Амстердамские вечера

      Это Амстердамский вечер. Ему восемь столетий. Вот старый дом из темного коричневого кирпича. Ему три века. На третьем этаже небольшая квартира с двумя комнатами, ванной и кухней. Кухня — центр и сердце Амстердамских вечеров.       За столом сидят люди. Возле окна сидит Отец и ему вечно 37. Рядом у плиты ходит Мама, ей вечно 34. Напротив по правую руку Отца сидит Сын. Ему вечно 12 и он, улыбаясь, смотрит на Деда, сидящего по левую руку от Отца. Деду вечно 76.       Амстердам готовится к ночи и зажигает свои огни. На кухне дома из темного коричневого кирпича тоже горит свет.       — Хорошая сегодня погода, не так ли? — довольно произносит Дед. Он любит вечера, он сам — вечер, закат, бесконечный, кроваво-красный хитрый закат, навсегда застрявший в атмосфере семейного ужина. Вот-вот Мама поставит на стол тарелки, наполненные чем-то горячим и вкусным.       Отец молча кивает в ответ Деду и, взяв с подоконника газету, начинает неспеша ее пролистывать. Все вечера на этой кухне начинаются с разговора о погоде. Это ритуал, в котором слились оптимизм современного человека и древний страх прогневать высшие силы неосторожным словом. Дед, Отец и Сын как три креста, украшающие флаг города. Дед защищает семью от наводнений в виде слез скорби и отчаяния. Отец, прирожденный дипломат, гасит зачинающиеся конфликты и ссоры. Сын, быстрый и сообразительный, сама жизнь и будущее семьи, победа над смертью и угасанием, представляющаяся его далеким предкам в облике ненасытной чумы.       — Хорошая! — бодро подхватывает Сын. — Снег выпал, но его совсем немного.       — Все остатки снеживать, — задумчиво произносит Отец, пробегая взглядом по размытым газетным строчкам. — Снеж… снеж.нет.       — Разумеется! — Дед довольно потирает руки, глядя, как его дочь ставит на стол тарелки с горячей едой, от которой идет пар. Мама улыбается семье. Она — ее цемент, ее баланс. Она редко вмешивается в вечерние обсуждения. Не потому, что ей нечего сказать или из-за страха быть непонятой.       Напротив, молчание Мамы — подтверждение сказанного мужчинами. Ее вмешательство в диалог — всегда повод задуматься. И Мама, поставив тарелки на стол, произносит спокойным, мягким голосом:       — Универсальный Самсон должен быть… Все нормально, все будет хорошо, главное, чтобы отложилось это.       Мама, улыбаясь, садится рядом с Сыном. За столом на короткое время воцаряется тишина.       Это семья должна пугать, но с ними совсем не страшно.