Смущённый и пойманный

      Антон глянул на пустующий коридор. В этот раз пахло свежее, чем обычно – настоящим летом. Душистый сок травы, чистота и свежесть. В другие времена года в школе совсем иначе: шум и галдеж учеников, яркие ароматы девичьих духов, атмосфера труда и знаний. Но всё заканчивается, прошло несколько месяцев: оценки в дневники выставлены, малышня и ребята постарше сидят дома, на дачах и морях. Все наслаждаются загаром, прогулками, яркими алыми закатами, грозами и спелыми арбузами, хотя на календаре ещё красуется десятое июня.       Продолжают грызть гранит науки лишь сдающие экзамены и учителя, которые готовят им консультации и материалы. Многие уже сдали свои первые три ЕГЭ, но Шастуну уготовлено ещё два.       Школьник отвлёкся, выдернул наушники: тихо, слишком тихо. Осторожно подойдя к деревянной лакированной двери под номером тридцать четыре, кратко постучал и дёрнул на себя ручку. Ничего не произошло. Заперто.       Одиннадцатиклассник присел на корточки, глянув в замочную скважину. Через мелкую щель были видны последние пустующие парты. Антон нахмурился, выпрямившись, встал у стены, попутно достав мобильник. Он напечатал сообщение в общий чат. Непонимание сменилось огорчением, когда Дима Позов – его лучший друг, ответил коротко и ясно: «Нам к двенадцати, Тох».       А Тоха встал утром, собрался и пришел к одиннадцати утра. Выдохнув, прошел к другой двери, ведущей в младшее звено. Усевшись на скамейку, около которой любезно поставили низкую парту, открыл в телефоне текст новой книги, что обещала быть чересчур жаркой и пикантной по первым главам.       Буква за буквой выстраивались в предложения, предложения в абзацы, а далее в многочисленные страницы. Перед зелёными глазами будто мелькали образы. Совершенно разные, горячие и соблазнительные настолько, что в горле пересыхало.       Сглотнув, погрузился в чтение. Дыхание чуть сбилось, а в паху сладко заныло уже спустя несколько десятков страниц. – Блять... – выругался парень, глядя на натянутую ткань черных спортивных штанов.       «Что делать?» – яростно мелькал в голове вопрос. Холодного душа под рукой не было, а сидеть в коридоре казалось невыносимой пыткой, стыдливой и до ужаса странной.       Шастун просидел так ещё несколько минут, пока не сорвался со стула, накинув рюкзак на плечо, и быстрым шагом двинулся к туалету в конце коридора.       То место даже не освещалось лампой, с двух сторон были двери: слева закрытые классы, а справа библиотека. И ни одного окна. Открыв туалет, даже не глянув на следующую дверь – кабинет психолога, прошел в светлое помещение с кабинками.       Скинув портфель, который с глухим звуком ударился о кафель, Антон прошел к стене напротив. Плюхнувшись на деревянную постройку, что закрывала батарею, чуть раздвинул ноги, прикусил губу. Правильно ли это? Он не смог ответить на этот вопрос, лишь звучно, в тишине, стянул с бёдер штаны.       Проведя пальцем по резинке боксеров, тот сладостно выдохнул, включил один блютуз наушник и набрал короткий запрос в телефоне – «Порно».       Ткнув на первую ссылку, выбрал уже знакомый для себя раздел кратко именуемым «ММ». В левом ухе тут же послышались вздохи, шуршания одежды и тихие шлепки.       Школьник не терял времени. Он достал налитый кровью член из нижнего белья, проведя ладонью вверх-вниз. Единственное, что сейчас огорчало его, так это отсутствие какой-либо смазки. Ни простого крема, ни вазелина тоже не оказалось рядом.       Глядя на двух мужчин, на всякий случай открыл дверь кабинки, чуть закрывшись ею, хотя ноги всё ещё торчали внизу, и разглядеть их было не проблемой.       