Похитители воды

      В зарослях алого кустарника в углу внутреннего дворика пряталась девочка лет семи. На вид тощая и неуклюжая в движении, отчего временами вызывала у матери жалостливую усмешку.       Угловатые плечи прикрывало шелковое платьице цвета увядающей розы без всяких оборок. А послушные волосы, способные слиться с самой густой тьмой этого мира, гладкой косой дотягивали до поясницы.       Лилово-синие глаза робкой малышки пленено наблюдали за суматохой у округлого пруда впереди двухэтажного дома. Но нарушительница материнских наставлений совсем не подозревала, что её уже давным-давно раскрыли: — Твоя сестра всю нашу тренировку будет там сидеть? — тяжело выдохнул парень пятнадцати лет, как только его друг детства, Эйнар, позволил ему приблизиться к себе, и их деревянные мечи скрестились у груди с угрозой расколоться от натуги. — Пока ей не надоест, — Эйнар не упустил шанса взглянуть в сторону кустов, это стало его оплошностью, которой воспользовался соперник.       Обладая более могучим телом, чем Эйнар, Кассий добавил напора на дубовый меч и одним быстрым размашистым ударом сбил друга с ног.       Старший наследник дома Верона с глухим стуком упал на спину, но меча не выронил. Он возвратил всё внимание на друга в намерении успеть встать на ноги. Острие меча, вымученного в долгих боях, прильнуло прямо к горлу, не позволило ему двинуться. С пленительный улыбкой Эйнар отпустил орудие на землю и поднял руки в знак проигрыша. — Или пока ты снова не продуешь, — лукаво добавил Кассий, когда заметил, как ветки алых кустов взволновались и тень в длинном платье выдала себя с потрохами: — Нечестно! — завопила Лея звенящим голоском, но тут же испуганно прикрыла рот руками и спряталась обратно. — Иди к нам, неугомонная! — крикнул Кассий, подав руку Эйнару. — Ты же знаешь, что ей нельзя к нам, — её брат мельком посмотрел на крыльцо второго этажа, откуда любила за ними наблюдать мама. Если она опять уличит Лею за подглядываниями, то бедняжка проблем не оберется. — Мадам Верона сегодня в хорошем расположении духа, не переживай. Тем более на сегодня мы уже достаточно потренировались. Иди сюда, Лея! Или силком вытащу оттуда!       Возмущение сплелось комком в животе девочки. Она любила наблюдать за боями на мечах между братом и Кассием, но больше всего не любила, когда брат, специально или нет, проигрывал другу детства. А ещё младшую Верону злило, когда Кассий доставал её своими глупыми разговорами. — Меня ждут иностранные языки, — задрав нос и поджав дразнящие красотой губки в тонкую линию высокомерия, Лея чеканным шагом вылезла из кустов.       Эйнар с гордой ухмылкой посмотрел на сестру. Из всех красавиц города она была единственной, кто так запросто мог отказать всеми обожаемому Кассию. — Такая же упрямая, как и её брат, — буркнул юноша, садясь в тенёк на гранитные ступени входа. — Эйнар, Лея, поднимитесь! Пришло письмо от отца! — мягким альтом воскликнула мадам Верона и была без труда услышана детьми из открытых дверей заросшего лианой балкона.       Брат с сестрой обменялись взбудораженными взглядами и, позабыв обо всем, даже о Кассие, помчались к матери. — Да-да, Эйнар, не волнуйся, я посижу тут. В одиночестве, — с дружеской снисходительностью произнес Кассий самому себе, ведь след этих двоих давно простыл.       Мои дорогие, наша экспедиция зашла далеко на север в сторону Калафата. Сильная метель изрядно помотала нас. Благо, на пути нам встретилась небольшая деревня, которой не сыскать на наших картах. Здесь живут добрейшие люди, они не только укрыли нас от неистовства погоды, но и вызвались помочь доставить это письмо до ближайшего почтового пункта. Как жаль, что вас нет рядом в столь добрый час. Иногда от этого становится горестно, ведь прошло уже более полугода… Надеюсь, вы ни в чем не нуждаетесь и хорошо поживаете. Эйнар, мой отважный сын, не забывай о том, что я тебе говорил перед уходом. И поменьше разгуливай с Кассием по ночным улочкам города. Лея… Мой лучик света, моё единственное сокровище, сидя за этим письмом, уже вижу, как ты дуешь свои прелестные губки. Будь на то моя воля, я бы уже устремился в твои объятия, домой. Потерпи ещё немного, моя радость, я вернусь и мы снова начнем уроки фехтования.       Как только строки Винсента коснулись жены, Розали Верона начала зачитывать их про себя. Дети, усевшиеся у её колен в серебристой юбке из добротного дамаска, затаили дыхание в предвкушении, что отец поведает ещё чего важного и интересного. Но хозяйка дома всё продолжала молча водить тускло-голубыми глазами по сжатому от нехватки места почерку мужа, покуда между её бровями засела полоска хмурости.       Позже она свернула рыхлую бумагу обратно и спрятала в кожаном поясе у себя на талии, как делала раньше. Хорошо понимая, что не следует перечить матери, дети очень тихо встали на ноги и понуро покинули родительскую комнату. Если она решила оставить последние строки при себе, значит так надо, и детское непослушание или недовольное фырканье только вынудят её достать плётку. — В следующем письме наверняка будет больше подробностей, — Эйнар с подбадривающей лаской опустил руку на плечо Леи, когда они возвращались к Кассию. Тогда он совсем не подозревал, слова его сочились абсолютной ложью.       Ведь писем от отца больше не приходило. Никогда…

