёт вопрос мужчина, держа в руках фото, на котором, повернувшись спиной к закату и пряча лицо в рукаве серой толстовки, стоял красивый парень, похожий на кота из-за своей позы и сморщенного носа, видневшегося из-под края рукава. – Конечно помню, такое ведь не забывается. Тем более, я тогда чуть не умер от неловкости, – забавно надув губы, отвечает уже совсем взрослый Минхо. – Не переживай, не ты один. Ты ведь тогда так сильно смущался, что я еле сдерживался, чтобы не заржать. И хватит меня бить! Хо-яяя! – заливисто смеясь, пытается успокоить младшего Чан.– Прошло почти 30 лет, а ты всё не меняешься! Хорошо хоть, что тогда не прибил меня и мы дожили до этого момента. – Чан, ты натуральный придурок! – пытается изобразить обиду Минхо, но его попытка с треском проваливается после первых же крепких объятий и россыпи поцелуев в щеки от его любимого человека. – Но ты всё равно любишь меня, – с хитрой улыбкой шепчет куда-то в макушку Чан, заключая Минхо в ещё более крепкие объятия.– Предлагаю устроить сегодня вечер воспоминаний за бутылочкой красного полусладкого. – Ц, раздражаешь, но я согласен. Коробка со старыми фотографиями так и просит, чтобы её разобрали. – Ага, как и остальные тридцать с чем-то, но это уже другой разговор, – обнажая зубы в солнечной улыбке, мурлычет Чан, всё ещё обнимая младшего и Суни, случайно оказавшегося между этими двумя. Январь 1997… Иногда даже несчастье может помочь обрести что-то очень ценное. Их свёл закат у моря, любовь к музыке и это самое несчастье. Кризис МВФ (Азиатский Финансовый Кризис) поглотил “азиатских тигров” и оставил миллионы людей без средств к существованию. От него пострадали множество стран и миллионы семей по всей средней Азии, но сейчас мы затронем историю одной южнокорейской семьи, сбежавшей от кризиса на другой континент, в незнакомую страну навстречу новой лучшей жизни. Семья Ли относилась к достаточно обеспеченным семьям небольшой деревушки Кимпхо. У них во владении была своя сеть ресторанчиков традиционной корейской еды, приносивших неплохую прибыль. Отец семейства – Ли Джисок, в молодости обучался на экономиста, что помогало в ведении бизнеса, ведь финансовая грамотность в разы упрощает многие аспекты работы, а также экономит затраты на бухгалтера. Джисок всегда был добродушным парнем с большим сердцем. Все в деревне знали его как примерного семьянина и человека с большой буквы. Он обожал своих детей и жену, и никогда не отказывал в помощи жителям деревушки. Его супруга – тётушка Сохи, была самой обычной женщиной и замечательной матерью, а также хорошей домохозяйкой. Она была на пару лет младше своего мужа и в своё время считалась самой красивой девушкой в Кимпхо. В неё были влюблены большая часть мужского населения деревни, а о красоте её глаз был наслышан каждый третий житель поселения. За двадцать лет брака у них родилось двое детей: Минхо – сын, немного язвительный, но очень добрый девятнадцатилетний парень. И Исо – дочь, в которой родители души не чаяли, всячески заботясь и опекая. Исо было 15 лет к тому моменту. Тот самый возраст, когда родительская опека уже в конец достала, но сделать с этим пока ничего не можешь. Между ней и родителями частенько вспыхивали ссоры на фоне каких-то запретов в отношении неё, но это не мешало Исо искренне любить и заботиться о них. Для многих соседей семья Ли была примером для подражания и эталоном дружного семейства. Впрочем, соседи были правы. Несмотря на все ссоры и недопонимания между старшим и младшим поколением, члены семьи всё ещё очень уважали и любили друг друга. Семейную идиллию мог разрушить только значимый фактор извне. И сделал он это ужаснейшим образом, подобравшись незаметно, но разрушив многолетнюю работу и спокойную жизнь. За последние полгода пришлось закрыть уже два ресторанчика из трёх. Продукты стали стоить каких-то немыслимых денег, поток посетителей снизился до опасного минимума, как и прибыль, которую рестораны почти не приносили. Поэтому, предчувствуя приближение полного банкротства, было принято тяжёлое решение уехать из родного дома, пока не стало слишком поздно. Вариантов для эмиграции оказалось не так уж много, как казалось сначала. Далеко не все страны ждут эмигрантов с распростёртыми объятьями. На рассмотрении у четы Ли были пару стран Южной Америки и пока развивающаяся Австралия. У второго варианта было преимущество в лице старого друга и бывшего одноклассника старшего Ли, который также переехал туда со своей семьёй из Кореи, но ещё 7 лет назад. Кажется, у мистера Бана было свое турагентство в Австралии, а также он помогал осваиваться своим соотечественникам после переезда. Возможно, он бы смог помочь и их семье с адаптацией. В последние годы было очень тяжело поддерживать связь, так как почта идёт ужасно долго, а звонки между странами стоят баснословных денег. Но память о старом друге и его семье, которая всегда была рада видеть всех членов семьи Ли в гостях, всё ещё теплилась глубоко в сердце. Поэтому семьёй Ли было решено в кратчайшие сроки отправить письмо с просьбой о помощи в эмиграции в страну палящего солнца и захватывающей дух флоры и фауны. Ответ не заставил себя долго ждать и уже через месяц все документы и вещи были собраны, а билеты на самолёт куплены. Дорога, между прочим, оказалась не близкой. Почти 10 часов на самолёте, а затем час до их нового дома в Сиднее. Австралия встретила семью Ли 35-ти градусной жарой и страшными мерзкими пауками возле дома, как выразилась Исо. После такой долгой дороги все эти факторы казались жутко раздражающими, а неизвестность пугала. Фактически, они взяли билет в один конец, понадеявшись на удачу и снисхождение небес. Острее всего стоял вопрос поиска работы для Джисока и устройство детей в учебные заведения. И, если с