Прости нас, малыш

– Когда ты станешь постарше, увидишь свою нареченную, наследницу великого рода, – мальчик с темными, слегка вьющимися волосами смотрел на отца снизу вверх. – А если я её не полюблю? Вдруг она мне не понравится? – Амрит слегка раздраженно дернул бровью, чувствуя строгий взгляд отца. – Она красива, словно поцелуй солнца и луны, умна и величественна, как и все в её роде, поэтому ты должен уметь за неё постоять, должен быть в состоянии защитить её.

***

– Мам, как ты думаешь, какой у меня будет жених? – девочка крутилась возле зеркала, принимала изящные позы и строила отражению глазки. Женщина слегка нервно моргнула. – Самый красивый, умный, я уверена, – Джотсана ответила дочери немного рассеянно, теряясь в своих мыслях. – Ох, надеюсь, у него будут зеленые глаза, как у меня! Может, мы будем предназначены друг другу судьбой? Так здорово, правда, мам?.. – девочка мечтательно закатила глаза, не замечая реакции Джотсаны. – Не торопись, доченька. Не лети птицей навстречу судьбе. Рано или поздно ты встретишь его, своего нареченного...

***

Поздний вечер. Маленький темноволосый мальчик сидит за столом, усердно что-то рисуя. Листок тускло освещён свечой. Одна неровная линия, вторая. Постепенно появляется картинка, детская зарисовка: мужчина держит за руку девушку в свадебном красном сари. Скетч выглядит душевно, хоть и коряво: Амрит явно старался. – Молодой господин, почему вы всё ещё не спите? Амрит дернулся, испуганно расширив глаза, прикрыл рисунок рукой. Впрочем, через секунду справившись с оцепенением, он подобрался и, придав лицу важное выражение, с раздражением пробормотал: – Тебе какое дело, Канти? – Если Ваш отец узнает, он... – Не узнает,– глядя на служанку исподлобья, Амрит немного забавно, но угрожающе свёл брови к переносице, но рисунок прикрывать не перестал,– я уже ложусь, выходи. Служанка ушла, мальчик, насупившись, второпях написал что-то на листочке и положил его под книжку. Он так и не узнает, что через полчаса в его комнату тихонько зайдёт Девдас, проведёт рукой по столешнице, с нежностью смотря на сына. Его рука наткнётся на бумажку, небрежно припрятанную детской рукой. Отец увидит рисунок и корявую надпись: "Я и моя махарани"

***

– Никаких девушек, сын! Ты отвлекаешься, ты обязан научиться всему, что я тебе даю. Ты – мой преемник, у тебя нет права на ошибку. Тем более... – Старший Дубей был нагло перебит Амритом. – Да-да, "тем более у тебя есть твоя нареченная". Знаю, наслышан. – Перестань паясничать. Ты знаешь, что это не шутки. – "Знаю"? – Амрит в бешенстве дернул рукой, которая мгновенно сжалась в кулак, – откуда я знаю, что она вообще существует? Я её видел? Я только и слышу от вас "Ты должен на ней жениться", " Не крутись с другими девушками, Амрит" и прочее, прочее. Хватит, надоело! – Перестань закатывать мне подростковые истерики и показывать свой характер, – Девдас слегка снизил тон, попытавшись взять себя в руки,– Да и сам подумай: зачем отказываться от невесты, которую не знаешь, вдруг понравится. Амрит, пусть и злился, но для себя признал: в этом есть логика.

***

– Рэйтан, нам необходимо, чтобы Амала Басу была в Калькутте. Культ должен увидеть наследницу рода. Дюжина хочет с ней познакомиться, Я хочу этого. – Я в поисках. Кажется, семья поменяла фамилию, но мои люди в Англии должны были найти её.

