Простуда

      — Я в этих подтяжках такой милый, — Тео поднялся на спинку тахты и, с трудом удерживая, так неуклюже, что пришлось зацепиться рукой за макушку Малфоя, равновесие, выставил левую ногу, демонстрируя всем свои серые брюки.       — Франт! — крикнул Блейз с другой части гостиной.       Нотт поклонился, одним резким движением выпячивая зад.       — Забини, быстро сюда, — он широко раскрыл глаза в немом крике, по-свинячьи взвизгнул и упал прямо на Драко, придавив того своим телом. — Наша ворчунья не в себе, — зарылся в платиновые волосы пальцами. — Мы его теряем!       — Отвали, придурок, — Драко скинул парня со своей спины и слишком спокойно отполз в самый угол дивана.       Тео и Блейз переглянулись.       Драко не смотрел на них. Он откинул голову на мягкую спинку и старательно, до лёгкой красноты в пальцах, массировал виски. Вид у него был помятый: расстёгнуты верхние пуговицы, передняя часть рубашки вылезла из штанов и торчала, а жилет с эмблемой факультета немного перекрутился, вероятно, доставляя слизеринцу дискомфорт.       — Искусственное дыхание? — Тео подошёл со спины и навис над Драко.       Малфой только поморщился, промычал что-то нечленораздельное и, потеряв последние терпение, смял лицо Нотта рукой.       — Ты его ещё засоси, — сказал Забини.       — М-м-м-м-м-м-м, не ревнуй, дорогая, — Тео схватился за галстук Блейза, — целуюсь я только с тобой. Ну и с близняшками Патил, — он мечтательно отвёл взгляд.       — Какой ты мерзкий.       — Кто бы говорил, — Тео рассмеялся.       Теодор стал танцевать под музыку, которую никто, кроме него не слышал. Она по памяти воспроизводилась в его голове. Это был джаз, одна из пластинок, которая успела надоесть ему ещё в поместье — любовница отца любила слушать эту композицию и пить ликёр. Глупо держать тебя. Так глупо держать тебя. Искать поцелуя, который не принадлежит мне одной, Делить его с Дьяволом.       Пропел он на женский манер, стараясь подражать чернокожей певице, голос которой, казалось, въелся в барабанные перепонки.       — Глупо держать тебя, — повторил он, прислонившись щекой к щеке Малфоя, — так глупо держать тебя.       Драко взвыл и лёг на декоративные подушки, которые украшали почти все плоские поверхности в гостиной Слизерина, поджал под себя ноги, с головой накрываясь чужим пиджаком.       Нотт в ответ на ненавистный взгляд от Забини пожал плечами и выпучил глаза, слегка разводя зрачки в стороны.       — Клоун.       — Наседка.       — Ты разве уже написал те три эссе для Снейпа? — Блейз положил руку на плечо друга, надавил, чтобы Тео пришлось присесть. — Через час наступит полночь и твои мозги с одной прямой извилиной, которая держит уши, превратятся в тыкву, — предостерёг он.       — В тыкву? — Тео недоверчиво скривился.       — Неважно, — Блейз закатил глаза и оттолкнул Нотта подальше.       Почти все студенты разошлись по своим комнатам. В гостиной осталось лишь несколько слизеринцев, которые в спешке, точно как Тео, заканчивали с заданиями на следующий учебный день.       Драко чувствовал, как от нарастающей боли в горле начинало закладывать в ушах, тело будто ломило и обдавало холодным ветром одновременно. Он попытался сглотнуть, чтобы немного ослабить боль, но пожалел об этом уже в первую секунду — слюна словно разъедала слизистую, двигалась по поражённому горлу медленно как кислота.       Малфой едва не задёргал ногами.       Он подумал, что ради интереса стоит попробовать сказать что-нибудь, но быстро отмёл эту идею, как первый признак мазохизма. Драко встал, привычно поправил одежду, постоял немного на месте, пытаясь не упасть от белых вспышек в глазах, и спокойно, так, будто он просто устал, прошёл мимо всех диванов к входу в спальню мальчиков.       — Ты спать? — Блейз остановил его своим вопросом.       Драко быстро кивнул, не поворачиваясь, и скрылся за дверью.

