Больше никогда

      В самом начале отношений Игорь поклялся себе, что всегда будет защищать Диму от любых напастей. Дима ведь такой хрупкий – словно фарфоровый котëнок из старого серванта, одно неверное движение, и он разлетится на осколки. А Игорь совсем другой – сильный, смелый, закалëнный в тысяче драк, давно привычный к разбитым костяшкам и синякам. Поэтому для него совсем не составит труда вступиться за Диму в очередной уличной драке. Игорь настоящий защитник, по крайней мере, он сам в этом уверен.       Дима с нескрываемым удовольствием согласился съехаться с Громом через несколько месяцев их отношений. Первым делом Дима стал приводить в порядок квартиру, которая заслуженно могла носить название "графские развалины". Игорь не стал возражать, только молча пил чай и недовольно поглядывал на Диму с кухни.       Дима со своим приездом добавил в жилище Игоря уюта. В квартире появились ковры и занавески, несколько милых фотографий в рамках, аромат жареной картошки на ужин и совместные ленивые утра, когда они до последнего валяются на диване, и совсем не хочется вставать на работу.       Работа стала единственным врагом их отношений. Большую часть свободного времени Игорь тратил на обдумывание очередного дела, пока Дима ждал его на кухне с уже остывшим чаем. В участке им тоже поговорить не удавалось – Игорь всегда отмахивался, мол, дел выше крыши, давай дома обсудим. Но он настолько увлекался этими делами, что постоянно засиживался допоздна, пока его не выгонял Прокопенко, а Дима в это время готовил ужин и терпеливо ждал возвращения Грома, чтобы провести вместе хоть немного времени. Когда же Игорь приходил домой, Дима зачастую уже спал, так и не дождавшись его.       Дубин старался с пониманием относиться к такому трудоголизму Игоря – это ведь дело всей его жизни. Но со временем Диме всë больше не хватало внимания, и в один вечер он решил дождаться Игоря, чтобы поговорить.       Зайдя во двор, Игорь заметил свет в окне своей квартиры и удивлëнно поднял бровь, гадая, это не спит его сожитель или свет просто забыли выключить. Все сомнения вмиг развеялись, когда Игорь открыл дверь, а из кухни выглянул сонный Дима, который поспешил навстречу майору. – Ты чего не спишь-то ещë? – с ноткой подозрения в голосе спросил Игорь, обнимая прижавшегося к нему Дубина. – Да так, – уклончиво ответил тот, – встретить тебя хотел. Игорь отстранил Диму от себя, чтобы снять куртку, и попутно спросил: – А что сегодня на ужин? – Опять рис. – Понятно. Ну, рис так рис, – пожал плечами Игорь, и, потрепав Диму по голове, отправился на кухню.       За столом Дима молча наблюдал за Игорем и в нерешительности мял край своей футболки. Он чувствовал себя ужасно неловко, думая о предстоящем разговоре, будто хотел попросить что-то слишком дорогое, чего не заслужил. Но Вера говорила, что в отношениях нужно всегда разговаривать о том, что тебя волнует, и эта мысль немного придала уверенности. – Игорь, я... Я хотел поговорить, – вдруг произнëс Дима, когда Игорь уже ставил тарелку в раковину.       Тот вернулся к столу и сел напротив, откинувшись на спинку стула. Игорь кивнул, давая понять, что внимательно слушает. – Я... То есть, мне, – Дима ненадолго замялся, но продолжил уже увереннее – в последнее время мне не хватает твоего внимания. Я чувствую себя одиноко.       Игорь в непонимании склонил голову влево. – Как тебе может быть одиноко? Мы же даже на работе всегда вместе. Не выдумывай, я всегда рядом, – он поднялся из-за стола и с усмешкой похлопал Диму по плечу.       В этот вечер Диме так и не удалось рассказать о своих переживаниях, и он решил отложить этот разговор на потом.       Но потом всë стало только хуже.       Один из сотрудников заболел, и Диме пришлось заменять его, временно став напарником какой-то малознакомой ему женщины. Они нашли общий язык и даже немного продвинулись в деле, но Диму очень расстраивала потеря возможности находиться рядом с Игорем на работе.       А Игорю, как назло, дали новое захватывающее дело, и он в одиночку бегал по всему Питеру, что-то выясняя и кого-то допрашивая. Детали никак не складывались в одно целое, и Игоря это очень напрягало. Он думал, думал, уставал, срывался, пил кофе и снова садился за работу. Количество жертв росло, а расследование застряло в одной точке. Игорю даже не к кому обратиться за помощью – его Димка был занят совершенно другими делами. Поэтому Гром возился до поздней ночи, а потом возвращался домой, раздражëнный, но слишком уставший, чтобы хоть как-то выместить злость.       