***

Жарко, неистерпимо душно. Калькутта кружила голову своей суетой, темпом. Отчего‐то сердце на миг замерло, наполнилось чем-то теплым, забилось предвкушением. По телу прошёл разряд тока. Мужчина в красивом, дорогом наряде едва не врезался в хрупкую на вид девушку. – Прошу прощения. – Нет, это я прошу прощения, задумалась о своём.

***

В храме витала странная атмосфера, привычный запах благовоний вперемешку с застоявшейся кровью неприятно защекотал ноздри. Взгляд натыкается на знакомый женский силуэт. Сердце, нет, всё существо Амрита наполняется всё тем же чувством предвкушения. Пара неважных фраз, дежурный вопрос к до тошноты услужливой девадаси. – Меня зовут Амала Кхан, я здесь по работе... – едва заметная ухмылка проскальзывает тенью на губах ведающего. Кхан. Вот оно как. Носит такую неприметную фамилию, не знает своего происхождения. Верхняя губа Амрита слегка дергается в отвращении. Попрощавшись с группой и отвязавшись от девадаси, ведающий хотел было вернуться к своим делам, но услышал настойчивый голос Амалы: – Господин Дубей! Брови Амрита подскочили в удивлении. Действительно смелая девушка. Просит об одолжении. Наглая, но любопытная.

Может, и вправду, стоит к тебе приглядеться, Амала Кхан

***

Танец кружит голову, Амрит подмечает, как легко и раскованно чувствует себя девушка в движении. Слегка неумело, но Амала полностью отдаёт себя ритму и его надёжным рукам. Девушка улыбается, стреляет глазками в сторону Дубея, изящно выгибаясь, кружась. Искренний смех индолога ласкает слух мужчины. Держит его за руку, смеётся. Мысли Амрита витают, но он понимает дальнейший курс своих действий: завоевать. – Если мне нужно что-то сделать или чего-то добиться, я прикладываю все силы. Он ушёл, оставляя слегка растерянную, разгоряченную после танца Амалу недоуменно смотреть ему вслед.

***

Привычная суета Калькутты и снующие туда-сюда люди. Амрит слегка поворачивает голову, проходя мимо ювелирного магазина. Блики солнца, отраженные от украшения, на секунду слепят глаза. Дубей останавливается, желая взглянуть на витрину. Нежно-голубое ожерелье сверкает разными цветами, заманивая, словно приглашая на танец. На секунду в крупном бриллианте ему мерещятся весёлые глаза, а в голове эхом раздаётся знакомый звонкий смех. – Намастэ, господин! Для невесты смотрите? Чистый топаз! Изящное, тонкое, уверен возлюбленная будет счастлива! – продавец с хитрыми глазами активно жестикулировал, смотря на Дубея снизу вверх. Щека Амрита дернулась в раздражении, не повернув на старика головы, он произнёс: – Упакуйте.

***

– Дайте руку. – Не хочу. Упрямая. Мужчина, не выдерживает, поддаётся, накрывает руку индолога сам. Тепло пронизывает, сердце вдруг успокоилось, забилось в ровном ритме. Это она. Теперь Амрит был уверен: та самая наречённая, о которой он слушал с детства, которую представлял перед сном много лет, стояла перед ним. Сопротивляется, показывает характер. Мгновение и они оказываются рядом. От близости Амрита у Амалы бегут мурашки, дыхание вдруг сбилось, а сердце томилось в предвкушении. Покорная, податливая, ожидающая его дальнейших действий. Легкий, ненавязчивый запах нежного жасмина и чего-то терпкого окутывает мужчину. Голова слегка затуманивается. Он говорит, почти незадумываясь, она отвечает ему на автомате, чувствуя его губы на своей шее. Властная, крепкая рука поворачивает голову девушки. Изумрудные глаза смотрят, не отрываясь, ища что-то в глазах нареченной. Амрит тянется к её губам, Амала отвечает тем же. Дубей вкладывает в поцелуй все накопившиеся с детства эмоции, чувства, страсть. Она тает в его руках, мягко подаётся ему навстречу, позволяет касаться. Он чувствует, как связь между ними крепнет, как внутри разливается тепло. Каждое движение отпечатывается в памяти, из груди Амалы вырывается полувздох-полустон. На губах Амрита сквозит легкая, довольная улыбка.