учёбой всё было попроще, так как начало учебного года для школьников было уже упущено, да и не зная английский на нужном уровне, дети банально не смогут начать обучение в этом году, то вот деньги нужны были срочно. Новый дом, по сравнению со старым был меньше минимум в два раза, одноэтажное серенькое здание вмещало в себе всего 4 комнатки и санузел. А также выглядел до грустного пустым. Пришлось забирать из Кореи только самые необходимые вещи, и как можно понять, домашний декор в них не входил. Пока что, помимо четы Ли и их детей, дом населяли: пара кроватей, один стол, дешёвенький кухонный гарнитур и несколько баулов с вещами. Очевидно, Минхо и Исо такой расклад вещей не шибко радовал. Они, конечно, осознавали приближающуюся бедность, но от этого факт переезда в чужую страну с почти неизвестным для них языком проще не дался. Исо оставила в Корее несколько близких подруг, с которыми дружила с начальных классов, а также художественную школу. Минхо в Корее было почти нечего терять. У него не было каких-то конкретных увлечений, да и назвать его уж очень общительным человеком тоже нельзя было. В школе он, конечно, общался с одноклассниками, но это было лишь для поддержания статуса “нормального парня”. С хобби тоже было туго. С детства мама предлагала маленькому Хо пробовать посещать разнообразные секции и кружки, но по итогу он не задерживался ни в одном из них даже на три месяца. Единственное, что хоть немного цепляло его— это музыка и чтение. Иногда он даже пытался пританцовывать и создавать небольшие простенькие хореографии, слушая хиты Уитни Хьюстон или Depeche Mode. Лишь в музыке Минхо находил свою отдушину и поэтому слушал её всё свободное (и не очень) время. Как раз в песнях своей любимой певицы Уитни он впервые услышал английский язык. Это было что-то сверхновое и неизведанное для 16-летнего Минхо. Позже он пытался разобраться в словах песни, которая сильнее всего ему приглянулась: Oh, i wanna dance with somebody I wanna feel the heat with somebody Yeah, I wanna dance with somebody With somebody who loves me Пела мелодичным голосом девушка из динамиков магнитофона. Тогда-то Ли Минхо и втрескался по уши в музыку. “Кажется, папа с утра говорил что-то об ужине с его другом и его семьёй. Значит пора бы уже собираться, судя по тому, как мама встревоженно бегает по дому в поисках нужного ей платья” – подумал про себя Минхо и отправился в их с сестрой комнату выбирать какие из двух брюк, наспех скинутых в сумку с вещами, ему сегодня надеть. Вообще, он, кажется, помнит чету Бан и их детей. Хена вроде как ровесница Исо, а Чан, её старший брат, был на два или три года старше самого Хо. Но в последний раз они виделись ещё в детстве, поэтому где-то на задворках сознания Минхо всё же переживал и побаивался идти в гости. Стоя в душном автобусе, набитым людьми, Минхо с упоением вспоминает минувшие деньки спокойной жизни. Когда они с семьёй могли себе ни в чём не отказывать, когда у них был собственный автомобиль и бизнес, когда можно было жить спокойно и не волноваться о завтрашнем дне. Все эти прелести беззаботной жизни канули в лету и не предупредили о дате своего возвращения. Минхо был взрослым мальчиком и прекрасно понимал, что переезд и другие неудобства, вызванные им, были обоснованы. Родителям и Исо и так было крайне тяжело. Все они оставили в Кимпхо, на Родине, часть своей души. Да и, обратного пути назад уже не было. Им всем придётся смириться со всеми тяготами новой жизни и нового места обитания. К слову, об Австралии. Австралия отличается от Кореи не только климатом, но ещё и не похожим на привычную нам очерёдность времён года. В отличие от Кореи, в здесь летние месяцы приходятся на зимний период, а с началом зимы в Корее – в Австралии наступает жаркое дождливое лето. К подобным различиям неимоверно сложно приспособиться. После февральской холодной погоды и пуховиков, приехать в 30-градусную жару – звучало как что-то нереальное. Вообще-то, Минхо всё ещё было тяжело. Он не представлял, чем будет заниматься в будущем и как дальше планировать свою жизнь. До кризиса у него уже были распланированы ближайшие 10 лет в мельчайших подробностях. Сначала – поступление в университет на специальность, которую ему выбрали родители ещё в детстве. Затем унаследование семейного бизнеса, и, возможно, женитьба на какой-нибудь приличной девушке. Жизнь должна была сложиться классическим образом под стать обычному корейскому парню. Но у судьбы были свои планы. И вот он здесь: едет в гости к людям из его давнего прошлого, не зная, что ожидает его впереди. Дом семьи Бан представлял из себя двухэтажное кирпичное здание, обвитое со всех сторон лозами винограда. По периметру были высажены какие-то неизвестные жёлто-оранжевые цветы и куча другой зелени: несколько деревьев, с десяток розовых кустов, и одно самое крупное дерево с раскидистыми ветвями, создающее ими приятный тенёк, которого так сильно не хватало в нынешнее пекло . Всё это создавало ещё более летнее настроение обстановке вокруг, несмотря на календарные зимние месяцы. Февраль здесь ощущался совершенно иначе и скорее походил на июль в Корее. После даже несильного морозца дома, всё это обилие растительности и стабильное солнце в зените, ощущалось таким чужим и странным. Рядом с резными воротами дома стоял припаркованный серебристый Nissan 180SX, который полностью приковал к себе внимание Минхо. Автомобиль выглядел как самая настоящая молния, а цвет только добавлял им сходства. По обеим сторонам, на дверях спортивного авто и правда красовались яркие жёлтые молнии, переливающиеся под лучами огненного австралийского солнца. Удивительно, что именно такая машина была выбрана кем-то из домочадцев, ведь, насколько помнил Минхо, она выпускалась именно для