Так Дима и Игорь постепенно стали отдаляться друг от друга. Их взаимодействия сократились до рассеянных поцелуев в макушку и коротких прощальных объятий по утрам, когда Игорь пораньше уходил на работу.       Однажды Игорь ушëл с работы намного раньше обычного. В этот день он был зол как никогда. Мало того, что он снова упустил эту несчастную секту, так ещë и получил суровый выговор от Фëдора Ивановича, который уже не в первый раз грозил Игорю увольнением.       Но дома вновь горел свет, и мысль о том, что Дима сидит там и ждëт его, чтобы обнять при встрече, немного подняла Игорю настроение, и заставила засунуть своë негодование куда подальше.       Хоть Игорь поздоровался совершенно спокойным голосом и старался держать невозмутимое лицо, Дима всë равно заподозрил, что что-то не так. Игорь только отмахнулся, говоря, что просто устал.       За ужином Дима неожиданно предложил: – Игорь, а давай завтра сходим куда-нибудь? Давно уже не выбирались. – В эту субботу я работаю, – отрезал Игорь. – Н-но Игорь, мы из-за этой работы и так почти не видимся!       Снова где-то в груди Игоря поднялась буря ярости, которую сдерживать которую становилось всë труднее. Опять от него чего-то требуют, и всех всë не устраивает! – Так помог бы мне, напарничек, – сквозь зубы проговорил Игорь, – А то свинтил к своей Сокольской, теперь с ней всё таскаешься.       Диме совсем не нравился тон Игоря, но он старался объяснять как можно спокойнее, скрывая предательскую дрожь в голосе. – Т-ты же сам знаешь, я не по собственному желанию к ней перешëл. Я не знал, что тебе так понадобится моя помощь в расследовании...       Эти слова сорвали какой-то внутренний клапан, и буря вырвалась наружу. – Хочешь сказать, я один ничего не могу?! – вдруг выкрикнул Игорь. Дима испуганно замотал головой. – Нет-нет, я не это хотел сказать! Просто ты так долго с этим работаешь...       Договорить ему не дали. – Конечно, нахрен, долго! Эта чëртова секта как будто пылесосом подтирает за собой все улики, никто ничего о ней не знает, а Игорь давай, ищи! И с каждым днëм жертв всë больше, с каждым днëм всë больше людей умирает от рук этих сволочей, и я нихуя не могу с этим сделать! А я, блядь, пытаюсь! Но все вы чем-то недовольны!       Игорь метался по кухне, как лев по клетке, в гневе размахивал руками, и пропускал мимо ушей все робкие просьбы успокоиться. – То слишком медленно, то слишком радикально! Так ещë и Фëдор Иванович напрягает: «Я тебя, Игорëша, уволю, нахрен»! Ещë и ты, Димка, со своей романтикой лезешь! Как, сука, вовремя!       Дима уже сотню раз пожалел о том, что вообще начал этот разговор, и потому чувствовал на себе ответственность закончить всë это. Он вдохнул, выдохнул и шагнул к Игорю, осторожно кладя руки ему на плечи. – Игорь, прошу тебя, успокойся.       В воздухе будто щëлкнул хлыст, левую щëку резко обожгло болью. Дима отшатнулся назад и в сторону и прижал к щеке ладонь. Удар будто выбил из него весь воздух, дыхание сбилось и стало рваным. По сердцу жестоко резануло острое чувство страха и собственной слабости. – Ты б лучше, блядь, в расследовании помог, чем успокаивал меня тут! Захотел бы, попросил бы Прокопенко... – Игорь вдруг осëкся и наконец замолчал.       Дубин, сжавшись, стоял у плиты, всë ещë прижимая руку к месту удара. Его трясло. Боль от пощëчины уже прошла, но где-то глубоко внутри невыносимо обжигало ощущение предательства и животного страха перед когда-то любимым человеком. В глазах скопились слëзы, и блестящие капельки одна за другой стали стекать по щекам. Игорь моментально пришëл в себя, и сердце его сжалось от осознания того, что он натворил. Волна стыда накрыла с головой. – Бля, Дим, прости, – Игорь виновато опустил голову, подходя ближе и обнимая Диму, – Ты испугался? Прости меня, дурака. Я правда не хотел, так вышло, – неловко оправдывался Игорь, ни капли не веря собственным словам.       Дима вывернулся из объятий и в панике оттолкнул Игоря. – Уходи, – тихо проговорил он между всхлипами, и повторил чуть громче, обхватывая себя руками – Уходи, пожалуйста.       Дима закрыл лицо локтем и разрыдался.       Игорь не хотел оставлять Диму, но это едва слышное «Уходи» прозвучало так жалостливо, что он испугался сделать хуже. Поэтому Игорь поспешно вышел из кухни, накинул куртку и покинул квартиру.       