Фотография в едином экземпляре...

      За окном темень, около трех ночи на часах. Под боком, в сооружении из подушек и пледа, совсем рядом с кроватью Санни, спал, ни о чем не думающий Кел. Но, к сожалению, его брата такая судьба не ждала. Его разбудил, до боли знакомый звук. Такой родной и успокаивающий. Это был звук фортепиано, что точно исходил с первого этажа, из комнаты, которая справа от лестницы. Та комната, где Санни и Мари часто играли, в четыре руки на фортепиано с лаконичным названием «Omori», либо же Мари играла на рояле, а Санни подыгрывал ей на скрипке.       Хиро точно не казалось, что он слышит этот звук. Эту мелодию… Но, почему она звучит? Санни вряд ли бы играл в одиночку, да и тем более посередь ночи, а Мари уже нет с ними.       Парень оглядел спальню друга, и заметил, что самого владельца комнаты не было в кровати.       — Видимо все же это Санни… но почему вдруг? — говорил шепотом себе под нос Хиро, вставая с пола, и слегка потягиваясь.       Он старался идти тихо, что бы половицы не заскрипели, и Кел, хоть такое почти и не случается, не проснулся. Хиро аккуратно спустился на первый этаж дома, а звук игры лишь усиливался, но стоило ему подойти к двери, как мелодия тут же прекратилась. И какого же было его удивление, когда он увидел, что Санни стоит возле окна, а не сидит на табурете, за клавишами инструмента.       — Но я же точно слышал игру… — в слух удивился Хиро, из-за чего Санни тут же повернулся на звук, слегка испугавшись, — Я тебя напугал? Извини. Просто… я был уверен, что слышал только, что ту самую композицию, которую вы в паре, — парень перевел дыхание, и нервно сглотнул, — вы с Мари должны были играть на концерте…       Вспоминать об этой девушке ему было тяжело. Он все еще не мог пережить то событие четырехлетней давности. Почти каждое упоминание о Мари выводило Хиро на слезы. Собственно, как и сейчас. Может ему и послышалось это, в сонном бреду. Может быть во сне к нему опять пришла Мари, а шаги, спускающегося на первый этаж, Санни, разбудили его, из-за чего он и подумал, что услышал мелодию наяву, а на деле еще спал. Главное сейчас — попытаться скрыть слезы, которые так и норовили хлынуть из глаз сию же секунду.       Увидев то, в каком сейчас состоянии Хиро, Санни хотел было как-нибудь его поддержать, сказать что-то, даже если он и не мастер в этом деле, но не смог. Парень его перебил.       — Все в порядке, Санни. Я в норме, иди наверх, я сейчас тебя догоню, — он попытался было скрыть свои подступающие слезы мягкой улыбкой и спокойным голосом. Но выходило это плохо. Его вечно непоколебимый голос дрожал, как когда ему говорили про паука, что находился недалеко от него, а улыбка выходила не естественной. — Кел наверняка потерял нас, сходи, проведай его. Я сейчас догоню тебя…       Когда Хиро точно убедился, что Санни ушел достаточно далеко, что бы в темноте не было видно его лица, то дал все же слезам выйти. Ведь терпи-не терпи, но пойти они пойдут, просто в не подходящий момент.       Парень подошел к табурету, что стоял возле фортепиано, и, сев на него, достал из кармана штанов фотографию, сделанную на полароид. Она была старая и потрепанная, но цена этой фотографии… Парень слегка улыбнулся, вспоминая историю появления этого фото.       Как-то раз, на одной из прогулок, Хиро попросил сделать Бэзила Сделать ему фотографию Мари на память, чтобы частичка девушки всегда была с ним.       Это был летний денек, Мари была одета в нежно-голубой сарафан, а в волосах воткнут маленький голубой цветочек. Хиро случайно заметил его недалеко от дороги, по которой шла их компания, и отбежав от ребят, сорвал цветок, с мыслью о том, что он очень подходит под цвет платья девушки, и секундой даже не думая, подарил ей, воткнув в волосы. Из-за того, что случилось это неожиданно и сумбурно, Мари слегка смутилась и заулыбалась. Именно этот момент и запечатлел Бэзил. Хиро был ему очень благодарен в тот день.       Да и сейчас, когда девушки уже не стало, у него есть эта памятная фотография. Которую видел лишь он и Бэзил…       — Мне тебя очень не хватает, Мари… — дрожащим голосом от слез, прошептал Хиро.