Once upon a time

      – Давным-давно – начинает Джисон и маленькая девочка, прижавшаяся к нему сбоку, ерзает и громко хихикает от явного волнения. – Ш-ш-ш, – успокаивает её Джисон, приложив палец к её губам. – Если ты не успокоишься, тебе не расскажут сказку на ночь, – предупреждает он.       Маленькая девочка скулит в ответ, но приглушает своё хихиканье, когда она внезапно кусает палец Джисона.       – Ой! – громко восклицает Джисон, быстро убирая свою руку; это не так и больно – два её передних молочных зуба выпали, один за другим, за последние три недели и её детские десны просто мягко коснулись его кожи. И все же, он сделал лицо, будто он тяжело ранен. – Джиённи, это нехорошо.       Семилетняя Джиённи надулась, но счастливое бульканье вырывается из её горла, которое показывает, что на самом деле ей не так уж и жаль.       Фырканье, сопровождаемое сдавленным смехом, доносится из дверного проема, и голова Джисона сразу же поднимается, чтобы поймать обидчика – не то, чтобы обидчик как-то скрывался. На самом деле, он просто стоит, облокотившись о стену, скрестив руки на груди и довольная улыбка украшает его черты.       – Каков отец, такова и дочь, – дразняще комментирует Минхо.       – Ты прав на счет этого, – отвечает Джисон, не теряя секунды. – Эта маленькая су –лнышко – это маленькое солнышко вся в тебя, конечно!       – Она кусается, как ты. – Минхо сохраняет свой тон невозмутимым, но в его глазах появляется опасный блеск, и все что Джисон может сделать это поспешно закрыть уши Джиён и бросить взгляд, говоря: «Ты действительно не поднимешь постельные детали вроде этой прямо перед нашей малышкой!»       Минхо смеётся, и Джиён сильнее смущается второго; она похлопывает руки Джисона, как бы говоря ему убрать их с её ушей. – Где моя сказка на ночь! – она хныкает, явно не заботясь о странном флирте её отцов.       – Твоя дочь просит сказку, Джисони. – практически напевает Минхо. – Лучше тебе её дать.       – Папа! – Джиён радостно зовёт, одна рука машет в воздухе словно пытаясь дотянуться до Минхо. – Присоединяйся к нам!       – И она просит своего Папу, – фыркает Джисон. – Так что присоединяйся к нам.       Минхо посмеивается и машет головой, но он не колеблется, перед тем как подойти к кровати; он проскальзывает с другой стороны, и Джиён сияет от того, что окружена своими папами. – Сейчас время сказок, – заявляет она; ясно, что её приоритеты очень хорошо расставлены.       Джисон обменивается взглядами с Минхо, который просто улыбается и устраивается поудобнее, его пальцы лениво играют с волосами их дочери.       И тогда, опять, он начинает,       Давным–давно…       Давным–давно, жил сирота по имени Хан Джисон.       (Минхо приподнимает бровь, но ничего не говорит; в то же время глаза Джиён удваиваются в размере – почти комично, но в основном очаровательно.)       Он жил со своей злой мачехой, и с его – эм. Его немного недальновидным сводным братом, Хван Хёнджином.       (Минхо почти фыркает, но сдерживается после того как, Джисон бросает на него быстрый взгляд; Джиён, в другой руке, быстро узнаёт имя. – Дядя Хёнджин? – спрашивает она. Это заставляет Джисона снова аккуратно приложить палец к её маленьким губам.       – Хёнджин очень распространённое имя, милая, это оправдание Джисона, и снова Минхо делает всё, чтобы сдержать смех.)       В то же время, самого популярного парня в школе звали – Ли Минхо.       (Минхо не может сдержаться в этот самый момент, и он лопается от смеха, что вызывает хихиканье Джиён; в это момент всё, что может сделать Джисон, это фыркнуть и поджать губы; он тих, пока Минхо не подталкивает Джиён, которая широко улыбаясь, наклоняется чтобы подарить ему сладкий поцелуй в щёку.)       И так – этот Ли Минхо, который был очень похож на принца – заметьте, устраивал лучшие и самые большие вечеринки. Каждый год, на Хэллоуин, большой темой в школе было то, что они хотят надеть на костюмированную вечеринку. Хан Джисон хотел пойти, но его мачеха хотела, чтобы он остался дома и раздавал конфеты потому что у неё была своя причуда собраться сделать это вместе.       (– Кем был дядя Хенджин?       – Он не твой дядя! Это другой Хенджин! И этот Хенджин пошел в образе Арлекина.)       Хан Джисон смеется последним, потому что его друг Бан Чан пришёл преобразить его и сделать более красивым, чем он есть – и его другой друг Со Чанбин пришёл, чтобы быть его личным шафёром.       (– Так в чем пошёл ты, Пап?       – Это другой Хан Джисон, солнышко! – Джисон быстро возражает, к большому удовольствию Минхо. – И этот другой Хан Джисон был котом…       – Он пошёл в кошачьем меховом костюме, – пробормотал Минхо, хихикая. – Эта история нелепая.       –Людям, которые не знают, как ценить Искусство Повествования, необходимо заткнуться.       – Что дальше, Папочка?)       Хан Джисон кот…       (– В меховом костюме, повторяет Минхо.       – Прекрати вкладывать нелепые идеи в голову нашей дочери, Минхо.)       Конечно, Хан Джисон был самым прекрасным котом на этой вечеринке, и он легко привлекает внимание знаменитого Ли Минхо, который сразу же по уши влюбился в него. Они провели ночь разговаривая и танцуя друг с другом…       (– И делали шоты, один за другим…       – Заткнись, Минхо!)       …и Ли Минхо не был отталкивающим, так что Джисон безусловно влюбился в него, тоже. Но тут, часы пробили двенадцать! И Хан Джисон вспомнил что он должен быть дома потому что его мачеха предположительно вернётся до часу ночи, и он знал, что получит выговор, если она узнает, что он выходил.       Он не мог найти своего друга Со Чанбина…       (– Я надеюсь дядя Чанбин повеселился на вечеринке, – смеется Джиён.       – Ты милая, – комментирует Минхо, забавляясь и целует свою дочь в макушку.)       – Это другой Чанбин! – настаивает Джисон, размахивая руками в воздухе от раздражения.)       Во всяком случае! Хан Джисону в конечном итоге пришлось сбежать с вечеринки потому что он не смог найти своего друга – и в спешке, один из его винтажных кроссовок на платформе…       (Минхо продолжает смеяться, и очевидно он хочет дать какой–либо комментарий по поводу так называемых кроссовок на платформе, но Джисон игнорирует его и продолжает рассказывать свою историю.)       …и так, после этой ночи, этот ботинок единственное, что осталось от любви всей его жизни у знаменитого Ли Минхо.       (– Любовь всей его жизни немного натянуто, ты так не считаешь? Они только познакомились.       – Что ж, Хан Джисон становится любовью всей его жизни после того, как они воссоединяются – прекрати рассказывать историю, это не твоя очередь!)                     – Пап! – Джиён визжит, полностью перебивая Джисона. – Это Золушка! Я знаю Золушку! Ты обещал мне историю, которую никто не знает!       Смех Минхо усиливается десятикратно, и Джисон драматично вздыхает в наигранном неверии. – Это лучше Золушки! История о великолепном сироте Хан Джисоне…       – То, что ты назвал Золушку в честь себя, ничего не меняет! – утверждает Джиён, она пригрозила пальцем на Джисона, неудержимо хихикая.       – Так… – фыркает Джисон и играючи кусает палец дочери. – Оригинальная Золушка невероятно устарела!       – Может быть поэтому тебе стоит рассказать другую сказку, Джисони, – Минхо нежно ругает его.       – Я просто обновляю классику! – утверждает Джисон, но Джиён смотрит на него огромными, просящими глазами и он в итоге пораженно вздыхает. – Хорошо, – соглашается он. – Как ты относишься к сказке о пирате?       – Пираты! – Джиён с энтузиазмом отвечает, её тон наглядно показывает её чувства.                     Давным–давно, пират имя которого было Хан Д. Джисон плыл по Grand Line в поисках легендарного One Piece…                     – Это Луффи! Ты уже заставил меня смотреть Луффи!! – Джиён хныкает, маленькие кулачки в истерике бьют по матрасу.       – Сделаешь так ещё раз, и мы уложим тебя спать без сказки, – говорит ей Джисон. – И она называется One Piece, не Луффи.       Минхо фыркает пока Джиён дуется, но она натягивает одеяло чуть выше рта, пока не остаются видны её большие блестящие глаза.       Джисон вздыхает, и пытается снова.                     Давным–давно жили два волшебника. Один принадлежал Грифиндору, а другой…       (Джисон останавливается и пялится на Минхо долго и сильно, пытаясь разобраться с… пытаясь разобраться с его факультетом; его муж поднимает бровь, пока уголки его губ изгибаются в довольной улыбке.)       …был в Когтевране. Да. Когтевран.       Они оба были популярны в Хогвартсе будучи очень хорошими игроками в Квиддич. Грифиндорец Хан Джисон был Ловцом, пока Когтевранец Минхо был капитаном команды и Вратарём. Всё то время пока они были в школе, их команды постоянно встречались в финалах и поэтому они невзлюбили друг друга.       (Минхо фыркает. – Я уверен Когтевранским ребятам было всё равно, но Грифиндорцы были вспыльчивы до такой степени, что постоянно были злыми.       – Заткнись, это не твоя очередь рассказывать сказку!       Тем временем, маленькие пальчики Джиён, крепко сжимали простыни, и она продолжала держать одеяло у рта, как будто стараясь изо всех сил контролировать себя не говорить ничего, чтобы снова не получить выговор.)       Так и существовала факультетская вражда между этими двумя очень красивыми волшебниками, пока в один день, они буквально не врезались в друг друга, пока шныряли в закрытой секции библиотеки,       (– Какого черта они бы шныряли там? – Спрашивает Минхо. – Звучит странно.       – В этом и смысл! Стонет Джисон.)       …поскольку Ли Минхо один из мелких старост Когтеврана, как только он мельком заметил красно-золотой галстук Хан Джисона, он сразу же призвал вычесть баллы из другого факультета. Просто взглянув на его униформу! Тц. И Хан Джисон немедленно крикнул в ответ, – Пятьдесяц баллов и от Когтеврана просто потому что, ты тоже не можешь здесь находиться!       (– Удивительно, что библиотекарь не шикнул им по этому поводу, – отмечает Минхо. – Они оба звучат как иди… идентично глупо. Они звучат как пара глупых мальчишек.       – Ты даже ещё не услышал сюжетный поворот, малыш.       – Тогда, какой же поворот?       – Когтевранец Ли Минхо не узнал Грифиндорца Хан Джисона из-за его униформы – он узнал его потому что Ли Минхо всегда был тайно влюблен в Хан Джисона!       Минхо стонет.)              – П-а-а-а-п… – Джиён судорожно вздыхает, ерзая на месте и выглядя так будто она явно не в состоянии удержать то, что пыталась не сказать последние пять минут. – Хогвартс в Англии!!!! Ты не англичанин!!!       Джисон таращится на их дочь, и потом поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с Минхо. – Почему твой ребенок такой умный?       – Как я и сказал… она явно пошла в тебя, – до сих пор смеясь, отвечает Минхо; он тянется, чтобы ущипнуть мягкую щеку своего мужа. – Также, возможно если бы ты не заставлял её сидеть и смотреть все твои любимые шоу и фильмы, она возможно бы не стала говорить тебе такое!       Джисон вздыхает, и ещё раз Джиён дуется на него.       – Время сказки, – она шепчет, и он не может найти в себе силы сказать «нет» и выполнить прежние угрозы уложить её спать без сказки.                     Давным-давно, где-то в 90-х, жил мальчик по имени Хан Джисон, и у него была единственная мечта однажды стать профессиональным скейтбордистом. Как Тони Хоук.        (– Тони кто? – спрашивает Джиён.       Минхо фыркает и Джисон смотрит на него.       – Тони Хоук. Когда подрастешь, ты сможешь его погуглить, – объясняет Джисон.       – Или посмотришь документалку, как сделал твой папа, потому что он не дожил до рассвета Тони Хоука.       Джиён морщит нос, не особо интересуясь мини спором её отцов)       Однажды, он переезжает в пригород со своей семьей и там он встречается с Ли Минхо – однажды днём они буквально врезаются в друг друга когда Хан Джисон скатывается по тротуару на скейтборде и не замечает заворачивающего за угол Ли Минхо.       Единственное что можно сказать, что Ли Минхо – буквально падает на Хан Джисона.       (Джисон хихикает, и Минхо слегка шлёпает его по затылку; но затем Джиён визжит, и Минхо смеясь, наклоняется поцеловать мужа в щёку, чтобы показать лучший пример для их дочери.)       Чувствуя себя плохо, Хан Джисон потащил его в ближайший магазин, чтобы он смог купить лейкопластыри для мальчика – и в качестве дополнительного извинения за маленькую неприятность, которую он вызвал, Хан Джисон так же покупает Ли Минхо малиново-персиковый Snapple.       