Магазинчик с диковинками «У лягушки под боком»

      Синьора сидела в кресле и со скучающим видом кидала в стену небольшой ярко-красный мячик-попрыгун. Он с раздражающим глухим звуком ударялся об стену, падал на пол, отскакивал от него и вновь прилетал в руки к девушке. Она изредко зевала и продолжала кидать мячик в стену. Неожиданно дверь с грохотом открылась. На пороге стоял разъярённый Дотторе.       — Синьора, — начал мужчина, поджав губы и тяжело выдохнув, — я, конечно, понимаю, что тебе нравится твоя новая… игрушка… и я даже мог смирится первые двадцать минут с тем, что ты кидала мячик об стену. Меня даже начал немного успокаивать этот монотонный стук следующие полчаса. Но вот…       — Давай ближе к делу, — перебила его девушка, — ты же видишь, что я занята.       — И чем же ты занята? — раздраженно спрашивает Дотторе. — Ты же в курсе, что кидать мячик об стену — это не занятие? Скорее прокрастинация.       — Тебе какая разница? Я прокрастинирую. Что делаю? Про-кра-сти-ни-ру-ю, — неожиданно начала рассуждать Синьора, продолжая кидать мяч об стену. — Соответственно это глагол. А глагол это что? Правильно. Действие. Я выполняю действие, а значит чем-то занята.       — Господи, тогда кидай свой мяч в другом месте! — Дотторе пытается перехватить мяч, но вместо этого получает им в глаз.       — Получил, хиличпура недоделанная? — фыркает Синьора. — Мне тут удобнее. Тут диванчик мягкий. И вообще, чего ты пристал?       — В твоей комнате тоже есть мягкий диванчик. — парирует мужчина. — Синьора, ты кидаешь мячик об стену, а за этой стеной мой кабинет, в котором я провожу исследования.       — Дотторе, родной ты мой, у тебя этих кабинетов больше, чем у меня нарядов в гардеробе. Иди в другое месте исследования проводи, — раздраженно говорит девушка. — Иначе сейчас опять мячом по лбу получишь.       — У тебя совсем совести нет? — Вопит разъяренно мужчина — Два часа! Ты два часа кидала этот чертов мяч в стену! Я два часа слушал, как этот несчастный попрыгун бьётся об неё!       — Да ты что, — Синьора ловит мяч и раздраженно кидает его в Дотторе, — То есть когда твои клоны, эти оболтусы — как их там? — Лёлик и Болик, залезли в мою комнату и переворошили все в моем шкафу, порвали почти все мои платья, сломали все мои каблуки, весь мои лак для ногтей они перемешали с моими шампунями…       — Да хватит уже, Синьора! Это было два года назад! — возмущается мужчина. — Ты потом побила их шваброй, а затем и в меня ведром запустила!       — О Селестия, какой же ты противный! — выдохнула девушка. — Просто до невозможности противный!       Дотторе уже открыл рот, чтобы ответить какую-нибудь колкость, как вдруг в дверь просунулась рыжая голова Чайльда.       — Что за шум, а драки… а, судя по всему, намечается? — весело спросил он.       — О, еще один, — хмыкнула Синьора. — Тебя тут только не хватало. Иди куда шёл, рыжий.       — Так я к вам и шел, — Тарталья вальяжно прошёлся по комнате. — Ваши споры слышны на всю Снежную.       — Это все Дотторе! — ответила Синьора, продолжая кидать мяч об стену. — Чего он ко мне лезет?       — Ты как маленький ребенок, право же! — заламывает руки мужчина. — Я тебя по-хорошему попросил!       — А я по-хорошему отказала, — невозмутимо ответила Синьора.       Тарталья с интересом наблюдал за этой «парочкой». Такие ссоры были если не ежеминутно, то, по крайней мере, ежечасно. И зачастую Синьора и Дотторе по десять раз на день пересекались друг с другом, поэтому ругань и крики были слышны почти всегда.       