японского рынка, поэтому руль управления у неё находится с правой стороны, что должно быть не совсем привычно для австралийцев. Очень интересный выбор, а ещё интереснее посмотреть на хозяина этой "молнии". Дверь в дом украшали лозы винограда, которые обвивали всё крыльцо и спускались ниже по стенам. Чётко прослеживалась заботливая рука хозяйки, которая точно тратила не один час, занимаясь всеми этими растениями. На заднем дворе располагался сад, засаженный кустами роз и несколькими вишнёвыми деревьями. В этом месте хотелось проводить каждый свой вечер, читая любимую книгу-вот настолько оно выглядело тихим и умиротворённым. Честно говоря, помимо музыки у Минхо была ещё одна страсть – чтение. Он захватил с собой из Кореи свои самые любимые книги, в надежде перечитать их снова. Поэтому где-то в глубине души он уже представлял себя, лежащим на зелёной мягкой траве, читающим недавно купленный детектив Агаты Кристи. История обещала быть захватывающей, как и все прочитанные до неё. Мистер Бан приветливо встретил их на пороге дома и проводил вглубь, прямо в столовую. Там, за большим круглым столом, выполненным из красного дерева, гостей уже ждали миссис Бан и её дети. И тут-то Хо понял, что встрял по полной. Рядом с, вероятно, Хеной, девочкой лет пятнадцать на вид, с тёмными, наверное, выжженными на солнце, волосами и проступающими веснушками на щеках, сидел парень. Нет, это был не парень, это было воплощение прекрасного в одном человеке. На его скулах и носу, так же, как у Хены, россыпью солнечных поцелуев были видны светло-коричневые пятнышки, похожие на крошки молочного шоколада. В лицо Чана хотелось всматриваться, изучать каждую его черту. Выразительный нос, пухлые губы и яркие янтарные глаза, отливающие зелёным оттенком под солнечными лучами, пробивающимися сквозь тюль на широком панорамном окне. А вместо волос у этого парня были множество шоколадных завитков по всей голове. Их хотелось потрогать, ощутить их мягкость руками. Парень с ног и до головы был каким-то особенным, волнующим и притягивающим. Стоп. “Что ещё за мысли такие?” – вдруг пронеслось в голове Хо. Он никогда не ощущал таких эмоций по отношению к кому-либо в принципе. А тут сразу столько восхищений из-за какого-то кучерявого. Не похоже на Минхо. Совершенно. – Спасибо, что приехали к нам. Столько лет не виделись ведь, уже, наверное, успел забыть о старом друге. Я очень соскучился по тебе, Джисок, – произнёс слегка хрипловатым голосом мистер Бан. – Что ты, Джейк! Это вам большое спасибо за гостеприимство! Без тебя мы бы не смогли перебраться сюда и так быстро обжиться, знаешь, если бы не ты, то мы бы просто пропали, – выдаёт на эмоциях Ли Джисок. – Ой, ну прямо уж, не вводи в краску, Джисок. Мне бы хотелось, чтобы вы чувствовали себя в Австралии, как дома и ни в чём не нуждались. Всё-таки ты мне как брат, поэтому и твоя семья для меня очень важные и близкие люди. Сегодня мне бы хотелось заново познакомить наших детей друг с другом, я считаю, что им стоит подружиться и помогать друг другу в случае чего, – активно жестикулируя и улыбаясь широкой солнечной улыбкой, говорит глава семейства Бан. – Это мой старший сын Кристофер, он учится в Western Sydney University на третьем курсе, на специальности юриспруденция, – в этот момент парень с кудряшками слегка поклонился гостям и сердце Минхо упало куда-то в пятки, – Крис согласился помочь Минхо подтянуть английский на досуге, думаю, парни сами договорятся о времени и других мелочах. А рядом с ним наша дочь Ханна, – девочка озарливо посмотрела на Исо, сидящую по правую руку от миссис Ли, а затем также слегка поклонилась, – Ханна пока ещё в школе, кажется они с Исо ровесницы, да? – Исо немного заторможенно, но кивает на предположение старшего Бана. Понимать его речь немного тяжеловато, так как австралийский акцент всё же прослеживается после семи лет проживания заграницей, – Славно, значит Ханна поможет Исо освоиться тут и с английским. Без знания языка долго не протянуть, поэтому нужно заняться изучением как можно скорее. – Да, мы постараемся по возможности обеспечить вам комфортное пребывание в Сиднее, – вдруг подал голос кучерявый парень. В этой фразе звучала такая неподдельная доброжелательность и искренность, что у Хо мгновенно стало тепло на сердце. – По всем вопросам можете обращаться к нам. Двери нашего дома также всегда открыты для вас в любое время, – поддержала гостеприимство мужа и сына миссис Бан. Её улыбка сияла ни менее ярко, чем улыбка её мужа. “Интересно, Чан, или вернее Крис, улыбается так же солнечно, как его родители?” – размышлял Минхо. Почему-то мысли об этом парне не покидали голову Минхо. Ему хотелось узнать поближе своего “нового” знакомого. Узнать, чем тот любит заниматься по вечерам, после учёбы; какую музыку любит слушать; что любит есть и увлекается ли чем-то? Все эти вопросы ему хотелось поскорее задать Крису, узнать поближе его, пока закрытые от Хо, предпочтения и мысли. Вечер, кажется, тянулся бесконечно, пока взрослые болтали о политике, своих делах и прошлом. Когда-то давно Джисок буквально спас жизнь Джехуну и так, благодаря неприятному случаю, появилась дружба длинною во всю жизнь. Лишь в последние годы, уже взрослые мужчины, потеряли связь из-за тысяч километров и океана между ними, но в этот вечер казалось, будто за столом сидят не мужчины за сорок пять, а те самые мальчишки из небольшого городка Кимпхо, недавно сбежавшие с последнего урока. То, как весело и громко они вспоминали былые времена, захватывало дух и заставляло позавидовать белой завистью такой крепкой, прошедшей сквозь года, дружбе. Мамы так же не теряли времени зря и принялись обсуждать за чашкой чая с бергамотом “садовые дела”. Миссис Бан, точнее, как она попросила к себе