***

      Её руки были плотно прижаты к подоконнику. Гермиона хотела и очень старалась уделять всё своё внимание снежинкам, пролетающим за окном, но обида на мальчиков мешала сосредоточиться и хоть немного прийти в себя. Она ещё раз покрутила головой в поисках какой-нибудь книги или журнала, однако вместо желаемого наткнулась на потёртые от времени и количества предыдуших владельцев перчатки Рональда. Краска залила лицо, от злости она сжала кулаки и, про себя, медленно, так, чтобы достаточно успокоиться, начала повторять последний параграф по зельям. Попытка найти самообладание в привычных вещах стала провальной и перчатки полетели в дверной проём, в котором очень некстати показалась макушка взволнованного друга.       — О, боже, Гарри, прости! — Гермиона тут же побежала в сторону парня, — Больно, скажи, тебе больно? — Она немного оттолкнула нависшего над Гарри Рона. — Я не хотела, правда…       — Гермиона, всё в порядке, я только… — он медленно, так, чтобы линза не вылетела раньше времени, снял очки. Прищурился, пытаясь получить от своих глаз чуть больше чёткости, но ничего не вышло: вместо подруги он видел размытое пятно.       — Репаро, — она ответственно, со всей строгостью посмотрела на очки, будто от этого зависело насколько хорошо они восстановятся.       — Спасибо, — Гарри удивлённо улыбнулся, точно, как в первый раз, он постоянно улыбался, когда она это делала. — Мы пришли…э-м-м… Рон хотел тебе кое-что сказать, да, Рон? — Он повернулся к Уизли.       Рональд переминался с ноги на ногу, сначала нервничал, заламывая пальцы, а потом, когда вспомнил, что он ни в чём не виноват, что его только пытались убедить, заставить чувствовать себя подонком, покруче тех, что обитают в подземелье, выпрямил руки по швам, смотря на Гермиону смело, даже с вызовом, таким привычным, родным.       — Прости меня, — проговорил он спокойно, но в глазах, в этих наглых глазах, Грейнджер прочитала обратное сказанному, в них было: «Выкуси».       Она обижено и громко вздохнула, как лошадь, которую дразнили морковью. Топнула ногой от безысходности и насмешки в глазах друзей, но это действие не возымело успеха и наоборот рассмешило их ещё больше.       Гермиона хотела сострить, сказать что-то едкое, но весь её запал растратился двадцать минут назад, когда она пыталась доказать, что в теории может пройтись ночью одной по Хогвартсу, но, конечно же, делать этого не станет, потому что: «Это глупо и совсем по-детски». Рон же сказал, что ей не нужно прикрываться этой её рациональностью (слово он выговорил только с пятой попытки) и признаться, что Гермиона, как и все девушки, боится. Он хотел ещё добавить про собственные взгляды (сам бы не пошёл), но не успел — Грейнджер задел его сексизм и она, как он выразился: «разоралась».       А Гарри… Гарри просто наблюдал, выжидая момент, когда и он сможет вставить слово, но такого, к сожалению или к счастью, не представилось.

***

      Драко проснулся от того, что кто-то проткнул ему горло. Лезвие гоблинской работы, не иначе!       Он приглушённо застонал, когда осознанная чувствительность тела стала возвращаться к нему после сна. Голова была непослушной и несколько раз, без прямого желания, повернулась, позволяя более остро испытать все прелести внезапной болезни. Слизеринец уже стоял на ногах, когда глаза поразила белая вспышка, а в ушах возник звон такой силы, что, казалось, рядом с ним взорвалась бомба.       — Больше, больше, я хочу больше, — проговорил во сне Гойл, тело которого свисало с кровати, почти касаясь пола.       Малфой скривился.       Он чувствовал пульсацию в висках, на секунду ему показалось, что ритм крови в его организме синхронизировался с напольными часами, но потом Драко понял, что часы не могут идти с такой бешеной скоростью.       Он отдёрнул ночную рубашку, которая на спине пропиталась потом и немного холодила разгорячённую кожу, призвал палочку. Малфой мысленно помолился всем существующим богам и представил, как Гойл перекрестил его для ещё большего везения.       Драко споткнулся возле кровати Блейза и тот заворочался, но, к счастью, не проснулся. Он прошёл в гостиную, медленно сел на диван, пытаясь не зарычать от скопившегося за вечер раздражения. Малфой поддался спиной назад и запрокинул голову, устроившись на подушке. Виски пульсировали, всё тело ломило, как после трёхчасовой тренировки по квиддичу.       — Пиздец, — скривившись, прохрипел он.