Вздох, быстрые движения рукой, маленькие толчки бёдрами. Стоны в видео. Закусив губу, Антон сдерживал звуки. Сладкая пытка. Мучительная и жаркая.       Запрокинув голову, прикрыл глаза. Ресницы трепетали, воздуха не хватало.       Издалека послышался тихий, еле различимый шум. Парень не услышал. Одиннадцатиклассник, отдавшись мастурбации, и не понял как дверь в школьный туалет открылась. – Шастун! – на секунду завиднелась знакомая шевелюра, носитель которой оторопело выкрикнул его фамилию.       Антон резко сел, чуть ли не отбрасывая телефон из рук. Глаза судорожно метались от спущенных с тонких бёдер штанов, до двери, что разделяла их. – Вышел. В тридцать девятый кабинет, живо. У тебя полминуты, – неожиданно раздалось от Арсения Сергеевича – учителя истории и лучшего друга... Психолога. – Д-да... – на последок выдохнул сквозь сжатые зубы Антон.       Надев на стоящий член белье и спортивки, поднял рюкзак и словно побитый щенок прошел в тот самый кабинет.       Даже не постучав, зашёл внутрь, ожидая увидеть не только Арсения Сергеевича, но и Павла Алексеевича, чуть удивился. Второго здесь не было. – Что ты творишь в школе, Шастун? – уже спокойно, присев на парту учителя, задал вопрос историк. – Я... – он не смог придумать себе оправдание.       «Всё не так как вы поняли?» – прозвучало бы до ужаса глупо в их ситуации. Комично и трагично для школьника с возбуждением. – Рюкзак положил, подошёл сюда.       Скинув портфель вниз, буквально под ноги, подошёл ближе, одергивая футболку, стараясь прикрыться. – Херовая идея была, Антош. Очень. – Извините, пожалуйста, – тихо доносилось в ответ. – В глаза смотри, – тон не терпящий возражений, – я забуду об этом, но... Ничего не проходит просто так. – Чего? – Головой подумай, расти нейронные связи, Шаст, не маленький, – появилась хищная ухмылка. – Что нужно, чтобы вы забыли? – выдавил он, уже понимая к чему всё сходится. – Ты. Ты согласен? – ударение ложилось на первое слово. Мурашки пробежали по спине. – А если нет? – осмелился проявить дерзость. Кровь кипела, а мысли заволокло туманной дымкой. – Я не насильник, Шастун, – уже серьезно добавил Арсений Сергеевич.       Антон резко склонился к его губам, оставляя жаркий поцелуй. Прикусывая его нижнюю губу, пытаясь взять инициативу, положил руки ему на плечи, чуть сжав их. Еле слышный смешок. Горячие ладони историка легли на его бедра. Воздуха катастрофически мало. Когда успело стать так душно? Недавно же было свежо.       Одиннадцатиклассник и учитель жадно, изголодавшись, целовались. Чуть острые ногти впивались в кожу через одежду, оставляя яркие полумесяцы.       Остановились так же резко, как и начали. Их соединяла только ниточка слюны и похабные мысли. Глаза Попова потемнели, словно ночное небо. – Сел, – рыкнул Арсений, резко развернув парня, буквально заставив усесться на парту.       Шастун откинул голову назад, тряхнув волнистой челкой, пока историк водил языком по его шее, оставляя мокрые следы. Он засасывал нежную кожу, прикусывал её, запускал шаловливые пальцы под футболку, пробегаясь по ребрам, пока ученик цеплялся за край стола. Еле слышный полу-стон Антона, из-за которого обоим будто снесло крышу.       Шастун поддается бёдрами вперёд, впечатываясь пахом в каменный член учителя. – Пожалуйста... – словно скулёж щенка. – Что? – беззвучно произнёс в ответ учитель. Ухмылка появилась на его лице через пару секунд после осознания, когда внизу сладко заныло, – Проси лучше. – Больше. Мне нужно больше! – Шастун зажмурился, пряча юное, полностью румяное лицо. – Конкретнее. – Бля-ять, – вырвалось у него, когда Попов провёл рукой по выпуклости на штанах. – Пока ты не скажешь прямо, я не продолжу. – Трахните меня на этом гребанном столе! – Вот так лучше. Приподнимись.       