Обычно самым первым на ссору прибегал посмотреть Тарталья. Он спокойно сидел в сторонке, глуповато улыбаясь и изредка вставляя какие-то неуместные и до ужаса смешные фразы, пытаясь разрядить обстановку или хотя бы сделать так, чтобы Дотторе и Синьора переключили своё внимание на него и перестали ругаться. Обычно сразу после Тартальи приходил Панталоне. Он около десяти минут стоял в дверях, скрестив руки на груди, и переводя взгляд с Дотторе на Синьору. Затем, громко покашляв, привлекал к себе внимание.       — Мне несколько раз приходилось заново переписывать отчет из-за вас, — холодно произносил он. — Вы можете хотя бы один день не ругаться?       — Нет, не можем, — язвила Синьора, — наш многоуважаемый доктор всегда найдет к чему придраться.       — Нет, это наша многоуважаемая Синьора не может проявить уважение к другим, — протестовал Дотторе.       Так было и в этот раз. Однако складывалось ощущение, что что-то идёт не по привычно сложившемуся сценарию.       — Ссорьтесь тогда в другом месте, — пожала плечами только что пришедшая Коломбина.       — Думаю, что Коломбина права. Вы сейчас своими криками всю Снежную на уши поставите, а нам потом всем получать от Царицы выговор, — поддержала её заглянувшая мельком в кабинет Арлеккино.       — Я понять не могу, что вы опять не поделили? — раздражённо выкрикнул Пьеро. Он резко отодвинул Арлеккино в сторону и ворвался в кабинет, как холодный Снежинский ветер. На пару секунд все замолкли.       — Наши голубки опять что-то не поделили, — фыркнул Тарталья и поспешил объясниться, поймав пару недоумённых взглядов. — Нет, серьёзно, вы столько времени проводите друг с другом, что даже рекорды общения Сандроне с её марионетками меркнут.       Сандроне недовольно цокнула, глядя на Чайльда.       — Опять твои шуточки, — медленно проговорила она, метая молнии глазами в сторону парня.       — Ну-ну, Сандроне, не ругайся, — примирительно поднял руки тот.       Пульчинелла тихо посмеивался себе в усы, мешаясь у всех под ногами, а Капитано удивлённо наблюдал за остальными Предвестниками, стоя возле двери.       — Знаете, — неожиданно задумчиво произнесла Синьора, прекращая кидать мяч об стену, — мне кажется, что кого-то или чего-то не хватает…       — Скарамуччи! — в один голос подхватили товарищи Предвестники.       Ну конечно, без Скарамуччи не проходит ни одна ссора. Обычно он стоит где-то в сторонке и его замечают лишь под конец всей ругани, после чего он бросает пару колких фраз, и, усмехнувшись, уходит по-фонтенийски, не прощаясь, с презрением смотря на своих коллег.        Но в этот раз его рядом не оказалось. И даже когда каждый из присутствующих в комнате осмотрелся вокруг себя и не обнаружил парня, все пришли к выводу, что, скорее всего, с ним случилось нечто из ряду вон выходящее.       — Блин, точно! — Синьора хлопнула себя по лбу. — Я отправила его в магазин за новыми попрыгунчиками.       — В каком это смысле? — удивлённо спросил Чайльд, шевеля левым ухом (то, как он это делает, оставалось загадкой даже для самой Царицы). — Нашего Скарамуччу — и в магазин за мячиками-попрыгунчиками? Ты серьёзно сейчас?       — Ну а что вы хотели? — Синьора пожала плечами, элегантно поднимаясь с кресла, и швырнула попрыгун в пол. — Он же сам вчера жаловался, что не хочет идти на какую-то там миссию. А не пойти он не мог, его туда сама Царица отправила. Ну вот я и предложила ему: он покупает мне мячики-попрыгунчики, а я выполняю его миссию. Там делов-то на пять минут.       — Тогда стоит отдать тебе должное, Синьора, — с неким уважением произнёс Панталоне, — какое-то время дворец будет на пятьдесят процентов тише обычного.       — Ближайшие часа два точно, — подтвердила она.       Предвестники с умным видом покивали и разошлись каждый по своей будке. Во дворце наконец воцарилась привычная размеренная суета.