обращаться, Джессика, рассказывала о лучших удобрениях для розовых кустов, а после небольшой дискуссии, они и вовсе отправились к плетёным качелям в саду. Детям, увы, коммуникация давалась слегка сложнее. Минхо и Исо владели лишь базовыми знаниями языка, а Баны, в свою очередь, много лет назад перешли на чистый английский. Дома, конечно, иногда практиковался корейский, но только лишь в редких случаях или во время написания писем любимым бабушкам и дедушкам в Корею. Крису и Ханне пришлось поднапрячься и вспомнить весь свой небольшой словарный запас корейского, чтобы хотя бы немного пообщаться с гостями хотя бы на базовые темы. Исо и Ханна, за счёт схожих, как выяснилось, увлечений и одинакового возраста быстро смогли найти хоть какой-то общий язык. Обе девочки были по уши влюблены в живопись, поэтому почти сразу ретировались в комнату Ханны для просмотра её коллекции масляных красок и пастели. За окном уже расцветал закат, окрашенный в ярко розово-персиковый цвет, когда Чан и Минхо наконец-то выбрались на улицу. Разговор внутри дома совершенно не клеился, но кое-что Минхо всё же удалось узнать. Оказалось, что Крис очень любит одного американского репера и кататься на машине по ночному Сиднею. До Минхо не сразу дошло, что “молния” возле дома принадлежит именно Кристоферу, но после этого осознания, интерес к персоне нового знакомого возрос ещё больше. – Хэй, если хочешь, мы можем съездить в моё любимое место. Тут не так далеко есть пляж, там зависает почти вся молодёжь Сиднея. Заодно посмотришь город, думаю, вы тут надолго, поэтому мини-экскурсия лишней не будет, – с долей сомнения, смотря куда-то вдаль, предлагает Чан. – Ого, конечно, я “за”! – почти вскрикивает от неожиданного предложения Минхо. По правде говоря, он думал, что вылазка на улицу закончится максимум недолгой прогулкой по окрестностям и парой неловких диалогов ни о чём. Поэтому предложение Криса повергло его в шок. Этот кучерявый выглядел как типичный бэд-бой из американских подростковых фильмов, а обтягивающая чёрная майка и такие же чёрные джинсы на нём лишь подчёркивали этот образ. Он немного не вязался с добротой в глазах, плещущейся где-то в их бескрайней глубине. Подходя всё ближе к машине, глаза Хо разбегались всё сильнее, не зная за какую ещё деталь зацепиться и рассмотреть получше. На капоте также красовался рисунок молнии, такой же, как на дверях. Ярко вырви-глаз-жёлтые диски только сильнее превращали машину в подобие молнии. Конечно, это не самая крутая иномарка по типу Porche или Buggatti, но “молния” явно не уступала им. – Разбираешься в тачках? По тебе и не скажешь, – интересуется Крис, немного прищурившись всматриваясь в парня напротив. – Разве что на любительском уровне. По правде говоря, мы с отцом часто устраивали вылазки в гараж и проводили там целые вечера. Мама, конечно, была не в восторге, но ей пришлось смириться со временем. – Я могу рассказать тебе о “молнии”, это её имя, если что, – указывая на машину начинает Крис, – поподробнее перед нашим небольшим путешествием. Естественно, если тебе правда интересно, – всё с таким же заинтересованным взглядом продолжил Кристофер. – Давай лучше в другой раз, хорошо? – промямлил как-то очень неразборчиво Минхо, явно стесняясь и боясь отказаться от предложения Бана, – Уже начинает темнеть, а мы должны вернуться до того, как родители решат возвращаться домой. – Понял, тогда запрыгивай и полетели. А насчёт родителей: последний автобус уходит через 10 минут, сомневаюсь, что вы сегодня поедете домой. Мама с папой точно предложат остаться на ночь. Глаза Минхо на минуту округлились и стали по монете в 500 вон каждый, но он вовремя взял себя в руки и открыл дверь машины, усаживаясь слева от водительского сиденья. В салоне пахло мятой вперемешку с достаточно тяжёлым ванильно-табачным парфюмом, вероятно самого владельца авто. От этих запахов слегка кружилась голова, но при этом, их дуэт приятно обволакивал сознание, заставляя внюхиваться в них всё больше, в надежде запечатлеть как можно на дольше. Бесспорно, за рулём Чан выглядел так, будто родился для вождения. Тяжёлые сильные руки идеально смотрелись на кожаном руле, а от напряжения вылезшие венки лишь украшали их. В профиль его нос смотрелся ещё более мощным и....ОЙ. “Это просто новый-старый друг. Как вообще можно мыслить о нём в таком ключе?” – пытался успокоить себя Минхо. Что выходило из рук вон плохо, ибо под светом огней ночного города этот парень задевал внутри его сердца какие-то невидимые нити. Это очень сильно пугало и заставляло задуматься, ведь из глаз Ли буквально с минуту на минуту должен был начаться ливень из сердечек. Теперь главной целью на вечер стало по максимуму скрыть волнение от одного присутствия старшего рядом и делать вид, что достопримечательности Сиднея интересует парня куда больше. Пейзажи за окном сменялись с невероятной скоростью, а через слегка приоткрытое окно пробивался влажный воздух. На горизонте уже стал показываться пляж. Сёрфингисты давно покинули его из-за позднего часа, но вернутся с первыми лучами солнца. Сейчас у них самый разгар сезона: волны, позволяющие сёрфить весь день; горячее солнце над головой и тёплый воздух. На золотистом песке разрозненно сидят несколько парочек. В этот час пляж действительно выглядит крайне романтичным местом. Приятный шум прибоя, заходящее за горизонт солнце и тишина этому лишь способствуют. Тишина, которую не хочется нарушать глупыми разговорами ни о чём. Она такая комфортная и уютная, буквально обволакивающая. Возможно, она была таковой непосредственно за счёт одного лишь человека рядом с Минхо. Подъехав совсем близко к песку, Крис скомандовал выйти из машины и сесть на капот. Минхо слегка смущённо последовал указаниям водителя, не до конца поняв, что