красная кнопка

— Здесь, — объявил Билли и в тридцать девятый — да, Стив считал — раз за последние два часа остановился напротив широкой зеркальной витрины магазина, пригладил выгоревшие на солнце кудри и обернулся к Стиву, обаятельно улыбнувшись. Не ему, естесна, а камере. Стива это заебало ещё на десятом. Не улыбка — он любит его улыбку, — а вот эти игры в Наоми Кэмпбелл, или Кейт Мосс, или какой там манекенщицей Харгроув себя воображал сегодня. Хотя, учитывая, что Стив сейчас держал его айфон с открытым приложением ТикТока, уместнее сравнить его с актёром. Причем откровенно переигрывающим, судя по чрезмерному даже для него уровню наглости и самолюбования. — О, стой, — Билли вернулся к нему, и Стив мысленно возрадовался: слава небесам, он передумал, никаких больше видео и фоток, теперь они сходят наконец в кафе и проведут, блять, это ебаное свидание по людски. Но Билли вдруг стащил с себя сумку, джинсовку, снял браслет с руки, дальше избавился от банданы в заднем кармане и водрузил всё это добро Стиву на плечо как на крючок от вешалки. И как ни в чем ни бывало отошёл обратно к витрине. — Теперь врубай. Стив вдохнул носом, выдохнул ртом, прикрыл веки. Тяжесть вещей давила, но не так сильно, как пульсирующее во всем теле раздражение напополам с настырно бурчащим вот уже второй час голодным желудком. Ладно, хорошо. Он выживет. В конце концов, это то, что ты делаешь, когда с кем-то встречаешься: помогаешь, поддерживаешь в интересах, потакаешь капризам. Но боже, почему именно сегодня, в такое пекло, Билли? «Идеально падает свет, и я слишком давно ничего не постил». Ну конечно. Как же, блять, твои 15 000 подписчиков-то проживут дальше, если ты хотя бы день не озаришь ТикТок своим загорелым грудаком или задом в джинсах на два размера меньше, правда? И вообще, ворчливо думал Стив, фиксируя захват камеры, это несправедливо. Это он его парень, это для него Билли, по идее, должен из кожи вон лезть, чтобы красиво наряжаться и позировать для фото. Не для всяких незнакомых придурков из Интернета. Ну, например. У Робин и Вики на обоях телефонов друг дружки красовался целый коллаж из их совместных селфи с прогулок и прайдов; Дастин и Сьюзи делили общую аватарку во всех соцсетях; Эдди держал папку на два гигабайта, где хранились смешные фото Крисси, на которых она храпит или чихает, вперемешку с её нюдесами. У Стива за полтора года отношений не было ничего. Только ТикТок, куда Билли снимал вообще для всех, и несколько фоток члена в запароленной папке. Обидно, так-то. — Ты готов? Встань справа, чтобы солнце не загораживать. Нет, не настолько справа, чуть левее. Чуть вперёд. Стив, ЧУТЬ вперёд, а не как тачка без сцепления, теперь отойди назад. — Разницы никакой! — воскликнул Стив, теряя терпение, и поправил на плече каждую секунду стремящееся свалиться наземь богатство Билли. — Один и тот же угол света! А камера и так прекрасно фокусируется на твоей заднице, Билли. — Снимай давай, а не трепись, Джеймс Кэмерон херов. Стив что-то неразборчиво пробубнел и зажал красную кнопку. Заиграл трендовый короткий звук, и Билли в экране телефона как бы случайно, но с изяществом, развернулся, отвлекшись от созерцания собственного отражения в витрине; огляделся, пригладил волосы, сверкнув затерявшейся в них сережкой, усмехнулся каким-то своим наигранным мыслям и облизнул губы. Выпендривался, крутился, играл мышцами и всем, чем одарила природа. Красивый, спору нет, но боже, как болело плечо и пекло голову. Стив, однако, продолжал мужественно снимать. — Супер, — кивнул Билли, когда полоска съемки достигла предела. Он подошёл к Стиву. — Сохраняй в черновики. Потом наложу фильтры. — Отлично, — «спасибо, Всевышний», — теперь ты снимешь с меня свои манатки