***

      Чуть больше недели и сиреневый синяк на скуле Леи, полученный в ту злополучную ночь, сошёл на нет. Порезы на стопах больше не кровоточили при ходьбе и передвигаться удавалось без пронзающей по самые кости боли. Требовалась ещё неделя для полного выздоровления, но молодая хозяйка дома не могла отлёживаться в кровати, покуда письмо оставалось в руках бандитов. Наверняка они вскрыли шкатулку, может даже само письмо, и могли избавиться от него, но надежда не угасала до последнего.       Стоя в свете утреннего солнца напротив широкого зеркала до самого пола, Лея всецело отдалась прислуживанию няни Рами. Полная женщина в белом переднике с кислой миной на лоснящемся лице готовила госпожу к скорому отбытию с явным неодобрением. — Один рыцарь свободного найма не помешал бы вам, милая моя, — няня Рами стянула с Леи зелёное батистовое платье, оставив её в одной белой сорочке с пышными рукавами. — Рыцари не водятся с дамами, которые умеют сидеть на седле так же, как они. И без всякого сопровождения я буду больше похожа на деревенщину, чем с напыщенными индюками в латах, которые ни разу не пробовались в настоящих боях, — няня Рами мрачно продолжила раздевать Лею.       Когда к ногам слетела единственная ткань, скрывающая алебастровую кожу, женщина ужаснулась, прикрыв рот рукой. Вскрик боли приглушённо прозвучал сквозь пухлые пальцы, стёртые в каждодневной уборке и готовке.       Не застарелые, уродливые шрамы от плётки, испещрённые на спине Леи, испугали её. А страшная худоба, отчего гладкая кожа липла к костям. Неужели это сотворил траур по матери? Два месяца… Не было и дня за эти два продолжительных месяца, чтобы Лея отказалась от еды. Подносы с блюдами исправно возвращались к порогу комнатной двери пустыми… Если только…       Няня Рами бойко и с негодованием в качающемся шаге схватила с подноса профитроли. Со стуком подняв деревянные ставни окна, выходящего на передний двор, она сбросила любимую сладость Леи прямо вниз и сама же выглянула в сердитом ожидании.       Размазанное по плитняку творение няни Рами слизал Булан. Бродяжный кот, подкармливаемый Бекинсом, частенько к ним захаживал. Плохие отношения у него сложились только с няней Рами, иногда дававшей ему хороших оплеух метлой. Изворотливый кошак появился почти сразу же, как еда плюхнулась с «неба».       Няня Рами взглянула на воспитанницу, открыла уже было рот для выговора и ещё большего потока нравоучений, словно перед ней стояла та самая семилетняя девочка-проказница.       Но Лея не опустила глаз в пол, не хваталась крепкими кулачками за юбку. В детстве это помогало ей вынести слабую ругань дражайшей няни Рами.       Дочь дома Верона посмотрела на женщину тем суровым взглядом, который не позволял слуге даже пискнуть в присутствии господина, не то что говорить.       Даниела Рами обомлела, почувствовала как проступил пот, в строгом платье служанки из шерсти стало невыносимо тесно и голова заколола от того, что кофейные волосы с проседью на висках, встали дыбом. Но не потому что старой женщине за тридцать лет служения в этом доме указала место её любимица…       Эта боль меркла в сравнении с тем, кто сейчас перед ней стоял… С уст няни Рами едва не вылетело имя её прошлой хозяйки. Сходство было пугающее.       Солнечный свет тускнел от сияния этих глаз, похожих на два фиолетовых сапфира в жгучем пламени огня, даже эта морщинка меж густых, глубоко посаженных бровей. А то как она кривила губы, сам лев бы усомнился в своем превосходстве.       В ту ночь… Вот кто тогда стоял перед Даниелой Рами, вот почему она не узнавала свою крошку Лею. Она подобно чуду перевоплощалась в свою покойную мать.       Няня Рами сглотнула от сухости в горле. И в смертельном молчании продолжила одевать свою госпожу.       Совсем не обращая внимания на старую женщину, Лея с прищуром миндалевидных глаз осмотрела свое отражение. Сердце наполнилось знакомым отвращением к собственному телу.       С самого детства эти тонкие плечи не хотели обретать округлость, которую воспевали барды в своих романтических песнях; любой юноша мог обхватить эти узкие бедра одной рукой, засомневавшись в возможности родить здорового ребёнка; «недоразвитая скотина» — порой именно эти слова слетали с уст неконтролируемой матери, когда у неё начинался очередной приступ гнева.       С одеждой, добытой стариком Бекинсом в городе, долго возиться не пришлось. Длинная грязно-серая туника с рукавами-колоколами виднелась снизу тёмно-синего сюрко, поношенная черная накидка в пол с широким капюшоном была нужна от надвигающихся холодов — подходящий наряд для деревенщины, отправившейся в лес.       Няня Рами на скорую руку заплела густые волосы Леи в незамысловатую косу с нарочитой небрежностью. Излюбленная причёска Вероны высвободила в памяти женщины образ маленькой госпожи. Волосы были тогда послушней, косы аккуратней, нрав покладистей, а глаза счастливей…       Что же сотворили с её любимицей?       В конюшне семьи Верона имелся всего один конь — Герцог. Каракового скакуна старик Бекинс запряг всем, чем нужно. Седельные сумки наполнились запасами еды на ближайшую неделю, снастями для разведения небольшого лагеря и многим другим, что использовал Бекинс, когда отец брал его в свои вылазки на природу. — Я положил вам лечебных трав в случае недомогания. Если порезы снова побеспокоят вас, то растолките земолодь, она снимет боли. А если… — Успокойся, наша госпожа справится, — с холодом в голосе перебила старика няня Рами. — Спасибо, Отто, я запомню.       Лея терпеливо улыбнулась и оседлала Герцога с помощью стремени. — Когда солнце уходит за горизонт, вы не плачете, потому что знаете, что за ночью обязательно наступит рассвет. Теперь же, провожая меня в путь, не плачьте, а знайте, что очень скоро я вернусь, — Отто поспешил утереть неконтролируемые слезы рукавом белой рубахи, а Даниела Рами опустила голову, чтобы спрятать улыбку, когда её воспитанница процитировала фразу из книги, которую она читала ей на ночь по сотни раз.       Герцог показно фыркнул на прощание и они с хозяйкой двинулись на запад — туда, куда отправляются мёртвые.