от него хотят. Но только запрыгнув сверху на машину, он полностью осознал мотив просьбы старшего. С этого угла обзора открывался неописуемо красивый вид на море, переливающееся всеми оттенками синего под остаточными лучами уходящего солнца. Море пугает, но одновременно с этим чарует. Его глубина опускается, наверное, на сотни километров вниз, но красота его захватывает душу и моментально влюбляет в себя. Впрочем, не только она. Ли, задумавшись о прекрасном, совсем не заметил, как буквально в 20-ти сантиметрах от него на капот авто приземлился Крис. – Ну как тебе? Я часто бываю тут, когда хочу привести мысли в порядок. Шум воды неплохо так успокаивает нервишки, – смотря вдаль говорит парень. – Честно говоря, мы с родителями были пару раз на море, но его красота не сравнится с этим видом, правда, – отвечает на вопрос Хо, то и дело бегая глазами от Чана к волнам. – Рад, что тебе понравилось. Эм, а чем ты вообще занимаешься в свободное время? – почёсывая затылок интересуется старший, – На спортсмена ты вроде не похож. Но может любишь музыку? – Со спортом я действительно не в ладах, ты прав, – стыдливо опускает глаза с пышными ресницами Минхо, – Но да, музыку люблю, знаешь, американская певица есть одна..эээ..не помню как её там, Фитни Злюстан? – произносит с серьёзнейшим лицом младший. В этот момент воздух разряжает громкий смех Криса. – О боже, я сейчас лопну от смеха, ты так серьёзно сейчас это сказал, чувак, – с улыбкой от уха до уха говорит Чан, попутно сгибаясь от приступов смеха, – ты, наверное, имел ввиду Уитни Хьюстон, да? Хо заворожённо кивает головой, но в голове у него отнюдь не какая-то, пусть и любимая, певица. Не важно, что Минхо сейчас облажался по полной. Главное, что он наконец увидел, и правда такую же, как у его родителей, теплейшую улыбку Кристофера. Она была теплее Солнца, мягче всего пуха на планете, красивее всех океанов и морей вместе взятых и более завораживающей, чем любой детектив. Это была его улыбка. Улыбка парня, поселившегося в сердце Минхо. – Знаешь, мы могли бы вернуться сюда ещё раз позже, если ты захочешь, – немного неуверенно предлагает старший. – Я бы очень этого хотел, – заглядывая куда-то в глубину души Чана, отвечает Минхо. Мысли о солнечном образе Криса не покидали Минхо даже по возвращению в дом Банов. Для семьи Ли выделили две комнаты на втором этаже: побольше для Исо и Минхо и немного поменьше для родителей. Гостевые комнаты были выдержаны также в нежных минималистичных оттенках. В комнате у ребят по обеим сторонам от окна стояли две полутароспальные кровати, а в родительской одна двуспальная. В воздухе витали уют и спокойствие, достигающиеся так же благодаря запаху свежей выпечки, приготовленной миссис Бан ранее. Когда Крис и Минхо вернулись домой, женская часть, присутствующая в нём, уже улеглась спать, а отцы семейств допивали бутылочку дорого виски, обсуждаю все события, произошедшие в их жизнях за последние долгие годы. Оказалось, что материала для обсуждений просто предостаточно: Джейк во всю делился процессом их давнего тяжёлого переезда. В основном, Австралия желала видеть в числе эмигрантов бизнесменов с неплохими доходами. В то время, мистер Бан не мог похвастаться действительно большими деньгами, приходящими от его бизнеса. Мало кто желал пользоваться услугами туристического агентства приезжего корейца, который даже не говорил по-английски на должном уровне. Трудности шли одна за одной, и в какой-то момент казалось, что им нет конца. Но всё изменилось, когда интерес к иммиграции в Австралию начал расти: тогда-то мистер Бан понял, чем ему стоит заниматься для того, чтобы бизнес наконец стал более прибыльным. Так он и пришёл к помощи людям из разных стран в эмиграции. Получив известность в кругах туризма и заручившись поддержкой спонсоров, у него вышло развить бизнес до небывалых вершин для недавнего эмигранта. Мистер Ли же рассказывал о грустном конце его небольшой сети. В свои рестораны он вложил часть собственной души, буквально, он относился к ним, как своим детям. Каждый ресторан создавался с нуля, продумыванием интерьера занялась ещё для самого первого заведения, а потом и для последующих, миссис Ли, повара на кухню отбирались тщательнейшим образом, а продукты закупались лично Джисоком. Вся эта история, длиной в, ни много, ни мало, 15 лет, рухнула в один год из-за злосчастного кризиса и разорившихся поставщиков. Казалось, что это конец и уже ничего не исправишь. Но Джисок никогда не опускал руки после первого поражения. Он понимал, что нужно двигаться дальше, несмотря на неудачи, ведь после любого, даже самого сильного, дождя, на небе появляется радуга. Когда-то эту мысль подсказал ему сам Джейк, не осознающий в 13 лет, что такая простенькая и очевидная фраза станет жизненным ориентиром для его друга. И вот теперь, когда они оба уже совсем взрослые мужчины со своими семьями, жизнь снова свела их для того, чтобы помочь каждому из них. Джейк безумно скучал по своему лучшему другу, а семья Ли крайне сильно нуждается в помощи. Бывает такое, что люди будто связаны друг с другом красными нитями судьбы. Пожалуй, это касается и дружбы этих двоих. И не только их. С разницей в один лестничный пролёт, в своих кроватях лежали два парня, также связанных этими самыми нитями. На самом деле, их история началась намного раньше, ещё до переезда Банов в Австралию. Когда-то 14-летний Чан заприметил на семейном празднике молчаливого мальчика, похожего на котёнка, который отстранённо сидел, увлечённо читая какую-то книгу. Не сказать, что Чан был фанатом литературы, но его до жути заинтересовал её читатель, поэтому, недолго раздумывая, он всё же подошёл к мальчику. – Что читаешь? – заглядывая в книгу, которая захлопнулась прямо перед его носом, спросил