и мы, наконец, сходим поесть? Билли поднял глаза от телефона и посмотрел на Стива так, будто тот заговорил на китайском. Считав его выражение лица, он фыркнул. — Ты же не думаешь, что это дерьмо идеально делается с одной попытки, Стив? — Это уже сороковая! — Да хоть тристапятидесятая, — его взгляд опустился назад на телефон и… внезапно Билли начал весьма бойко находить невероятное количество помарок и засветов в отснятых Стивом тиктоках. — Ну кто так снимает? Здесь почти не видно моих ног, здесь половина отражения где-то за углом, здесь тебя как будто эпилепсия хватила, всё трясется, как в пятерку по Рихтеру. Какого хрена, Харрингтон? — он ткнул айфоном в грудь Стива. — Переделывай. Все. — Чего? — Стив опешил, открыв рот, а потом взорвался. — Да я весь день только и делаю, что хожу за тобой и снимаю, как Тейлор Свифт! Ты вообще помнишь, что мы пришли на свидание? Знаешь, перекусить где-нибудь вдвоём, пообщаться, а не снимать тебе тиктоки! — Вот как снимешь, так и сходим. К слову, чем больше ты возникаешь, тем дольше времени тратится. — Нет, ну нахер! — Стив всплеснул руками. — Тебя всё не устраивает, как бы я этого ни делал. Почему вообще это так важно? — Потому что, — терпеливо начал Билли, словно трёхлетнему, — это даёт возможность заработать денег на рекламе и в нескольких маленьких модельных агентствах. Я уже объяснял. — Но ты можешь снять себя сам! — Конечно, как только научусь себя клонировать. Давай, будь хорошим мальчиком и нажми на красную кнопочку. И тут Стив не выдержал. Его собственная внутренняя красная кнопка вдавилась на полную и активировала гребаный сигнал мэйдэй. Он выпихнул телефон назад к Билли и, вкладывая всю суровость в своём организме, холодно произнес: — Нет, — и фирменно скрестил руки на груди, задрав нос. Билли посмотрел на возвращенный айфон в своей руке как на чудо природы, потом на Стива и нахмурился. — Что за дела, Стив? — Я не буду больше снимать тебя для ТикТока. И ещё выше вздернул подбородок. Билли изогнул бровь. — И почему же? — Потому что… потому… Стив усердно хранил стойкость, но внутренне паниковал. Почему? Да потому что, помимо очевидной усталости, его адово бесило, что Билли не может фоткаться так для него одного. Билли, этот игривый, выряженный в лучших традициях мальчиков из 80-х, только с поправкой на бирки современных брендов, обаятельный скот, который, конечно, не умел принадлежать кому-то одному, принадлежал ещё и всему ТикТоку, Инстаграму, перевозбужденным мамашам из Фейсбука и куче модельных агентств. А мог бы только Харрингтону. Стив понимал что это эгоистично и токсично, но ничего не мог с собой поделать — он не хотел им делиться. Он хотел, чтобы Билли был только его во всех смыслах, чтобы его не жрало каждый отснятый тикток ощущение, что любой посмотревший на его парня юзер может в любую секунду его отобрать. Это говорят твои неуверенность и неотрефлексированная травма брошенного, занудствовал в голове голос Робин. Стив проигнорировал его и сжал челюсти. — Ну? — вклинился в его мысли Билли. — У тебя что, реально эпилепсия? Чего тормозишь? — Да пошел ты, Билли, — в итоге брякнул он. — Я хотел провести время с тобой, а не с твоим айфоном. Я хотел, чтобы ты обращал внимание на меня, хотя бы сегодня. Такое ощущение, что тебя это вообще не интересует. — Если бы не интересовало, меня бы здесь не было, — на диву спокойно отозвался Харгроув. Стив насторожился: обычно Билли заводился с любого лёгкого намека на ссору и уже должен был раскручивать колесо оскорблений на полную, однако на его точеном лице не было ничего, кроме ленивой задумчивости. Он изучал лицо Стива, сканировал его. — Может, ты просто экономишь на фотографе. — Господи, Харрингтон. — В любом случае, ты меня