Маньяк на подстраховке

Зима. Холод пронзает насквозь. Тяжелые шаги гулом раздаются где-то неподалёку. Ночь пеленой опускается на посёлок, травя его в дурмане ужаса. Близлежащий лес выглядит мёртвым и безжизненным. Шаги смолкают где-то недалеко от леса. Лейтенант Тихонов медленно достаёт из кармана пачку дешевых папирос и, задумавшись, закуривает. Густой дым растворяется в воздухе, пропадая в сумраке ночи. Тяжёлые армейские берцы тонут в липком снегу. Пропажи не прекратились. Все твердят про какой-то гараж, который исчезает через время. Сумасшествие какое-то. Не мог же весь посёлок разом сойти с ума. Причем пропажи нацелены на детей. Странно что никто не реагирует. Можно ведь просто запретить детям ходить в школу. Лейтенант уже обращался свыше по этому поводу, однако его отправили куда-подальше, пригрозив снятием с должности. Тяжело как-то продвигаться в поисках, когда власти не реагируют, а тебя никто не слушает. Поселок, что был отнюдь не большим, не реагировал на просьбы Тихонова не пускать детей на улицу. Родителям будто было плевать на своих отпрысков, которые шлялись по вечерам и игнорировали все замечания участкового. Особенно выделялся Рома Пятифан. Малолетний алкаш. Вечно шляется с бутылкой дешманского пива, на которое неизвестно где берет деньги. В свои шестнадцать еще не зарабатывает, а про мать вообще говорить нечего. Тоже пьёт да шляется не пойми с кем. Немудрено, что сыночек весь в нее пошел, к гадалке не ходи... С ним корефан его бегает, Игорь, по погонялу Бяша. Вроде бы и неразлей вода с Ромой, а про случай, когда они что-то не поделили умалчивают. Тогда Пятифанов приревновал к Бяше какую-то там девочку и выбил бедолаге два передних зуба. И самая ирония в том, что эта самая девочка перевелась в город через пару дней. Не поймёшь этих парней. Тихонов плюнул себе под ноги и кинул бычок куда-то в сторону, от чего тот зашипел в сугробе, однако быстро затух. Подсвечивая дорогу фонариком участковый направился к себе в каморку, чтобы очередной унылый вечер провести за просмотром глупых и бессмысленных сериалов, которые мотали по старому телевизору, и которые он пересматривал уже десятый, если не сотый раз. Лес нагнетал, деревья от снега склонились как великаны-людоеды над добычей. Тёмные тени падали вглубь чащи, когда Тихонов изредка светил на деревья фонариком. Ноги тонули в сугробах, снегопад усиливался, сильно ухудшая видимость. Наконец, сквозь завесу из белых хлопьев, показался слабый желтый свет лампы. Точнее сказать лампочки, что висела в участке, которую даже люстрой назвать язык не поворачивается. Лейтенант зашел внутрь и, сняв шапку и пальто присел на старое скрипучее кресло. Обустроено это своеобразное жилище было скудно. Это самое кресло, маленький журнальный столик, телевизор, какая-то тумбочка с документами и всякая мелочовка, валяющаяся почти в каждом углу. Уже второй день без сна сказался на здоровье негативным образом. Тихонов ослаб и рассеяность давала о себе знать. Организм уже отнюдь не молодой, поэтому нужно было искать сменщика. К нему в подручные не раз напрашивался этот самый Пятифан, аргументируя все своим атлетическим телосложением и дурацким бесстрашием, которое когда-нибудь его загонит в нехорошую ситуацию. Наивный мальчишка. Хоть лейтенант и пытался переубедить Рому тот не слушал. Теперь Тихонов уже понимал, что без помощника ему никак, так что с утра он решил сходить до Ромы и все же принять его к себе с условием, что пить на работе запрещено. А сам Тихонов, так и быть, будет делиться папиросами, чтобы Пятифану не приходилось опять стрелять их у прохожих. С надеждой на доброе утро лейтенант заснул.