Неужели ты рядом, суженная...

***

Сердце бьется звонче обычного, заглушая всё остальное. Снова крутится где-то рядом? Дубей принялся искать девушку взглядом, но отвлекаться от ритуала было нельзя. Продолжая обряд, он вдруг почувствовал чужую, не свою эмоцию. Странная злость или гнев... Ревность. Амрит самодовольно усмехнулся.

Значит, таки не всё равно, госпожа Басу

Продолжая обходить священную статую Дурги, мужчина едва не сбился. Амала танцует, вытеснив растерянную Яшви. Взгляд Амрита, выполняющего свои обязанности, неотрывно наблюдал за изящным силуэтом Басу. Яркая, цепляющая взгляд, красивая.

Хороша.

Нет, так продолжаться не может. Должна быть целиком и полностью только его. Надо поговорить. Как же колотится сердце. Почему именно она вызывает такие чувства? Из-за ритуала? Судьбы? Нет. Тут нечто большее. – Ты мне нравишься, Амала. Разве не очевидно? – Я тоже хочу быть ближе к тебе. Улыбка тронула его губы.

Чёрт, как приятно.

Амала острит. Ревнует к Яшви. Крутит носом. Амрит недоумевает: с кем она себя сравнивает? Но идёт на поводу, не узнаёт себя, объясняется с ней. Она сдаётся. Очередная маленькая победа Амрита. Мечта сбылась: на коленях перед ним стоит Амала, смотрит на него затуманенным от страсти взглядом и тянется за очередным горячим поцелуем.

***

Дубей вальяжно идёт по дому семьи Чаухан, почти не слушая надоедливые, льстивые фразы Приянки. Приятные мысли о скорой встрече с Басу будоражат. Мужчина думал об очередных перепалках между ними с ухмылкой, они уже стали чем-то привычным. Мысли прервал женский крик, доносящийся из комнаты. Вбежав вверх по лестнице, Амрит едва повернув голову в сторону своих подчиненных пригрозил: — Кто сдвинется с места или, не дай Кали, зайдёт в комнату, снесу голову. Слова мужчины возымели действие: все остановились, а Приянка даже слегка попятилась назад, но он уже не обращал на это внимания. Страх, волнение за суженную отстукивал бешенный ритм. Дверь, разделявшая их распахнулась. Вместо привычной уверенной в себе и темпераментной госпожи Басу Амрит увидел тяжело дышащую, взмокшую Амалу. Её глаза были испуганно распахнуты, а руки мелко дрожали. Больше всего на свете сейчас он хотел её успокоить, убаюкать в своих руках, спросить, кто посмел это сделать. В воздухе витала атмосфера божественного и Дубей всё понял. Сделав шаг навстречу, Амрит увидел, как девушка сама вскочила и прижалась к нему, словно маленький, запуганный котёнок.

Я никому не дам тебя в обиду, махарани. Обещаю, со мной ты в безопасности.

***

Амрит, положив руки под голову, слушал тихое сопение девушки. Спит. Такая красивая, безмятежная. Он бы отдал всё, чтобы продлить этот момент. Амала слегка улыбается во сне и передвигается ближе к Дубею. Такая... милая? Чистая и яркая. Его. От понимания этого сердце бьётся с какой-то неимоверной легкостью, радостью. Амрит слегка хмурит брови. Новое, неведанное доселе чувство заставляет все его сущевство трепетать. Амрит Дубей действительно влюблен.