Который они разделили, потому что Хан Джисон хотел пить, а Ли Минхо был достаточно мил, чтобы предложить ему напиток.       (Джисон смотрит на Минхо, наполовину ожидая от него ещё один язвительный комментарий, но вместо этого он встречается с странно задумчивым Минхо.       Он выжидает пару секунд, давая Минхо время разобраться во всём, но Джиён тянет его за запястье, и он знает, что это сигнал продолжать.)       Ли Минхо заинтересовался его скейтбордом – который, кстати, был украшен обалденными декалями…       (– Украшен наклейками «Чип и Дейл спешат на помощь», – говорит Минхо; Джисон удивлён, как будто Минхо заглянул в его в голову, потому что это именно то, что он себе представил. Может не стоит так сильно удивляться – он и Минхо всегда очень хорошо срабатывались; это именно то, почему они так долго вместе.       – Что такое д-декали? – спрашивает Джиён, прерывая его мысли.       – Наклейки, типо того, – отвечает Джисон, предлагая простой вариант, который он может объяснить семилетке.)       Во всяком случае, Ли Минхо спрашивает Хан Джисона показать ему некоторые трюки – и потому что мечтой Хан Джисона было стать профессионалом, он с гордостью берет Ли Минхо в ближайший скейт-парк, чтобы показать ему его лучшие трюки – Хан Джисон очень хорошо делал основы впечатляющими, но его специальностью был кикфлип в сочетании с…       (– Джисони, Джиён понятия не имеет что это за трюки…       – И именно поэтому они ещё более впечатляющие!       – Просто продолжай рассказ, малыш, – подталкивает его Минхо, но у него всё ещё слегка стеклянное выражение лица, что заставляет Джисона решить, что сейчас не самое лучшее время спорить со своим мужем.)       Подводя итог, Хан Джисон был очень впечатляющим, и Ли Минхо ещё сильнее влюбляется. Он не мог не хотеть быть таким же крутым, что и Хан Джисон, и быть достойным любви Хан Джисона – но Хан Джисон уже трепетал, потому что Ли Минхо был самым красивым парнем, которого он когда-либо видел.       Так что, он согласился научить Ли Минхо некоторым трюкам.       Увы, их любовь не должна была быть лёгкой.       (При этом маленькая Джиён издаёт тихий вздох, и даже Минхо посмеивается и крепко обнимает её, чтобы успокоить.       Детей так легко шокировать такими простыми словами.)       Ли Минхо стал слишком большим для своих штанов, и…!       И в попытке произвести впечатление на Хан Джисона, он пошел дальше и попробовал трюк с доской, который был очень сложен для его очень скудного и очень базового…       (– Тебе действительно не стоит повторять, что Ли Минхо – начинающий скейтбордист, малыш, - цокает Минхо.)       …очень начинающих навыков; и поэтому, когда он пробует сделать тройной кикфлип, он заканчивает его очень плохим приземлением. Громкий т-р-р-р-р разносится по всему парку, и даже когда Хан Джисон бросился к нему, он уже ожидал самого худшего исхода.       (– Ты уверен, что это хорошая сказка на ночь…? – шепчет Минхо, несмотря на то, что ему очень любопытно, что будет дальше. – Может быть, будь немного менее подробным.)       Тогда давайте перемотаем вперед; заканчивается тем, что Ли Минхо в больнице с несколькими сломанными костями. Его правой руке нужен гипс, и из-за большого чувства вины, Хан Джисон не мог заставить себя навестить его.       (– Оу! – ахает Джиён. – Мальчик в школе, Сонгву, его рука была в гипсе, когда начался учебный год и мы все должны были подписать его гипс. Я нарисовала цветы! - она так гордится, вспоминая это, что Джисон не в силах удержаться и только с гордостью гладит её по голове.)       Он отправил цветы… и шоколад! Но он был слишком труслив, чтобы увидеться с Ли Минхо лично…       (– Так он не смог порисовать на его гипсе? – дуется Джиён.       Минхо сдерживает смех; у их дочери действительно расставлены приоритеты.)       В итоге, чтобы позволить Хан Джисону наконец расписаться на гипсе Ли Минхо, их общий друг Со Чанбин решает, что он должен что-то сделать… особенно потому что Ли Минхо очевидно неоднократно его просил. В первую очередь Хан Джисон был упрямым, но Со Чанбин, он… скажем так он буквально вбил здравый смысл в нашу когда-то и в будущем, любимую легенду скейтбординга Хан Джисона.       (– Давай я расскажу концовку, – посмеиваясь, бормочет Минхо. – Когда Хан Джисон в конечном итоге появляется в госпитале, Ли Минхо спит… и то, что он сделал, это написал на гипсе Ли Минхо: «Прости» – нацарапывает он свои некрасивым почерком…       – Малыш, это не твоя сказка, - фыркает Джисон, но все равно даёт Минхо продолжить, любопытствуя, как видит концовку его муж.       – И пастой другого цвета, в другом углу он пишет «Ты мне очень нравишься», потому что он думал, что Ли Минхо сможет увидеть это… или понять, что это он написал. – Минхо смеется. – Но оказалось, что Минхо уже не спал, и просто притворялся, а когда он закончил писать, он посмотрел наверх – только чтобы встретиться взглядом с Ли Минхо. Хан Джисон стал цвета спелого красного яблока, и тогда Ли Минхо просто сказал: «Ты мне тоже нравишься, Хан Джисон».              – И тогда они поцеловались и после жили счастливо, – шепчет Джисон, так тихо, как может, потому что сейчас он понял, что Джиён задремала. Он обменивается взглядом с Минхо, который показывает ему маленькую улыбку и быстро чмокает в губы прежде чем они оба медленно выбираются из кровати.       Джиён тихонько скулит, только чтобы повернуться на месте. Минхо подавляет смех – может потому что это напоминает ему Джисона в постели, а потом он наклоняется чтобы с любовью поцеловать их дочь в лоб прежде чем полностью и крепко укрыть одеялом.       – Это был фильм? – он спрашивает Джисона, как только они выходят из комнаты и последний выключает свет.       – Что за фильм?       – Сказка о мальчиках-скейтерах. Это было… немного знакомо.       Брови Джисона в замешательстве нахмуриваются. – Я так не думаю? – он тихо вздыхает, когда они заходят в свою комнату, просто пройдя через коридор от комнаты Джиён. – Это больше… сон, который мне иногда снится, – признается он, потому что так и есть. Это сон где большие детали постоянно остаются такими же, что больше похоже на то, что это яркое воспоминание. Джисон, конечно, знает лучше.       – Оу. – Минхо моргает. – У меня тоже такой же сон. В любом случае… всё происходит так же. Ли Минхо в твоем сне… он продавец в продуктовом магазине, да?       Глаза Джисона расширяются от удивления. – Как ты узнал об этом?! И всё закончилось не так просто!       Минхо смеётся. – Тот же сон, я же сказал тебе – и конечно я это знаю. Хан Джисон до самого конца был идиотом, и они воссоединились только после того, как Ли Минхо вышел из больницы.       – Точно. – фыркает Джисон. – Однако, он прислал цветы и конфеты через Со Чанбина!       – Хан Джисон – идиот, - отмечает Минхо. – Даже в наших общих снах.       – Общие… сны, - бормочет Джисон, заползая в их общую кровать; тотчас он двигается на свою сторону и хлопает по пустому месту рядом с собой, призывая Минхо наконец залезть.       – …Почему это не звучит странно? – вслух спрашивает Минхо, заползая под одеяла и немедленно притягивая его к себе.       Джисон замолкает на несколько секунд, шестеренки крутятся в его голове; Минхо кажется, что это означает, что он медленно засыпает, он просто прижимает его ближе и тихо шепчет мягкое «спокойной ночи» ему в затылок.       – Может быть, – шепчет Джисон, только чтобы тихо усмехнуться, потому что то, что он собирается сказать, звучит как нелепая шутка, но в то же время – настоящая. – Может быть это воспоминания, – бормочет он. – Из прошлой жизни – потому что, конечно же, мы и в прошлой жизни вместе.       Минхо тих, а Джисон чувствует себя нехарактерно застенчивым; они вместе уже много лет – нет ничего, что он бы постеснялся сказать Минхо, но это чувство, которое он испытывает к их сну, как он думает, слишком серьезное.       – Что ж, – наконец говорит Минхо, и Джисон вздыхает с облегчение. – Похоже в прошлой жизни ты был таким же большим тупицей, как и в этой.       Джисон смеется. – И, как и в этой жизни, ты влюбился в меня с первого взгляда, да?       Минхо фыркает. – В твоих снах.       Джисон усмехается, поворачиваясь лицом к нему. – Точно, – соглашается он, улыбаясь перед тем как наклониться и нежно – с любовью – прижаться губами к губам мужа.