Гуру коучинга

Из сортира адово несло канализацией. Кондиционер сломался и тек, как в былые годы на Брока текли бляди в дорогих клубах. Ебаная Нигерия, ебаный Лагос. Ебаная Гидра, благодаря которой он оказался в этой жопе. Могучая организация, опутавшая своими щупальцами госструктуры! Развалена практически в одиночку идеалистом из прошлого века! Брок поржал бы, если б ему это не сломало на хрен всю жизнь. Он, пахавший годами на этих уродов, положивший в итоге здоровье, остался с голой жопой. В больнице его собирали по кускам, на нем не было живого места. Чудом спасли руки-ноги, он полгода потом отходил от всего, чуть не заново ложку держать учился. Американская система здравоохранения, бессмысленная и беспощадная, разоряла и за меньшее. Одна только кома обошлась ему в пол-лимона. Не считая операций, просто полгодика полежать на койке. Он очнулся нищим. Ему сказали — у вас нет страховки. Щ.И.Т. наебнулся, Гидра разбежалась как тараканы, и больше нет той бухгалтерии, куда можно принести счета из больницы и больше о них не думать. Дядя Сэм повесил на инвалида долг такой величины, что Броку ничего больше не оставалось, кроме как свалить на другую сторону глобуса и начать с нуля. А кому ты нужен, когда ты нелегал на пятом десятке, с лицом как лоскутное одеяло и полным отсутствием навыков любой гражданской специальности? Дико хотелось курить. Смахнув ключи со стола, он глянул на планшет, крутивший картинку с камер наблюдения, отпер один за другим четыре замка на армированной двери и в той же очередности запер их за собой. Район был — пиздец. Покруче гетто. В маленьком супермаркете через дорогу его страшная рожа уже примелькалась, хозяин даже перестал демонстративно полировать обрез, восседая на складном стульчике, едва вмещавшем его жопу. Брок взял апельсинового сока и банку кокосового масла, которое шло в дело и на кухне, и на роже, а изредка, когда он не слишком сдыхал от боли, даже скрашивало ему вечера. Кинул на прилавок пачку сигарет. Пачка предупреждала, что от курения Брок может испортиться. Грустный больной нигериец на пачке выглядел, откровенно говоря, лучше, чем то, что Брок по утрам видел в зеркале, так что эффективность предупреждений от министерства здравоохранения была так себе. Не мотивировала. Расплатившись, Брок сунул пачку в карман, сок — под мышку, банку понес в руке. Возле супермаркета на узкой полоске залитого бугристым асфальтом тротуара наставлена была какая-то херня — ящики, мешки, хуй обойдешь. Он перебежал дорогу — одна полоса, вдоль здания вплотную друг к другу вечно наставлены были колымаги разной степени дряхлости. За то, что он мог бегать, благодарить стоило Щ.И.Т. Или Гидру. Когда со складов официально закрывшейся организации потекло все, что плохо лежало, на черном рынке всплыла куча всяких разработок. Те идиоты, у которых Брок это купил, не знали даже, что продавали. К сожалению, то, что он двигался, бегал и даже мог выдавать дозированных люлей в рукопашке тем, кто не был тренирован на уровне Страйка, не означало, что он был здоров. Перемолотое мясорубкой Трискелиона тело существовало в двух режимах: загибалось от боли или носилось, как в жопу раненый олень, не чувствуя ни фига вообще. Он протиснулся между двумя пикапами, раскаленными за день на солнце и стоявшими дверь в дверь. От блестящих поверхностей зарябило в глазах. Нырнул в спасительную тень подъезда, где было прохладнее, но воняло жареным и какими-то особенно мерзкими специями. Вдоль лестницы вечно стояло всякое ржавое