Арсений Сергеевич немедля стянул с него спортивки и нижнее белье. Те с глухим звуком упали на пол, пока он приподнимал края футболки, что соскользнула с его тела без лишних сложностей. – А вы? – пытаясь не прикрываться, спросил с хрипотцой Шастун. – А я сегодня наслаждаюсь тобой, котик, – ладонь историка накрыла его член чуть сжав.       Парень подавился воздухом, резко лёг на спину, так что теперь только колени свисали с края стола, закрыл краснющее лицо. – Нравится? Пока ты будешь молчать, не ускорюсь. – Да, очень! – Убери руки от лица. Живо.       Ученик послушался, стараясь набрать в лёгкие больше свежего воздуха. Казалось, пробежал марафон. Антон только хотел толкнуться бёдрами ему в кулак, но ласка вдруг прекратилась. – М-м? – он приподнялся на локтях, пытаясь понять, что же случилось.       Попов открыл ящик под ним, шарясь там. Через несколько секунд у него в руках оказалась баночка со смазкой. Шастун вернулся в прежнее положение, закусив губу и глядя в белый потолок.       Лязг металла - Арсений Сергеевич снял ремень. Короткий звук от молнии и шуршание одежды. – Эй! – парень приподнял голову, когда на мошонку полился прохладный лубрикант, стекая вниз. – Расслабься, Антош, – мурлыкнул ему в ответ, неожиданно оставляя засос на рёбрах.       Одиннадцатиклассник запустил пальцы в его волосы, проходясь подушечками пальцев по мягкой шевелюре, всё ещё ощущая холодную смазку меж ягодиц. Школьник чуть дернулся, когда Попов неожиданно дотронулся до него, тщательно размазывая капли. – Готов? – Да. – Проси. – Арсений Сергеевич, рас... Растяните меня... – Умница. Какой ты у меня послушный, – два пальца его проникли быстро по первую фалангу.       Только когда Шастун начал дышать спокойнее, когда перестал вцепляться ему в спину ноготками, добавил третий, вводя глубже. Парень уже забыл о смущении, трогал себя, тихо издавал стоны, насаживался больше. Он даже смог прикоснуться к Попову. Буквально на десяток секунд, но так, что тот закатил глаза, чуть рыкнув.       Пальцы выскользнули из него. Арсений Сергеевич приставил ко входу в анус головку члена. Твердую и большую, по сравнению с юным школьником.       Историк водил членом вверх-вниз, иногда заходя внутрь совсем немножко, пока парень под ним не начал скулить и извиваться. – Прошу тебя... Ну, пожалуйста, – слова Антона не складывались в предложения. Язык заплетался, а мозг затуманился. – Как пожелаешь, котик мой, – игриво произнёс Попов.       Он положил его ноги себе на плечи, одновременно двигая его бедра к краю стола. Учитель быстро толкнулся, входя в выгибающегося дугой Шастуна. – А-арс.       Одиннадцатиклассник вцепился в его предплечья, пытаясь сдерживать себя. В школе ещё могло быть много людей. Попов буквально втрахивал своего ученика в стол, который скрипел под ним. Арсений делал фрикции более резкими и глубокими, заставляя Шастуна полностью ощутить каждую венку на его крупном члене, ощутить его размер. Антон подмахивал бедрами, мастурбировал себе, пытаясь прийти к долгожданной разрядке. Они были на пределе.       Мокрые, уставшие, разгоряченные. Вокруг них витал аромат жаркого секса, а комната была наполнена звонкими шлепками, рыками и стонами. Первым излился Антон, забрызгав стол и грудь белесой жидкостью, обмяк, пока учитель сильнее вколачивался в его мягкое и уставшее тело.       Попов уткнулся в изгиб шеи, легонько прикусил кожу, с гортанным стоном кончая в парня. Несколько минут они лежали неподвижно, стараясь перевести дыхание. – В следующий раз иди не в туалет, а сразу ко мне, кот.