***

      — Рон, — вполголоса произнёс гриффиндорец, — Рон, — приподнимаясь на локтях, Гарри снова позвал друга, но уже чуть громче.       Парень быстро надел очки и схватил единственное, что осталось на его прикроватной тумбе — деревянную миску Финнигана, в которой тот хранил конфеты.       — Уизли! — миска с глухим звоном ударила об веснушчатый лоб и упала на пол из-за резкого пробуждения Рона.       — Чёрт, что… — простонал, останавливая взгляд на невозмутимом лице напротив, — Гарри, ты с ума сошёл?!       — Тише, — махнул он. — Заткнись, — шёпотом прикрикнул, когда Рональд не успокоился.       Волосы мешались, закрывали обзор на развернувшуюся перед ним сцену безумия. Рон был уверен, если бы профессор Стебль увидела сейчас его волосы, то под угрозой пыток потребовала бы номер парикмахера. Но несмотря на рыжие патлы, перепутанные между собой, он всё-таки смог разглядеть, как Гарри вскочил и двинулся в сторону выхода.       — Ты слышал? — Поттер наконец встретился с ним глазами.       — Что слышал?       Гарри снова отвернулся. Раздражаясь, Уизли повторил свой вопрос.       — В гостиной…из гостиной…звук двери.       Рон прислушался, но повисшую тишину нарушал только храп Невила, в гостиной гриффиндора было тихо.       — Э-м-м-м, Гарри, с тобой всё в порядке, может нам стоит навестить мадам Помфри? — он запустил руку в волосы, взъерошив их ещё больше. — Я просто думаю…       — Замолчи!       — Перестань в меня тыкать пальцем!       — А ты не неси чушь! — Поттер уже полностью развернулся в сторону друга, перестав следить за движениями в гостиной.       — Это…       — Заткнитесь оба! — крикнул Симус из другой части комнаты.       Рон с Гарри пристыженно переглянулись и одновременно промямлили:       — Прости.