маленький Чани. – Не твоё дело. Да и ты не особо похож на любителя книг, – с усмешкой отвечает ему мальчик-кот. И правда, Чан, в своей футбольной футболке и спортивных широких шортах, не сильно смахивал на книжного червя. Хотя, вообще-то, иногда почитывал сказки на досуге, между тренировками по плаванию и футболом. – Ух, а вот сейчас обидно было, мелкий. Скажи хоть, как тебя звать? – Я не мелкий! У нас всего два года разницы, идиот! – немного краснея, достаточно громко вскрикивает Минхо. Ему несвойственны такие всплески эмоций, но рядом с этим придурком что-то меняется. Так глупо, что Чан пытается познакомиться с ним, хотя они знакомы с пелёнок, просто давно не виделись. Минхо всего лишь немного вытянулся и схуднул. Прошло от силы года 3 с их последней встречи. "Вот же пабо, ц" – подумал Хо, но не стал озвучивать эту мысль мальчишке напротив. Он всё ещё выглядел немного угрожающе. – Странно, что ты меня уже забыл, Чан. Я – Минхо, наши родители общаются с детства, впрочем, у спортсменов память, как у рыбок, так что не удивительно. – Ауч, Минхо. Прям задел за живое, – отвечает Чан, театрально хватаясь за сердце. После этой встречи, Минхо поселился в голове Чана на долгие годы вперёд. Сначала он думал, что это всего лишь злость на наглого мальчишку-кота, который посмел сказать столько задевающих Чана слов. Позже злость переросла в искренний интерес, а потом произошёл переезд, новые друзья, хобби, и мальчик-кот остался жить где-то на задворках памяти и в отдельном, отведённом только ему месте, в сердце. Поэтому сейчас, лёжа в своей комнате, заставленной кубками с разнообразных соревнований и завешенной плакатами нескольких американских групп, Крис пребывал в совершенно непонятных ему чувствах. За эти 7 лет, тот мальчик вырос в прекрасного юношу и стал явно менее строптивым и более стеснительным. Но в его глазах всё также умещалась целая вселенная, это факт. Пожалуй, он стал только красивее и взрослее, так в чём же проблема? Наверное, в том, что детский интерес перерос в странное учащённое сердцебиение при виде младшего. И ужасную, неконтролируемую улыбку до ушей при каждом его неловком действии. Минхо всё ещё походил на кота. Только теперь более статного. Его хотелось гладить и обнимать, ощущая тепло каждой клеточкой тела, заодно делясь своим. Рой из сомнений и мыслей кружил в голове Кристофера, вплоть до момента, пока он не отправился в царство Морфея. Хотя хотелось бы, конечно, отправиться в объятия Минхо. Утро прошло сравнительно спокойно. Девочки договорились о ночёвке в ближайшее время, а также распланировали возможные дни для занятий английским. Минхо с Чаном совершенно забыли об этом важном моменте, пока влюблённо смотрели на, сливающийся с тёмно-синим небом, закат. Позавтракав в кругу их семей, Чан подозвал Хо к себе на разговор: – Слушай… – успевает сказать Чан, как его перебивают. – Нам нужно… – тараторит Минхо. – Да, мелкий, нам нужно тоже подтянуть твои навыки в английском. Иначе ты не вывезешь тут. Я сейчас учусь, поэтому смогу заниматься с тобой только по выходным, идёт? – Д-да, идёт... как будто есть выбор. – Воу, выбор есть всегда. Если тебе неудобно так, то я попробую придумать что-ни... – Нет, меня всё устраивает, – снова перебивает Минхо с уже более уверенным голосом. Первое время уроки проходили неимоверно тяжело. Минхо имел только базовые знания английского, поэтому обучение пришлось начать с изучения самых нужных слов и зубрёжки фраз, которые могут пригодиться в повседневной жизни. Занятия давались Ли тяжело ещё и по другой причине по имени Кристофер. Эта причина отвлекала Минхо своим заинтересованным взглядом и неловкими “случайными” соприкосновениями рук во время помощи в написании очередной непонятной буквы. Но именно она стала стимулом для более усиленного изучения английского. Минхо хотелось более свободно общаться с Чаном, ведь старший имел достаточно скудные познания корейского, поэтому их диалоги выходили максимально простыми и односложными. Прошёл вот уже месяц с начала их совместных занятий и постоянного общения. Словарный запас Минхо стремительно пополнялся всё новыми и новыми английскими словами, и выражениями. Он уже вполне мог самостоятельно заказать кофе или сходить за покупками в продуктовую лавку недалеко от дома. Прогресс был на лицо. В эти выходные было решено отправиться на прогулку по центру Сиднея. Прогуливаясь по одной из улочек, парни наткнулись на музыкальный магазин. Витрина магазина была украшена рисунками разных музыкальных инструментов и плакатами поп-исполнителей, известных по всему миру. Минхо сразу узнал на одном из плакатов Майкла Джексона, которого часто видел по телевизору и клипы которого частенько смотрел дома. Рядом висел плакат с Backstreet Boys и Spice Girls, как подсказал Крис. Он куда лучше разбирался в современной музыке и знал многих исполнителей “в лицо”. Но из всего многообразия CD-дисков и кассет с клипами, зайдя в магазин, Минхо сразу приглянулась пластинка той самой певицы: – Хэй, мелкий, это случайно не эта твоя Зьюстан, а? – откровенно насмехаясь спрашивает Чан, указывая пальцем на полку с надписью “Уитни Хьюстон. Лучшие хиты”. – Ты невыносим, Крис. Да, это она самая, - потупив взгляд в пол отвечает Хо. – Хочешь купим? – Д...