говно — коляски, велосипеды, канистры, так и норовило свалиться под ноги. Наркоманские соседи проводили его мутными взглядами, бочком подвинулись с дороги. По первости к новому жильцу порывались доебаться, но Брок хранил под кроватью кое-чего повнушительнее обреза хозяина супермаркета, и от него подотстали, а потом он связался с серьезными людьми и с концами перешел в категорию «лучше не надо». Новую работу он домой старался не тянуть, если международный терроризм можно было назвать работой и если эту дыру можно было назвать домом. Рожа у него, однако, была слишком примечательная для инкогнито. Он отпер дверь, машинально кинув взгляд в объектив камеры, вошел, щелкнул выключателем. Запер замки, отнес на кухню кокосовое масло и пачку с соком. В квартире было тихо, только кондиционер капал в подставленное ведро. Смердел сортир. За те несколько минут, которые у Брока занял поход за сигаретами, ничего не изменилось, не могло измениться. Вот только чуйка, отполированная за годы работы в поле кровью и потом, орала как потерпевшая. В квартире кто-то был. Нарочно небрежно брякнув дверцей кухонного шкафчика, Брок ткнул пальцем в заднюю панель, открывая тайник. Закинул на плечо рюкзак с паспортами первой необходимости, стиснул в пальцах светошумовую. Кто бы там ни пришел за ним — местная полиция, Интерпол или конкуренты, — драть когти надо было резко и с концами. Ласковым движением, как камешек в пруд, он запустил гранату в гостиную и зажал уши, жмурясь до золотых пятен под веками. Ебнуло так, что отдалось в ноги по доскам. Выхватив зауер, Брок метнулся к дверям, пользуясь дезориентированностью неизвестного противника. — Нервный ты стал, Рамлоу, — сквозь гул в ушах сказал смутно знакомый голос, и Брока заломали, как барана на стрижке. Зауер полетел на продавленный диван, Брок приложился лицом об столешницу, рванулся, вцепился было зубами в предплечье противника — и по тому, что это оказалось ужасной идеей, догнал наконец, кто почтил его визитом. Рука была металлическая. На его счастье — прикрытая рукавом кожаной куртки. — Сука. Чуть зуб не сломал, — буркнул он, тактически сдаваясь. Грубой силой против модификанта он потянул бы только в новой броне. — Не фиг в рот брать что попало у первого встречного. От неожиданности Брок закашлялся смехом. — Да ты, я погляжу, оттаял, Зимний! Тяжесть на спине, не дававшая двигаться, сползла, руки медленно отпустили, будто намекая, чтоб он не делал резких движений. Брок обернулся, языком пробуя шатнуть один зуб за другим. Поморщился: металлический вкус крови напомнил о Трискелионе, сложившемся ему на голову. Зимний Солдат выглядел одновременно и хуже, и лучше, чем Брок его помнил. В цивильном шмотье, какой-то еще более здоровенный, чем был, он всем собой свидетельствовал о том, что мир изменился. — Ты с Гидрой? — спросил Брок хрипло, покосившись на вожделенный зауер. — В жопу Гидру. Я сам по себе. Брок от неожиданности даже перестал примериваться, как бы рыбкой нырнуть в сторону дивана. Зимний Солдат, который никому не принадлежал, потрясал основы мироздания. — Работу, что ли, ищешь? — спросил Брок тупо, моментально представив бывшее оружие Гидры в качестве своей правой руки. Зимний, конечно, был психом, но зато как работал! Брок смертельно устал от непрофессионализма в рядах всего того сброда, который выковырял из тюрем по рекомендации нигерийской мафии и возглавил как террористическую ячейку. Он с ними чувствовал себя дрессировщиком. Гражданские, ебать их в качель. — Дурак ты, Рамлоу. Какая