***

      — Сто шестнадцать, сто семнадцать, сто восемнадцать… — она громко взвизгнула, но оказалось, что на стене мелькнула тень от дерева, а не чей-то силуэт.       Гермиона выдохнула, проведя потными ладонями по джинсам. Девушка крепче перехватила палочку, которой освещала ближайшие пару метров и ускорила шаг. Она чувствовала раздражение, не могла ничего сделать с этим, было сложно перестать накручивать себя и вспоминать слова Рона, наверное, потому что он оказался прав — ей действительно страшно. Страшно проходить коридор за коридором, вглядываться в темноту, каждый раз ожидая, что кто-то выскочит навстречу и пустит в неё, по меньшей мере, круциатус.       — Всё в порядке, Гермиона, — откинула волосы и подняла подбородок выше, так сильно, словно это и вправду могло придать уверенности, — у тебя получится.       Она прошла уже несколько этажей северного крыла, но всё ещё не ощутила спокойствия или хотя бы какой-то привычки к звукам и обстановке. С каждым шагом напряжение усиливалось, заставляло сердце сжиматься от ожидания чего-то плохого. Руки задрожали, но она быстро собралась, сказав, что это уже слишком. Чтобы отвлечься и как-то себя успокоить, Гермиона решила представить, что сейчас день — светит солнце и она вместе с мальчиками спускается в подземелье на лекцию Снейпа. Но легче не стало, Грейнджер только сильнее ощутила одиночество и темноту, которые словно обступили со всех сторон, перекрывая дыхание.       Она остановилась, медленно, с особым терпением поправила волосы, пригладила их назад тыльной стороной ладоней, в очередной раз убеждаясь, что в этом совершенно нет смысла. Взгляд девушки случайно упал на одно из окон, и она, несмотря на желание покончить со всем этим как можно быстрее, поддалась порыву и подошла, облокотившись на подоконник.       Зимой Запретный лес выглядел куда приветливее: высокие облезлые деревья покрывал слой снега, пряча самые неприятные из веток, лучи ближайших фонарей мягко освещали ровную часть спуска и саму границу леса. В груди от этой картины разливалось детское спокойствие и прилив сил. Она чувствовала, как против желания, расслабляются плечи, как голова наклоняется в бок, а улыбка слегка тянет губы.       — Вот чёрт, — она резко оглянулась, крепче сжав палочку, и не дожидаясь хозяина тени, расползшейся по стене, рванула в сторону лестницы, так тихо, как только могла.       С каждым метром ощущение, что её преследуют усиливалось, перерастая практически в паранойю, в этот момент Гермиона могла думать исключительно об ужасах, о самых страшных кошмарах, которые когда-либо ей снились.       Она повернула за угол и со всей силы врезалась во что-то твёрдое.       — Твою мать… — он закричал.       Гермиона рукой зажала рот Малфою и толкнула его в ближайшую дверь, захлопнув ту с глухим звуком.       На мгновение между ними повисла тишина, но уже в следующую секунду Драко оттолкнул Гермиону, прошёл мимо неё к двери и, казалось, со всей злостью, на которую был способен, дёрнул ручку.       Она не поддалась.       — Твою… Грейнджер! — парень резко повернулся и случайно задел рукой длинную колбу, которая тут же упала на пол и разбилась. — Сука.       Он запрокинул голову и шумно вздохнул, затем выпрямился, достал из кармана палочку, направил её к замочной скважине.       — Алохомора, — он снова дёрнул ручку, — Почему эта чёртова дверь не открывается?!       — Потому что закрывать и открывать двери в этом крыле могут только преподаватели, нам, между прочим, повезло, что здесь было открыто.       Он посмотрел на неё, как на идиотку.       — Я в экстазе.       Гермиона закатила глаза и молча проследовала к единственной свободной стене. Девушка скользнула вниз по ровной поверхности и опустилась на пол, полностью выпрямив ноги.       Они оказались в подсобном помещении Флитвика, в котором преподаватель хранил всякий хлам для своих занятий. В этом кабинете не было окон, только железные прутья вытяжки и больше ничего. Шкафы заполнены разными бумагами, где-то скрученными, где-то исписанными особенно мелким почерком, повсюду лежала пыль и старые мётлы, которые, по-видимому, просто не хотели выбрасывать.       Гермиона ждала, что Малфой вот-вот разорётся, сбросит одну из полок стеллажа или просто накричит на неё, но вместо истерики парень спокойно стоял с закрытыми глазами.       Он выглядел уставшим: опущенные плечи, взлохмаченные светлые волосы и почти белое лицо, с контрастно покрасневшими щеками. Малфой был живым и Гермионе стало странно от этой мысли, она впервые рассматривала его так…подробно, впервые не отводила взгляд дольше, чем через несколько секунд.       — Здесь ещё осталось место, — девушка неловко подвинулась.       Он даже не посмотрел на неё. Его кадык неторопливо дёрнулся, а сам парень скривился.       — Ну и пошёл ты, — она раздражённо фыркнула и уставилась на свои кеды.       