***

Мужчина в бешенстве. Как пропала? Что с ней сейчас? Увели из под носа, развели, как дураков. Хотелось лишить головы каждого, кто должен был быть с ней рядом, кто не проследил. Однако больше всего ругал Амрит себя. Он должен был почуять неладное, должен был оберегать. Перед глазами красная пелена. Проклятые асуры! Он найдёт её во что бы то ни стало, сожжёт всю Индию до тла, пока не убедится, что с Амалой все хорошо. Чёртов Вимал.

Держись, мама-рати.. Я иду за тобой. Каждый, кто причастен к этому, будет захлёбываться собственной кровью.

***

—Взгляни. Амрит протянул суженной фамильное кольцо его матери, неотрывно следя за её реакцией. С одной строны, совсем неподходящий момент, а с другой–лучше момента и не найти: к утру они могут быть мертвы. Бедная, маленькая, заплаканные опухшие глаза, разбитая губа, ошарашенный, но полный решимости взгляд. Безбашенная дурёха.

Будь моей, Мала. Моей госпожой Басу-Дубей. Клянусь, ни один асур больше не посмеет причинить тебе вреда.

Она приняла кольцо. Сердце Амрита сделало небольшой кульбит. Губы тронула тёплая улыбка, понимание того, сколько у них ещё впереди.

***

В подземелье стоит отвратительный запах крови, пота и смерти. Амала ведёт народ, демонстрируя фамильное кольцо.

Моя госпожа. Госпожа моего сердца. Такая смелая, храбрая. Сколько же на тебя навалилось, махарани...

***

Руки Амрита в еще теплой крови Вимала. Надо разобраться с теми, кто посмел влезть в их культуру, в его страну. Довольно притворства, тигр лес охраняет, лес – тигра. Внезапно ухо режет сухой голос атташе: — Амала верно подметила. С вами нельзя медлить. Нужно перебить всех, чтобы уничтожить культ. Амала что?.. Ну конечно. Душа сжалась до истомы, вытесняя все чувства кроме ярости. Предательство. Она с самого начала не с ним, не на его стороне. Сухо посмотрев на Басу, Амрит едва успел скрыть губокую обиду во взгляде, оставив там плескаться лишь презрение и злость. — Амала у нас пробует себя в игре на два фронта? Она приняла кольцо, зная, что не останется. Обманула надежды, заставила доверять себе, влюбила в себя, вывернула его душу наизнанку, чтобы бросить. Значит, и о чувствах солгала? Нет, в это Амрит не поверит никогда, он видел её взгляды, чувствовал их связь. Однако на что она надеялась? Что он оставит свою семью, культуру, страну? Он бы и оставил, но снимать с себя ответственность не в его характере, предавать свои принципы – тоже. Сейчас это уже не имеет значение. Надо разобраться, защитить семью, дюжину и культуру. Надо выпустить пар, злость и обиду.

Чёртов атташе.

Амрит направляется в сторону Киллиана.

Чёртовы Басу.

Пара отточенных боевых движений и судьба Лайтвуда уже в руках Дубея.

Чёртов ритуал. Лучше бы я никогда тебя не встретил, Амала.

Замах клинком и какой-то чужой страх и желание убить, чтобы защититься, наполняет Амрита. Инстинктивно пригнувшись, он слышит... выстрел. Ярость одолевает. Она хотела убить его? Действительно убить? После всех слов, чувств, взглядов.

Что ты наделала, бестолоковая дура? Ты же знаешь, что последует за этим. Как мне теперь тебя защитить? Что мне делать?

В голове красной сторокой бегут мысли о спасении Амалы. Плевать на всё, хоть немного времени. Он беспомощно сжимает ладонь в кулак. Воздух выбивает из лёгких. — Госпожа! — голос Амрита не выдаёт внутренней дрожи и страха за любимую, — Махадеви... позволь мне. Последние слова давят тяжелым комом на горло. Он знал, что просто оттягивает время, что её смерть неизбежна и ему нужно будет стать палачом для любимой. Амрит медленно встал перед Амалой на колени. — Ты выстрелила в меня.