работа? Террористом? Я семьдесят лет пахал за идею, да еще и не свою, спасибо. — А хули ты тогда ко мне приперся? Зимний молча неуловимым движением живой руки отвесил Броку не больный, но обидный подзатыльник. Брок схватился за башку: — Ай! Охуел?! — Это кто тут охуел еще, — вмиг посерьезнел Зимний, — что ты исполняешь, Рамлоу?! — Для тебя — Кроссбоунс, винтовка с глазами! Зимний повторил маневр, да так, что из глаз посыпались искры. Не пожалел, видать, протезом шлепнул. — С-сука, — прошипел Брок. — На тебя здание упало, — сказал Зимний вкрадчиво, — ты чуть не помер, твоя жизнь развалилась. Ты от психотерапевта должен вылезать только посрать, пожрать и на встречу группы по интересам! — Каким еще, нахуй, интересам?! — рявкнул Брок, на всякий случай прикрывая затылок. — Кукуху восстановить! Ты ветеран с ПТСР! Какой тебе, к чертовой бабушке, терроризм, тебе распорядок дня нужен! Полдник, дневной сон, витамины, а не вот это все! Зимний сунул руку в карман и швырнул на стол ворох блистеров, обычно хранившихся у Брока под кроватью, просто потому, что встать он без стимуляторов мог не всегда. — Завали ебальник, ты мне кто, мать родная? — Я, по-видимому, единственный человек, которого ебет, что ты загнешься так за год-другой. Ценил бы, ублюдок. Если б я сам на терапию не походил, я б вас как зайцев в тире отстреливал! Про то, что у триумфального шествия Брока по нигерийским объектам стратегического назначения была конечная цель, Зимний явно не знал. И что Брок уже запасся взрывчаткой, чтобы отправить себя в какую-нибудь африканскую версию Вальхаллы, потому что все равно это трэш, а не жизнь. И что сделал все от себя зависящее, чтобы заодно как следует подгадить Щ.И.Т.у, раз уж Гидра сама склеила ласты и ушла от его народного гнева. Исправлять этот пробел в разведданных Брок не стал, вместо этого ехидно переспросил: — «Нас»? — Причастных к щупальцам, которыми меня семьдесят лет держали и имели в хвост и в гриву! Брок похабно осклабился: — Тебе б потренироваться в формулировках, Зимний, а то ж я сейчас такое представил... Зимний без затей ему двинул, Брок ответил тем же и так, слово за слово, полетел через стол, попутно ломая ему ноги. К сожалению, только столу — Зимний на своих держался прискорбно крепко. Из-под обломков Брок вывернулся ящерицей и рванул на четвереньках к дивану — благо в этой халупе все было в шаге от всего. Вцепился в вожделенный зауер, торжествуя, но Зимний рухнул сверху, приложив коленом по затылку, и выдернул из скрюченных пальцев едва обозначившуюся надежду. — Прочищать! надо! чакры! — прошипел он, демонстративно загибая ствол в подкову. Брок в бессилии наблюдал, слегка придавленный, а главное — опять безоружный. — Засрано в мозгах, сам не знаешь, чего хочешь! — Ты про себя, что ли, сияние чистого разума? — огрызнулся Брок. — Черт, мой любимый ствол! — Какого хрена ты делаешь в этой дыре? — У меня, если ты не заметил, не было особого выбора! — Тебя держат в холодильнике? Выпускают погулять на коротком поводке, под прицелом? Стирают тебе память о том, кто ты на самом деле? Нет? Тогда у тебя есть выбор! Он всегда есть! Брок неожиданно для себя рассвирепел: — Да пошел ты! Я инвалид, выкинутый на улицу! — Ты специалист широкого профиля, — рявкнул в ухо Зимний, — кончай просирать талант! — Я на счетчике у кровососов от Гиппократа, в розыске и как гидровец, и как агент Щ.И.Т.