***

       Проклиная абсолютно всё и вся, Скарамучча шёл по Снежной, кутаясь в пуховик серого цвета больше его самого размеров этак на четыре. Он держал в руках небольшую бумажную карту, которую Синьора нарисовала собственными руками, и жалел, что не стащил в тот раз у Дотторе его супер-пупер навороченные очки, с которыми было возможно прочитать даже почерк Сандроне, которая, судя по всему, писала на каком-то древненатланском.       Вот уже около часа он кружился на одном месте, пытаясь найти нужный магазин с мячиками-попрыгунчиками, и честно говоря, уже сто раз пожалел, что согласился помочь Синьоре.       «Сидел бы сейчас во дворце да чаи гонял», — подумал Скарамучча, шмыгая уже посиневшим носом. Он еще раз огляделся по сторонам, пытаясь найти злополучный магазинчик. Повертев в руках карту, юноша вздохнул. Похоже, придется возвращаться к Синьоре без гостинца.       «Старшей доченьке — Панталоне — я принесу заслуженные оскорбления, средней доченьке — Тарталье — обидные прозвища, а младшенькая моя доченька — Синьора — без подарочка останется», — продекламировал про себя Скарамучча, бредя по улице и осматриваясь по сторонам.       На самом деле он прекрасно понимал, что если его «младшая доченька» останется без подарочка, то, скорее всего, он сам получит от неё подарочек в виде фонаря под глазом. Он, конечно, мог пожаловаться матушке-Царице, но тогда уже под другим глазом будет новый подарочек, тоже от «младшенькой». А когда глаза закончатся, Синьора перейдёт на другие, более болезненные части кукольного тела.       И вот так брёл наш путник по заснеженным Снежным улицам, грусть-тоска съедала его. Снег большими хлопьями, словно перхоть митачурла, падал на землю, изредка холодный сильный ветер почти сбивал Скарамуччу с ног.       Парень совсем отчаялся и уже было начал оглядываться вокруг в поисках лавочки, на которую можно было прилечь и спокойно замёрзнуть до весны, как вдруг увидел среди больших и красивых лавочек с различными безделушками небольшой ветхий сарайчик — назвать это зданием у него язык не поворачивался.       Облупившаяся краска на фасаде дома, судя по всему, раньше была светло-зелёной, но теперь приобрела какой-то болотный оттенок. На крыше доме была большая покосившаяся от ветра и времени вывеска:       «У лягушки под боком».       На месте буквы «я» виднелась перечёркнутая чёрной краской, но так и не закрашенная, «е». Сама вывеска была ярко-красной, и из-за этого в глазах появлялись цветастые разводы. Скарамучча потёр глаза и достал карту. Он искренне молился, чтобы названия магазинов не совпали, и парень просто вернулся бы во дворец. Пускай с позором. Зато не рискуя умереть — ведь без угрозы для жизни зайти в этот «сарайчик» ему не представлялось возможным.       Он развернул уже потрёпанную жизнью карту и раздражённо выдохнул. На бумажке, чёрным по белому, был изображён магазин, а возле него виднелась надпись, которую Синьора тщательно выводила вчера, объясняя Скарамучче, как попасть в магазин за попрыгунчиками. «У лягушки под боком».       «Что ж, — обреченно подумал Скарамучча, — раз уж нашёл, надо хотя бы зайти ради приличия».       Внутри было тихо, словно в гробу. Повсюду стояли полки с разным антикварным хламом. Где-то в глубине помещения была видна перегородка, где, судя по всему, находилась касса. Было мрачно и одиноко. Настенные часы, которые, судя по их внешнему виду, пережили абсолютно всех существующих архонтов, монотонно тикали, наполняя уши раздражающим «тик-так, тик-так, тик-так».       