Ты правда хотела, чтобы я умер от твоей руки? Ты правда пожелала моей смерти? Неужели я делал недостаточно? Я бы подарил тебе весь мир, махарани. А ты подарила мне боль в двойном размере. Я же никогда бы не причинил тебе вреда, кому угодно, но не тебе, мама-рати. Я бы весь мир положил к твоим ногам. Я хотел защитить тебя, обязан был, но ты не дала мне шанса. Как же я не хочу этого делать. Я не хочу, но ты лишила меня выбора.

В голове Амрита крутится тысяча вопросов, ответы на которые он ищет в глазах Амалы. В её взгляде плещется боль, страх и невысказанные чувства, которые выливаются в слёзы.

Не плачь, мама-рати. Прошу не плачь, моя маленькая, не сейчас.

Рука мужчины тянется к её щеке, нежно вытирая слезу. Сердце Амрита сжимается от тоски, понимания того, что ему придётся сделать сейчас.

Зачем ты так с нами?

Видеть Амалу в таком состоянии было больно: вечно решительная, сильная, независимая, сейчас дрожит от страха и непонимания: неужели её махарадж сможет убить её? Басу в панике складывает руки на животе. Амрит понимает, что чем дольше смотрит в её испуганные глаза, тем меньше в нём решимости, и он не выдержит, не сможет ударить. Рука с кинжалом едва заметно дрожит, но резким движением вбивается в грудь девушки. Её кровь брызгает ему на руки и он осознаёт: эту смерть ему не смыть никогда. Но лучше это будет он, чем Тёмная Мать. Амрит нежным движением поймал девушку, устроив на коленях. Дубей чувствовал, как жизнь уходит из её тела, как замедляется дыхание и ритм сердца. Глаза Амрита светились чувствами: любовь, боль и печаль одолевали его сердце.

Засыпай, моя госпожа, я найду тебя в следующей жизни, мы будем на одной стороне, бок о бок, обязательно будем. Не трать силы, милая, прошу. Дай мне посмотреть на тебя в последний раз. Дай сказать, как я люблю тебя.

— Мах..радж.. я.. я бере..м..на, — кровь стекает с её губ вместе со словами, которые теперь навсегда выжжены на его сердце. Её взгляд подернулся поволокой. Времени почти нет. Глаза Амрита остекленели. Душу словно вывернули наизнанку, он лишь крепче прижал к себе возлюбленную.

Как же так, любимая? Как мне вас спасти? Что сделать? Я всё решу, исправлю, только живите. Отдай мне свою рану, боль и грехи, я выдержу, слышишь?... Моя любимая махарани, моя отважная госпожа...

Хотелось засуетиться, предпринять что-то, кровь пульсировала в венах, но он понимал: это последние секунды её жизни. Амрит медленно покачивался из стороны в сторону, удерживая в руках умирающую Амалу. — Я люблю тебя. Он уловил последний выдох девушки. Её сердце остановилось: перестало биться сердце и их ребенка. Грудь возлюбленной медленно опустилась, а глаза закрылись. Мокрые дорожки от рыданий ещё блестели на её щеках. Амала Басу умерла.

Умерла.

Он больше не чувствует их связь. Нет больше того, волнующего сердце тепла. Горячие слёзы неконтролируемо потекли на её затылок. Мужчина зарылся носом в её волосы, в последний раз вдыхая тонкий аромат жасмина, перемешавшийся с металлическим запахом крови. Дубей поцеловал её в лоб, его руки мелко затряслись. Он убил возможно самое светлое, что было в его жизни. Амрит аккуратно потянулся рукой к её животу, тихие слёзы стекали по его щекам и падали на её смертельную рану. Кровь смешалась с горем, создавая запах, который он будет помнить всегда, запах скорби. Амрит не видел ничего, воспаленные глаза застилала мутная пелена. Его ладонь прижалась к низу её живота, а вторая утирала слёзы. — Прости нас, малыш.