Что?! Нет! Это как там, по-вашему, будет...this is doesn’t matter to me! – округлив глаза, с ужасным акцентом, вскрикнул Минхо. – Ух ты, вот это познания, мелкий, я приятно удивлён. Сказав это, Крис, со своей фирменной солнечной улыбкой, подошёл прямо к стенду с пластинками, взяв одну, и направился к кассе. – Держи, мелкий, вижу же, что она тебе очень понравилась, – почти насильно пихая в руки младшего пластинку, произносит старший. – Эй, ты чего! У меня дома даже нет проигрывателя для неё! Зачем ты её купил?! – Лучше бы спасибо сказал, мелочь. – Спасибо большое, но ты всё равно придурок! Мне даже негде послушать её! – почти со слезами на глазах говорит Ли, в душе визжа от восторга и радости. – У нас дома есть проигры... – не успевает договорить старший, как в порыве эмоций Минхо набрасывается с объятиями на Криса, даже не замечая его удивлённого лица и покрасневших щёк старшего. Объятия с Чаном ощущались как соприкосновение с солнцем. Они были такими тёплыми и комфортными, а его руки, обнимающие спину Хо, как будто защищали от всего мира. Лучи горячего австралийского солнца грели их через окно магазинчика, запечатляя этот момент в памяти обоих парней на всю оставшуюся жизнь. Центр Сиднея полностью был заполнен молодёжью, гуляющей после учёбы, и работниками офисов, спешащих домой. Чан активно рассказывал и показывал его любимые места в городе, ему очень хотелось показать Минхо любимую сторону этого, пока что чужого, города, но ставшего родным для Криса. Когда-то ему тоже тяжело давалась социализация и переезд в незнакомое место. Тогда Чана спасли только тренировки по плаванию, на которых он познакомился со своими нынешними друзьями и смог повысить свои навыки в английском. Летняя Австралия завораживала своей красотой. Даже в центре города были слышны крики чаек и шум океана. По всему городу были высажены ярко-зелёные акации и эвкалипты. Благодаря ним Сидней был похож на ботанический сад, наполненный самыми разными растениями. И это не обычное сравнение; в одной из бухт города действительно находится Ботанический сад, существующий там много десятилетий. Он является домом для таких необычных зверьков, как сероголовые летучие лисицы. Именно на них отправились посмотреть Минхо и Чан в самое живописное место Сиднея. Сами по себе эти необычные животные, похожие на более знакомых нам летучих мышей, выглядят не особо мило, но на деле не несут никакой угрозы для людей. Также, сад был населён желтохохлыми какаду, лисовидными поссумами и белыми австралийскими ибисами. На противоположном берегу располагается всеми известный Сиднейский оперный театр, одна из знаменитейших построек 20-го века. Это здание явно опередило своё время и по сей день является непризнанным восьмым чудом света. Многие жители города сравнивают фасад его крыши с птичьими крыльями. И правда, если приглядеться, то можно найти схожие черты. На самом деле, Сидней очень музыкальный город. Каждый второй житель тут либо сам играет на музыкальных инструментах, либо любит петь и слушать музыку. Поэтому из каждого кафе и открытых окон домов доносились то приятные джазовые мелодии, то попса, а где-то и простая классическая музыка. Центральные улицы почти что полностью были застроены многоэтажками, но даже при такой плотной застройке, сохранялось ощущение свободы и спокойствия. Шагая прогулочным шагом в сторону дома Банов, Минхо решил задать вопрос, который последние пару часов сидел у него в голове: – А ты не скучаешь по дому? То есть, тут, конечно, круто, но ведь ты кореец и родился в Корее. Тем более там остались твои родственники и друзья. – Оу, interesting question, мелкий. Конечно, сначала я очень скучал за своими бабушками и дедушками, а ещё за друзьями из футбольной секции, и постоянно думал о том, что хочу вернуться. Но со временем, всё изменилось. Я по-прежнему скучаю за ними всеми, но теперь моя жизнь здесь. Я вырос в Сиднее, you know, и тут всё, что я люблю. Мои кореша из университета, старые друзья с плавания, моя семья, дом, “молния” и любимые ресторанчики. Сейчас я не представляю свою жизнь в другом месте и всем сердцем люблю Австралию. Думаю, что ты тоже скоро проникнешься к ней. В следующем году ты вроде собираешься поступать, да? Найдёшь в универе себе друзей и подружку, и жизнь заиграет новыми красками. Может даже захочешь вступить в какой-нибудь там литературный клуб или типа того. – Да, наверное, кстати, – неловко отводя взгляд куда-то в сторону вновь наступающего заката, отвечает младший, – а почему у тебя нет “подружки”? – ошарашивает своим вопросом Хо. – Эм, ну, у меня нет времени и типа, ну, отношения – это очень сложно и энергозатратно, понимаешь ли, – мямлит Чан, моментально превратившийся в алый помидор от неожиданного вопроса. Мелкий умеет затрагивать такие темы, которые сразу же вводили Криса в ступор и заставляли краснеть. – Да-да, я понял, можешь переставать заливаться краской, – хихикая и слегка ударяя по плечу старшего, произносит Хо. – Эй, мелкий, ты совсем уже обнаглел! Я тут ему, значит, подарки дарю, экскурсии по городу провожу бесплатно, кстати, а он мне тут хамит! Ну вообще, – наигранно обижается Чан. – Ладно-ладно, прости меня грешного. Кстати, насчёт пластинки. Спасибо тебе, правда. Я очень рад и благодарен тебе за эээ...подарок, наверное? – Конечно, подарок, а что это может быть ещё? – Нууу, не знаю, вдруг ты что-то хотел взамен за неё... – неумело игриво уточняет Минхо. – Если так, то да, я бы хотел кое-что, – подхватывая настроение младшего отвечает Крис. – И что же? – затаив дыхание интересуется Хо. – Давай ещё раз съездим на пляж как-нибудь? – Фуух, я уж думал ты сейчас что-нибудь такооое попросишь, а тут всего лишь поездка на пляж. Конечно, давай, когда тебе удобно. Но всё-таки… я правда могу послушать свою пластинку у вас? – Спрашиваешь ещё? Естественно, можешь, я бы просто так не говорил о том, что у нас есть проигрыва... Стой, ты куда полетел! Минхо! – вскрикнул Чан, догоняя сверкающие пятки Минхо, летящие со скоростью света в дом Банов. – Стоять, кому говорят! Ты даже не знаешь где он стоит! Но кричать было уже бессмысленно, ведь Ли уже давно забежал за ворота дома с пластинкой в руках и криком: “МИССИС БАААННН”. Забавно было смотреть на то, как этот парнишка радуется