Холодный осенний воздух впервые не действовал успокаивающе. Голова шла кругом от всего пережитого за день. Игорь сидел на скамеечке неподалëку от своего дома и молча смотрел в темнеющее небо. Со стороны он наверняка казался расслабленным и умиротворëнным, но внутри у него разразилась настоящая ядерная война.       Как он мог ударить Диму? Почему он позволил себе поднять руку на одного из тех немногих людей, кем дорожит и кому доверяет? Игорь ведь даже толком не помнит, когда и как это случилось, в какой момент своей гневной тирады он вдруг поднял руку. Но эта невыносимая картина до сих пор проигрывается в памяти, она огненным клеймом отпечаталась в сознании: Дима, его милый, всегда весëлый и заботливый Димка Дубин, дрожит и плачет, обнимая себя руками, вжавшись в край старой плиты. Да Игорь готов лично растерзать любого, кто доведëт Диму до такого состояния! Но сейчас он довëл его сам.       Он это сделал, и никогда себе этого не простит.       В самом начале отношений Игорь поклялся себе, что всегда будет защищать Диму от любых напастей. Дима ведь такой хрупкий – как фарфоровый котëнок из старого серванта, одно неверное движение, и он разлетится на осколки. Игорь же наоборот – сильный, смелый, закалëнный в тысяче драк, и точно сможет защитить Диму от любых хулиганов и бандитов. Только вот этот отважный "герой" сам неосторожно смахнул фарфоровую фигурку с полки, и она болезненно треснула по его вине.       Игорь столько раз защищал Диму от уличных задир, но не смог защитить от самого себя.       Этим мерзким поступком Игорь предал себя трижды. Во-первых он предал свою работу – хорош служитель закона, который сам чини́т домашнее насилие. Во-вторых, он предал свой, казалось, железный принцип – никогда не причинять боли тем, кто слабее его. И в-третьих, этим ударом он предал свои отношения с Димой. Игорь с самого начала вечно посылал Диму куда подальше, демонстрируя свою самостоятельность, но этот очаровательный паренëк всë равно старался помогать, заботился о непутëвом майоре, и Игорь решил принять эту доброту, довериться. Но той пощëчиной он в один миг отверг все тëплые чувства Димы, тем самым причинив ему немалую боль. И кто он теперь после этого? Да не лучше тех тварей, которых ловит по долгу службы.       Если бы Игорь мог – он прямо сейчас казнил бы себя на электрическом стуле.       Он нахмурился и опустил голову. Слëзы предательски закапали на асфальт. К горлу подступил горький ком. Игорь злился, он был ужасно разочарован, но не в назойливых коллегах, не в грозном начальнике и ни в коем случае не в Диме. Игорь Гром разочаровался в самом себе, и совсем не знал, что теперь делать с этой ненавистью, которая его душит. Ему нужна помощь.       Игорь нащупал в куртке телефон и набрал нужный номер. Только там ему могут помочь. – Алло, Игорëк, ты? Чего случилось уже? Только ж недавно виделись. – Фëдор Иванович, можно я зайду? – с горечью проговорил Игорь, так, что Прокопенко не стал задавать вопросов. – Конечно, заходи.       Утром беспокойный сон Димы прервало неловкое царапанье по ту сторону двери. После кошмарной, наполовину бессонной ночи его совсем не волновало, кого могло принести к нему в пять утра, поэтому Дима не задумываясь открыл дверь.       На пороге стоял Игорь со скромным помятым букетом, виновато пряча глаза. Точнее, пытался стоять, опираясь плечом на стену. От него резко пахло алкоголем. – Дим, я, это... Я мудак, прости меня, пожалуйста. Ты меня ненавидишь, так я теперь тоже себя... – невнятно бормотал Игорь, теребя букетик.       Впечатления от этой картины Диме хватило, чтобы моментально проснуться. – И-игорь? Боже, да ты в стельку! Давай быстрее домой. – А ты меня простишь? – Игорь стыдливо поднял глаза, как щенок, которого только что отругали. – Конечно, заходи уже, – Дима потянул его за рукав, затаскивая в квартиру.       Игорь, пьяно пошатываясь в разные стороны, поднял вторую руку, в которой держал небольшой жëлтый пакетик. – А я ещë шавы купил... – Шаверма это круто, безусловно, но тебе надо поспать, Игорь, – отбирая ночные трофеи, суетливо сказал Дубин.       Он помог Игорю снять куртку и осторожно, под руку проводил до дивана, на котором Гром с наслаждением развалился. Дима на всякий случай присел рядом, не желая оставлять своего парня ни на минуту. Он закинул локоть на край дивана и положил на него голову, потихоньку снова начиная засыпать.       Игорь вдруг зарылся пальцами в светлые волосы Димы и, поглаживая, неожиданно твëрдо произнëс: – Я тебя никогда больше не ударю, Дим. Честно-пречестно. Больше никогда...