***

      До Вечнозелёного леса на границе двух королевских держав — Калафата и Сафы — насчитывалось три дня пути с небольшими остановками. Лее этот путь дался очень легко, будто сами небесные силы направляли её. Ни одной тучки за всё время дороги или нежданного происшествия.       Герцог осанисто остановился у самого входа в лес, снисходительно фыркнув. Видимо, величественные размеры Вечнозелёного леса нисколечко его не впечатляли, в отличии от его хозяйки.       Лее пришлось запрокинуть голову, чтобы лучше разглядеть представшее перед ними могущество природы. Кроны разношёрстных деревьев стремились к небу исполинами, остерегая округу зелёными круглый год листьями. Даже кусачий ветер ноября не смел потревожить деревянных владык.       В том, что шайка гадких бандитов пряталась там под предводительством Белого Ворона, нельзя было сомневаться: — Вашедший, если багат золатом, то гатофсья разбаготеть бедностью, — Лея хихикнула каракулям, нацарапанным на дощечке у начала дороги, ведущей вглубь леса. Она выглядела свежей, видимо, установили совсем недавно. — Грамотностью эти вшивые воры точно не богаты. Вперёд, Герцог, страх — стезя проигравших, а мы дураки — не ведаем страха, — пробубнила Лея ещё одну фразу любимого героя.       Верона пришпорила согласного с ней коня и они неторопливо двинулись в объятия леса.