Скарамучча осторожно прошелся между полками и нечаянно задел ногой какую-то коробку с барахлом. Там, походу, лежали то ли тарелки, то ли вазы, потому что такой звон он прежде слышал только от бьющегося стекла.       На секунду всё в магазине затихло. Даже часы перестали издавать свой раздражающий звук. Скарамучча затаил дыхание, услышав, как за стойкой раздалась возня и помещение заполнил собой раздраженный девичий голос.       — Да кто там опять? Табличка для кого висит?! За-кры-то! — неожиданно перед парнем появляется девушка с чёрными волосами, заплетенными в небольшую гульку (больше эта прическа напоминала гнездо, которое разворошила птица). Её большие чёрные глаза строго смотрели на парня из-под очков в круглой оправе. На вид Скарамучча не дал бы ей больше шестнадцати.       — Я… — не успел собраться с мыслями от столь внезапного появления незнакомки Скарамучча, — стой, на двери не было никакой таблички!       — Как это не было? Ты меня за дуру не держи! — раздражённо ответила девушка, подходя к двери. Её взгляд опустился на картонку, которая заменяла табличку. Она помолчала, поразглядывала её, а затем согласилась.       — Твоя правда, тут открыто. Но знаешь, на деле то он закрыт, — она повернула картонку надписью «закрыто» в сторону улицы.       — И что мне теперь? Обратно идти? — Спрашивает парень — А если я из… Из Инадзумы сюда шёл?       — Ну вот как сюда пришел, так обратно и пойдешь, — огрызнулась Девушка.       — А вот не пойду. Буду сидеть и ждать пока ты магазин откроешь — Скарамучча уперся спиной об стену и скрестив руки на груди принялся ждать.       — Да что ты, — Удивленно отвечает девушка — ты до утра тут будешь стоять?       — Может и до утра.       Девушка зевнула и сонно потянулась. Скарамучча мельком оглядел ее платье. Светло-коричневое, приталенное и немного пышное, чуть ниже колена, с широкими рукавами и небольшим воротничком.       — Безвкусный у тебя конечно наряд, — бросил он.       Девушка обернулась явно оскорбленная подобным замечанием. Она держала в руках небольшую вазу и протирала ее от пыли.       — Красивая ваза? — Неожиданно спросила она — Еще раз мне что-то подобное скажешь, эта ваза будет стоять на твоей могилке вместе с цветами.       — А ты довольно вежливо обходишься с покупателями, — Фыркнул парень.       Девушка ничего не ответила. Она ходила туда-сюда по магазину и наводила чистоту. То там тряпочкой проведет, то здесь пипидастром помашет. Она довольно легко обходила все стоящие на полу коробки. казалось, что она уже наизусть выучила где что стоит.        Скарамучча вальяжно прошелся вдоль кассы и увидел небольшой бейджик с именем «Айка».       — Странное имечко… — Задумчиво произнес он себе под нос.       — А самого-то как зовут? — Усмехнулась Айка выглядывая из-за стенда с различным барахлом.       — Скарамучча, — гордо ответил юноша уперев руки в боки.       — Пф, еще лучше, — Отвечает девушка подметая пол большущей метлой.       Скарамучча лишь пожимает плечами. Он проходит между прилавками рассматривая различные вещицы. Он вертит в руках большого засушенного скарабея.       — Неужели подобное барахло кто-то покупает?       — Как видишь — нет, — Айка забирает у парня скарабея и ставит его обратно на полку — Ты вообще что купить хотел-то?       — Мячики-попрыгунчики, — Немного смущенно отвечает парень. Вроде бы стоит он тут такой брутальный крутой и тут на тебе. Мячиками-попрыгунчиками побаловаться захотел.       — Попрыгунчики…? — Айка прикрыла рот рукой и всеми силами пыталась сдержать смех.