слышал. Никаких больше тиктоков. Я могу… могу пощëлкать тебя, но только пару раз. Но никаких видео. Это утомительно! Мне жарко, я проголодался, и твоя сумка потянула мне плечо, ты что, блять, таскаешь в ней бетон? — Ну какая же ты сопливая неженка, — скорее посмеялся, чем огрызнулся Билли и ловко перехватил свои вещи с плеча Стива. Он надел браслет и джинсовку, накинул сумку через плечо, посмотрел на себя в зеркале экрана айфона, поправил волосы и внезапно выдал: — Знаешь, ревновать меня к приложению — это что-то новенькое. Не знаю, задевает ли это мою самооценку или поднимает. — Я не ревную тебя к ссаному ТикТоку. — О, конечно, внесу конкретику. Ты ревнуешь к тем, кто в нём зависает. Я не прав? — он сверкнул на Стива бирюзой глаз и ухмыльнулся. Придурок. Он что, мысли читает? — Нет, спасибо, я ещë не настолько опустился, чтобы ревновать к пубертатным тинейджерам и сорокалетним разведенкам, — закатил глаза Стив. — Я просто… — он замялся, подбирая слова, и увёл взгляд в сторону; люди спокойно шли мимо них по залитой солнцем улице у торгового центра, кто гулять, кто на работу. — Я просто не понимаю, почему ты… не фотографируешься, ну, например со мной. Билли почти минуту просто пялился на него, хлопая ресницами. — Может быть потому, что ты, кретин, вечно стонешь насчет того, как ужасно получаешься в кадре и как только я пытаюсь тебя заснять, прячешься, как монашка от члена? — Ничего я не прячусь! — он прятался — ну не наградил его Господь фотогеничностью, что ж теперь, помирать? — Ты просто… делаешь всё напоказ. — Да что ты. — Да. Они замолчали, каждый со своей упрямо надутой губой. Потом Билли вздохнул, и непостижимым образом его взгляд, обращённый на Стива, смягчился. Харрингтон отчего-то остро ощутил себя ребёнком, как когда мама после проигрыша на соревнованиях гладила его по голове и всё равно твердила, что он самый лучший. Это было так давно, что Стив даже не уверен, что не придумал эти воспоминания, однако ощущение было очень схожим. Только теперь к нему примешалась нервозность и крошечная капля страха. Билли начал — вкрадчивым, глубоким голосом, каким обычно говорил либо с преподавателями в универе, пытаясь выбить автомат своим обаянием, либо в постели, и безотрывно смотрел Стиву в глаза, словно пытался выгравировать каждую сказанную букву на его мозге. — Я встречаюсь с тобой, Харрингтон. Я не стыжусь тебя. Я не стыжусь ничего и никого, раз уж на то пошло. Это просто гребаные видео, на которых я могу заработать лишнюю зелень, чтобы, кстати, тебя, мудилу, угостить этим дерьмовым оверпрайснутым рафом из кафе на Роджерс-стрит. Ты понял? — Оно не дерьмовое, там зефирки из Японии, — на рефлексе отреагировал Стив, сдерживая улыбку. Билли цокнул, но глаза, надо же, не закатил. Он посмотрел на Стива серьезно, так серьезно, что любые красные кнопки в его голове вышли из строя. — Мне плевать на тех, кто меня смотрит. В этом плане. Ты меня понял, Стив? — Да. Я понял, — Стив подавил довольную улыбку, поскольку не хотел сдаваться так быстро, даже если и ежу понятно, что сдался. — Но мне всë равно осточертело подрабатывать палочкой для селфи, пока ты ходишь и флиртуешь с каждой витриной в городе. Харгроув в миллионный раз закатил глаза и тоже сдался. — Хорошо, сделаем перерыв. Только ножками по асфальту не топай. Непроливайку дать, чтобы не ныл? — Жаль, что эти пятнадцать тысяч человек не знают тебя так, как я. Ты просто сука, Билли. — Но твоя сука, — по-дурацки ухмыльнулся тот, ничуть не задетый; теперь он куда больше походил на человека, а не на недосягаемую картинку, которую каждый день приходится отвоевывать у планеты. Стив картинно поморщился и забрал у него сумку. Плечо тут же заняло болью. Ну да бог с ним. Переживет.