***

      Юная госпожа двигалась по лесу вслепую, стараясь не отходить далеко от дороги. Эйнар учил её ориентироваться в лесу, но Вечнозелёный лес… От него веяло магией, словно дороги могли сходиться и расходиться, чтобы запутать путника.       Она часами бродила под ветвистым куполом в поисках чего-то неизвестного. Солнце уже румянилось, готовясь ко сну, и Лея медленно теряла искорку надежды наткнуться хоть на кого-нибудь, будь то даже не бандит Белого ворона. — На что я только рассчитывала, Герцог? Войти в лес и сразу же найти его? Эйнар бы от души посмеялся надо мной, — Лея огорчённо представила смеющегося брата.       Выйдя на небольшую открытую полянку, Лея уселась у высокого валуна в самом его центре. Герцог мирно пасся рядом.       На секунду, всего лишь на секунду Лея прильнула головой к камню. И этого хватило, чтобы её одолел сон.       «Недоразвитая скотина», «Беспечная дурында», «Мой лучик света», «Моё единственное сокровище» …

***

      Лея сперва не поняла, проснулась она от прозябшего тела или странного шороха, или сковывающей боли в мышцах. Когда она открыла глаза, то увидела молодого мужчину. Раннее солнце било ему в спину, образуя нимб над головой. Но в кожаной одёжке, потрёпанными волосами и запахом горна он больше походил на охотника, чем на ангела.       Осознав, что это не сон, Лея подорвалась с места. — Кто ты?! — спросила она. — А ты кто? — Лея приметила внушительный меч на бедре незнакомца, но он не выглядел так, словно хотел его обнажить. Он вообще вёл себя так, словно этот лес принадлежал ему. — Я живу в деревне, что к югу отсюда. Я травница, хотела собрать немного… земолоди. Но устала и решила отдохнуть, как вдруг уснула, — Лея говорила торопливо и старалась звучать невинно, повышая тон голоса на октаву. — Земолодь? — переспросил незнакомец. — Да, земолодь, — Лея проследила за его взглядом. Он оценивающе осмотрел её с ног до головы, словно принимал решение. — И как же зовут тебя, травница из деревни к югу отсюда? — незнакомец скрестил на груди руки, защищённые ещё более толстой серой, почти чёрной, кожей с ремешками. — Манон, — без раздумий ответила Лея. — Что ж, Манон, а я Иккинг. Если хочешь, могу показать, где растёт земолодь, я часто тут охочусь.       Лея не знала, что делать с данной ситуацией. Всё произошло слишком неожиданно. Кинжал в сапоге так и жёг кожу, но без меча, спрятанного в седле, не справиться с широкоплечим, защищённым с ног до головы врагом. — Буду весьма благодарна, — во все зубы улыбнулась Лея, щёлкнув языком, чтобы Герцог следовал за ними.       Но как только конь тронулся, меч обнажился, и воздух прорезал шипящий звон. Острие туманно-серого орудия метило прямо к горлу Леи. Двинуться означало смерть.       Герцог заржал, встав на дыбы. Зафыркал в гневе, но умное животное оставалось на месте, лишь шаркал копытом по земле, возмущённо топтался, как это смели пригрозить его хозяйке. — Сбрендил, охотник?! — Вот теперь ты звучишь, как травница из деревни к югу отсюда. — Что?! — Помнится у травницы из той деревни, где я часто бываю, светлые волосы, да и зубы блестят не так ярко. И вот ещё что… Земолодь не растёт в лесу, так ещё и в ноябре. Отвечай, кто ты такая? — грозно закончил он. — Подловил, охотник Иккинг. А может ты и не охотник? — Лея ухищрённо улыбнулась, а сама внутри проклинала себя за такую беспечность, как сон в незнакомом лесу. — Можем проверить. Вот выдерну из твоего рта все зубы и продам. За такие белоснежные мне дадут много серебра. Охотники разные бывают, лжетравница, — Иккинг приметил, как тело Леи напряглось теперь уже не от возможной битвы, а лёгкого страха. — Чего ты хочешь? Золота? — Иккинг молчал. — У меня в сапоге есть немного денег. Если позволишь…       Лея пригнулась, чтобы достать до кинжала, но Иккинг вплотную поднёс меч к узкому горлу, заставив девушку вновь выпрямиться. — Двинешься, я прирежу тебя, глазом не моргну. Кто ты и для чего в Вечнозелёном лесу? С таким родовитым конём ты не похожа на нуждающуюся, — Иккинг указал на ещё одну оплошность Леи. Выхода больше не оставалось… — Я Лея Верона, хозяйка Красной долины, в которую недавно вторглись подлые свиньи Белого Ворона. Они украли у меня бесценную вещь, которую я намерена вернуть, — гордо и без капли страха перед лицом смерти отвечала Лея. — Твою Богу за душу… — выругался Иккинг, сокрушённо опуская меч. — Рыба сама лезет в сети. Что за глупая рыба, — с неким разочарованием подытожил он, глядя в недоумённое лицо Леи.