таким простым мелочам, как пластинка, купленная за не очень большую сумму. Но при возможности, Чан потратил бы в разы больше денег на любую вещь, которая бы вызывала на лице мальчика-кота эту его бесценную улыбку во все 32 зуба. Хотя, Минхо говорил как-то, что у него удалены зубы мудрости из-а показаний стоматолога, поэтому во все 28. Да, во все 28 зубов. Заходя в дом, Кристофер отчётливо слышал слова хорошо знакомой ему песни. Это была любимая песня его мамы. И его любимого кота. Oh, I wanna dance with somebody I wanna feel the heat with somebody Yeah, I wanna dance with somebody With somebody who loves me Пройдя вдоль по коридору к своей комнате, Кристофер увидел свою маму, танцующей в такт с Минхо и подпевая вместе с ним словам песни. Она выглядела такой счастливой рядом с Хо, в её глазах уже давно не было такого огонька радости, как в тот момент. Смотря на то, как самая любимая женщина в его жизни чувствует себя так окрылённо рядом с этим парнем, Крис понял, что окончательно и бесповоротно влюбился. Февраль 2000-го года: И вот, спустя три года их дружбы, после конца рабочей недели, парни вновь ехали в “молнии” по направлению к тому же месту, где они провели свой первый совместный вечер. Пляж выглядел точно также, как и тогда. Закат ярко малинового цвета опускался на линию горизонта, сливаясь с тёмно-синим простором моря. Волны шумно плескались, отражая на себе красочный небосвод. А песок ещё оставался тёплым после дневной жары, поэтому на нём расположилось множество мило болтающих парочек. Сегодня и Чан, и Минхо, явно нервничали, очевидно ощущая, что этим вечером для них всё изменится раз и навсегда. Все эти годы парни были рядом друг с другом и прошли уже столько всего бок о бок. Чан не так давно устроился на свою первую работу в адвокатскую контору, хотя в тайне занимался музыкой и надеялся, что когда-нибудь сможет посвятить себя ей полностью. Минхо в этом году поступил в университет на педагогический факультет. Страсть к чтению дала свои плоды, поэтому профессия преподавателя литературы была выбрана почти сразу же. Последние три года Минхо активно занимался английским и практиковался с новыми друзьями, которых нашёл на подработке в кафе неподалёку от дома. Чан был всегда рядом, даже когда на учёбе был завал и проблемы наваливались со всех сторон. Он во всём поддерживал Минхо и старался помогать младшему при любых обстоятельствах. Минхо, конечно, не отставал: лишь он знал об увлечении музыкой и всячески подбадривал Чана в его начинании. Он правда верил, что занимаясь тем, что любишь, можно добиться высот и быть при этом счастливым человеком. Они провели вместе уже три рождества, на каждое из которых обязательно фотографировались с подарками, подаренными друг другом. Вообще, они делали фотографии на всех важных для них мероприятиях: на выпуске Чана из университета, на поступлении Минхо и на его работе, в своей первой совместной поездке в Корею, в их первый рассвет вместе, встреченный на крыше дома семьи Банов. И в этот самый вечер тоже будет сделана самая важная для них обоих фотография, сохранившая в себе всю трепетность момента и их искренние чувства. Ветер развевал шоколадные кудряшки старшего, а Ли забавно щурился из-за песка, попадающего в глаза. Казалось, что они могли бы просидеть так целую вечность. Вместе, на этом самом пляже. Тишина, нарушаемая лишь звуками прибоя и тихими разговорами парочек, сидящих недалеко от них.. Им было комфортно молчать друг с другом, ведь всё было понятно и без слов. Минхо решил нарушить эту идиллию первым: – Слушай, Чан~а, я всё хотел сказать тебе, - ужасно смущаясь и отводя взгляд от заинтересованных глаз напротив, говорит Минхо. - Да, я тоже хотел кое-что сказать… - перебивает младшего Чан, кладя руку на плечо парня. - Ты мне очень нравиш.., - только успевает сказать Минхо, как его крепко обнимают за плечи и шепчут на ухо: Ты тоже нравишься мне, мелкий. Выпучив глаза и облегчённо вздохнув, Минхо с какими-то нечленораздельными звуками уткнулся в рукав своей серой толстовки, попутно густо покраснев, но всё же обнял Криса в ответ.. – Закат сегодня какой-то особенно красивый, не думаешь? Иди-ка, встань поближе к воде. Прихватил с собой из дома папин полароид, щёлкну тебя на память, – с слащавой ноткой в голосе говорит старший, доставая из своего чёрного рюкзака фотоаппарат, – Только сделай более жизнерадостное лицо, ладно? А то, как будто, я тебя насильно заставляю фоткаться! 26 лет спустя, февраль 2023-го года… За ностальгией по прошлому, уже взрослые Кристофер и Минхо, давно не являющиеся мальчишками, не заметили, как день подошёл к концу. Ещё час назад они вместе с Суни переместились на веранду дома, усевшись в мягкие плетёные качели. С веранды открывался волшебный вид прямо на синий океан, когда-то сблизивший их. За эти годы они сделали ещё сотни фотографий, на которых были запечатлены важные и не очень моменты. За фото с выпуска Криса из университета, шло фото Минхо, измазанного в мороженом, шоколадном, кстати; а фотографии с первого совместного отдыха заграницей в 2005-ом году, смешались с первыми снимками маленького Суни. Рыжий красавец и сейчас был в центре внимания, по-хозяйски разлёгшись на коленях у мужчин, которые с нежностью чесали его за ушками. Приоткрывая завесу тайны, скажу, что Крис всё-таки открыл свой музыкальный лейбл и занимается тем, что по-настоящему любит, а ещё живёт под одной крышей с тем, кого любит уже двадцать лет. Минхо, как и хотел, прививает любовь к литературе подросткам, также занимаясь тем, что обожает с детства-литературой. Спустя многие годы и множество разных событий, пережитых ими, Чан и Минхо снова были здесь. Вместе смотря на закат в безмолвной тишине, говорящей больше, чем все слова о любви в мире.