***

             В Заполярном дворце в этот момент царили спокойствие и размеренность. И лишь одна Синьора озабоченно ходила туда-сюда по дворцу смотря в окно на темнеющее небо.       — Беспокоишься за Скарамуччу? — Спросил проходящий мимо неё Тарталья.       — За попрыгунчики… — Драматично возразила девушка.       Чайльд понимающе кивнул и ушёл по своим супер-важным делам.       Синьора еще около пяти минут постояла возле окна, но спустя пару минут решительно направилась в общий зал где в основном сидели почти все предвестники.       Она с ноги открыла дверь и решительно крикнула на весь зал:       — Господа, наш шестой предвестник пропал!       Никто не обратил на Синьору особого внимания так как она довольно часто с ноги открывала дверь и делала резкие заявления истеричным голосом. Именно поэтому в этот раз сидящие в зале Тарталья, Пьеро и Сандроне даже не посмотрели на Синьору которая нервно ходила по залу туда-сюда.       — Нет, я конечно не то чтобы волнуюсь за него, — продолжала Синьора — я даже не за него волнуюсь, а за попрыгунчики.       — Да не закатывай ты истерик на пустом месте, Синьора, — Успокоил её Пьеро — Придет твой ненаглядный Скарамучча.       Синьора лишь закатила глаза.       — Да вы не понимаете, пропал наш шестой предвестник вместе с моими мячиками! — Истерично воскликнула девушка.       — Ты за мячики больше волнуешься или за Скарамуччу? — Фыркнул Тарталья.       — За мячики конечно же, — удивилась девушка.       — Не удивительно… — отозвалась Сандроне с неким безразличием смотря на Синьору.       — Да что не так? — продолжала искренне удивляться девушка.       Сандроне лишь отвела взгляд от неё и стала задумчиво смотреть в окно. Синьора еще какое-то время походила туда-сюда по залу и пробубнив что-то под нос ушла гордо цокая каблуками.

***

      — И что ты, можешь прямо-таки про все вещи тут рассказать? — Спросил Скарамучча расхаживая по магазину и вертя в руках разный хлам лежащий на полках.       — Да, конечно, — ответила Айка копошась в коробках. Она всеми силами пыталась найти два мячика-попрыгунчика ярко-красного и черного цвета.       — А это что за цветок? — Спросил юноша вертя в руках горшок с фиолетовым цветком.       Айка подняла голову, поправила упавшие на нос очки и прищурив глаза ответила:       — Падисара.       — О, это же вроде как диковинка из Сумеру? Я слышал из этого цветка делают благовония и за ним очень тяжело ухаживать.       — Разве? Я его просто водичкой два раза в неделю поливаю, да и то не всегда, — Айка продолжила рытся в коробках.       — Откуда у тебя этот цветок? — Спросил он осматривая горшок с растением со всех сторон.       — Зубная фея под подушкой остаивла, — рассмеялась она.       — Не смешно, — фыркнул юноша — глупая шутка.       — Так ты не смейся, можешь поплакать, — пожала плечами Айка.       Спустя пару минут, она наконец нашла два злополучных попрыгунчика. Девушка три раза громко чихнула из-за большого количества пыли в коробке и поправив очки вручила их Скарамучче.       — Мне все же интересно знать откуда у тебя в магазинчике столько всякого барахла… — Задумчиво произнес он отдавая ей мору.       — А ты завтра приходи, я тебе расскажу, — усмехается девушка оттряхивая платье — только не за пять минут до закрытия магазина, а то знаем таких.       — Хах! Делать мне больше нечего! — Усмехнулся парень — Я что на дурака похож чтобы бегать сюда?       — Ну да, — она кивает смотря на него оценивающим взглядом — на дурака который будет бегать сюда точно нет, но вот на простого дурака очень даже похож.       — Ой иди ты далеко и надолго, — Скарамучча безразлично махнул в её сторону рукой.       — И тебе хорошего вечера! — Доброжелательно говорит она.                                                        ***       Тем временем абсолютно весь дворец стоял на ушах, ну как весь, только одиннадцать… А нет, уже десять предвестников. Да и то, половина из них вообще была не в курсе происходящего. Пьеро заполнял документы сидя в своем кабинете, изредка раздраженно вздыхая слыша ругань в главном зале. Панталоне полностью упоенный работой, весело считал казну подпевая под нос какую-то до ужаса глупую, но прилипчивую мелодию. Сандроне вновь устраивала кипиш со своими друзьями-марионетками, а Капитано опять совершал подвиги и откапывал проход к конюшне заваленный снегом, на заднем дворе ледяного дворца.       А тем временем в главном зале Синьора лежала на небольшой тахте прикрыв лицо рукой и громко причитала:       — Ох, бедная я несчастная! Плакали мои попрыгунчики вместе со Скарамуччей!       — Боже, да ладно тебе, Розалина-Кручка Лоефальтер, — насмешливо сказал Тарталья сидя за столом и подперев рукой щеку — ты так причитаешь словно тебя очередной ухажёр кинул       — Не называй меня так! — Рявкнула девушка запуская в парня небольшую подушку и вновь продолжая причитать — Я так и знала! Доверять этому мальчишке поход в магазин явно плохая затея!       — О чем ты вообще думала когда отправляла в магазин нашего Скарамуччу? Что за бред ты выдумала? — Спрашивает Коломбина размахивая веером перед лицом Синьоры, дабы успокоить её.       Предвестница только открывает рот чтобы ответить девушке, что, мол пусть только попробует этот Скарамучча к ней заявиться без попрыгунчиков, она посадит его в собственную шляпу и он будет летать у неё по всей Снежной, как вдруг в зал не спешно, я бы даже сказала на легке заходит виновник сия торжества.       Скарамучча бесстрастно протягивает знатно удивленной Синьоре два мячика-попрыгунчика.       — Держи, — холодно говорит он — твои попрыгунчики.       — А… Спасибо… — Отвечает девушка всё ещё удивленная внезапным появлением юноши.       Шестой предвестник гордо, хоть и с немного рассеянным взглядом, молча выходит из зала.       — Эй, а почему так долго?! — Наконец крикнула ему вслед пришедшая в себя Синьора — Тебя целый день не было!       Предвестник лишь отмахнулся быстро скрываясь из виду натянув шляпу по самый нос. Тарталья громко присвистнул:       — Вью! Вы видели что с ним?       — А что с ним? — Удивилась Коломбина — Скарамучча как Скарамучча, злой и недовольный.       — Да нет же! — Остановила её Синьора — В этот раз с ним явно что-то не так. Когда он приходит в центральный зал, он обычно бубнит, как бабка старая, а сегодня какой-то тихий.       Коломбина задумчиво кивнула, а затем пожав плечами возражает:       — Может устал. Все таки целый день бродил в поисках твоих попрыгунчиков.       — Ой, бедненький. — усмехнулась Синьора — Да когда над ним Дотторе эксперименты ставил, он и то веселее выглядел.       — Н-да уж, верно говорят, что у прекрасных дам очень мягкое и нежное сердце, — хмыкает Тарталья слушая их рассуждения — идите пожалейте его что-ли.       — Цыц, рыжая башка дай пирожка, — одернула его Синьора — ты вообще-то самый первый заметил, что с ним что-то не так.       — Ой-ой-ой! — Чайльд закатил глаза — Может быть мне вообще показалось.       — Ну что вы опять ссоритесь? — Усмехаясь спросил зашедший в зал Панталоне — Хотя чему я удивляюсь?       — О, и ты здесь, — сказала Коломбина — Панталоне, ты же вроде казну считал?       — Ну да, — согласился мужчина садясь за стол — считал, пока клоны Дотторе не пришли… Как их там…?       — Лёлик и Болик, — мрачно сказала Синьора — Два балбеса-оболтуса.       — Ах, да, точно, — обаятельно улыбнувшись сказал Панталоне.       — Я думала, что Дотторе избавился от них после того случая когда они разворошили весь мой гардероб, — Задумчиво сказала Синьора вставая с тахты и потягиваясь.       — А я думала, что ты сама от них избавилась, в тот же момент когда узнала что они натворили, — откликнулась Коломбина.       Синьора лишь махнула рукой.       — Руки марать не хотела, — уклончиво сказала она.       — Врет, — рассмеялся Тарталья — они просто бегали слишком быстро, а Синьора на каблуках бегает мягко говоря не очень.       — Да как ты смеешь!       — Началось… — Закатил глаза Пантлоне.       — Продолжается, Панталоне, продолжается, — поправила его Коломбина.