а, я не могу заснуть без одних таблеток и проснуться без других! — Это все препятствия, — спокойно кивнул этот гуру лайф-коучинга. — Они преодолимы, если ты знаешь, кто ты. Брок забился под ним, скрежеща зубами. — Я знаю, в отличие от тебя! Я Кроссбоунс! Номер один в списках Интерпола! — Долбоеб ты, — сказал Зимний ласково, подтянул его за пояс штанов, укладывая на диван, превентивно придавил коленом и со всего маху опустил ладонь на ягодицу. Брок заорал благим матом. Зимний шлепнул еще раз. И еще. — Сука! Совести у тебя... Я больной человек! — Играешь в тупые игры — выигрываешь тупые призы, — отозвался Зимний, не переставая шлепать его по жопе. — Да кончай, ну! — Пока не скажешь, кто ты такой... — Иди на хуй! Я тебе сказал! Я Кроссбоунс! Есть как есть, хули я с этим могу... блядь! — Пиздишь. Без шелухи. Без всего, что наросло. Кто ты внутри? Он выдержал пару минут этого нелепого избиения младенцев, сквозь обезбол, с которого не слезал, чувствуя, как припекает седалище. Зимний про обезбол знал и, сука, не скупился. Жопу оставит синюю, а Броку ее взрывать со дня на день, и это не про уличную еду в Лагосе. Брок почувствовал себя смертельно усталым. Зимний был отчасти прав — все это Броку на хрен не упало. Эти бездари и мародеры, ради бабла подрывающие экономику своей же страны. Эти серые кардиналы, чужими руками гребущие горяченькое. Эта ебаная Гидра, десятилетиями игравшая в свои подковерные игры. Даже ебаный Щ.И.Т. с его высшими целями. — Кто ты? — снова спросил Зимний, сделав паузу в выбивании пыли из чужой жопы, и ладно бы более приятным способом. — Брок Рамлоу, командир лучшего боевого отряда, — с горечью прохрипел Брок. Он напрягся было, ожидая нового шлепка, но Зимний, похоже, наконец-то услышал то, что хотел. Выпустил Брока и, пока тот, кряхтя, устраивался боком на отбитой пятой точке, принес сигареты. Чиркнул спичкой, придержал, давая прикурить, задул и по-свински кинул щелчком на пол. — Что, про «курить вредно» лекции не будет? — Ты меня с кем-то перепутал, — отозвался Зимний, садясь рядом. Брок жалостливо потер пострадавшее место. — Слушай, ты уверен, что ты к психотерапевту ходил, а не к госпоже в БДСМ-клубе? — Ты меня знаешь, я тебя знаю. Так быстрее. — Да уж, ты всегда был эффективный в плане результатов. — Это ты в смысле, что у меня получилось вправить тебе мозги? — Так вот что это было! — протянул Брок. Зимний пожал плечами: — Если мозги в жопе, то через жопу их и вправляют. Так что? Встали на место? Брок глянул на ведро, в которое капал гонорейный кондиционер, и ответил неопределенным жестом, из которого стало ясно только одно: что ответ не «нет». В сизом дыму разгромленная квартира напоминала какой-то адов притон. Разумеется, блядь, он не хотел для себя такой судьбы! Сдыхать от боли, марать руки об эти их скотские делишки, за счет которых обогащаются уроды, толкающие наркоту детям... Первый в списках человеческого говна — это не достижение, это последний в списках нормальных людей. Конечно, он понимал это, хоть и совершенно не хотел признавать. Не от веселой же жизни он решил с этим всем покончить одним нажатием кнопки. Зимний поднялся. — Хорошо. — Ты торопишься? — спросил Брок. — Оставайся на ночь, вправишь мне еще чего-нибудь через то же место. Зимний глянул заинтересованно. — А пожрать у тебя есть? ...Уже поздней ночью, когда пропахший кокосом Зимний вырубился и трогательно посапывал ему в самую гущу шрамов, Брок в телефоне, подслеповато щурясь на слишком яркий экран, настрочил мыло Марии Хилл. Повинился. Спросил совета. Под утро Хилл прислала в ответ форму договора на трудоустройство с логотипами Старка.