Слизеринец простоял так минут десять, а потом, не выдержав, выругался и снова подошёл к двери. Новые попытки также не возымели успеха, и он ещё раз выругался.       Гермиона, не без удовольствия, наблюдала за ним. Она не улыбалась, но чувствовала, как по телу разливается волна ехидства, какая-то мерзкая часть была довольна его беспомощностью и сопротивляться ей совсем не хотелось.       — Малфой, её не открыть, — она вскинула подбородок и посмотрела на него, как на умственно отсталого сквиба, — успокойся.       — Успокоиться? — почти прорычал он, — Да что ты, я спокоен, ничего ведь не случилось, просто я застрял у тролля в заднице, а прямо в лицо мне упирается его семнадцатилетний геморрой, — он указал пальцем на Гермиону, — так, обычный вторник.       Она рассмеялась.       Драко покрутил у виска, но вместо желаемой реакции, получил новую порцию смеха.       — Заткнись, Грейнджер.       Он нахмурился и, наклоняя вперёд голову, провёл по переносице большим пальцем. Плечи парня опустились ещё сильнее, дыхание стало заметно реже. Драко выдохнул воздух и медленно, придерживаясь за стенку шкафа, стал опускаться на пол.       — Малфой, там стекло! — Гермиона быстро встала, неосознанно схватила его за предплечья и Драко выпрямился, возвышаясь над ней.       Он смотрел на неё какое-то время, молча, с нечитаемым выражением лица. Его губы были обветренными, а серые глаза из-за света почти голубыми.       — Я не твои патлатые подружки, — спокойно сказал он и продолжил смотреть на Гермиону.       Она хотела что-нибудь ответить, но слов не нашлось, мысли путались, всё происходило, как в замедленной сьёмке. Его дыхание вдруг стало чем-то значительным, и она изо всех сил прислушивалась, старалась подстроиться под темп. Парень оступился и Грейнджер, наконец, потянула его на себя.       На удивление девушки Драко молча сел рядом. Гермионе вдруг стало неловко.       — Я…может быть ты…прости, — последнее она выговорила слишком громко, и слизеринец скривился. — Я думала, что за мной гонится Филч.       — Так он еле ходит и… — Гермиона остановила Малфоя взглядом, — ладно.       Он нахмурил брови и откинул голову к прохладной стене.       В комнате было душно, Гермиона чувствовала, как тёплая кофта сковывает движения и уже начинает раздражать. Она расстегнула молнию и тоже прислонила голову к холодному камню.       — Давно хотел спросить… — он специально сделал паузы, чтобы возбудить в Грейнджер любопытство, — каково это — жить с мёртвым бараном на голове?       Вдох.       Выдох.       Гермиона прикусила губу, чтобы быстрее прийти в себя после шока, но, когда слова слизеринца всё-таки достигли мозга, она громко выдохнула и толкнула его со всей силы, уткнувшись пальцами в рёбра. Малфой сдавленно рассмеялся и стал отпихивать девушку от себя. С лёгким шипением отзываясь на «тычки», он навалился на неё, перенеся большую часть веса, прижал женские плечи к стене и выругался, когда она едва не задела коленом низ его живота. Руки Грейнджер случайно подлезли под ночную рубашку Малфоя.       Она вскрикнула.       — О, господи, Драко, ты такой горячий!       — Ты только заметила? — он ухмыльнулся ей прямо в лицо.       — Я серьёзно, Малфой, — Гермиона уже не стесняясь щупала его торс, — ты весь горишь.       Он убрал с себя её руки и отстранился. Имитация драки забрала много сил и теперь он сбивчиво дышал, пытаясь незаметно избавиться от белых вспышек в глазах.       — Почему ты не пошёл к мадам Помфри?       — Знаешь, я пытался, но мне помешал один дикий соплохвост, — он сердито смотрел на неё секунд тридцать, а затем добавил, — с дохлым бараном на голове.              — Малфой!       Она только сейчас заметила, что он дрожит. Так редко, с паузами, которые получаются из-за того, что он задерживает дыхание. Щеки красные, на лбу выступили капельки пота, а он всё равно дрожит, несмотря на духоту в кабинете.       — Хочешь? — Гермиона оттянула край кофты.       — Грейнджер, это достаточно двусмысленное предложение, будь добра, уточни.       Гриффиндорка чуть не задохнулась от возмущения и гнева, которые её переполняли, она, как рыба, ловила ртом воздух, пока он довольно спокойно ждал ответа.       — Если ты об этом, — он указал на нижнюю часть торса, — то в другой раз, сейчас я не в том настроении.       Она быстро приблизилась к нему и произнесла в самые губы, оставляя между ними жалкие три миллиметра:       — Малфой, ты, кажется, бредишь.       Драко напряженно сглотнул и, не отстраняясь, прошептал:       — Может быть.       — А мне кажется брежу я, — громко сказал Забини, оглядывая парочку с высоты своего роста.       — О, Мерлин, дай мне под зад, я это вижу, — выглянув из-за спины Блейза, отозвался Тео.       Две пары глаз были широко открыты, а взлохмаченные волосы Нотта придавали их компании какого-то коллективного безумия. Парни неподвижно смотрели на Малфоя, который, обжимался с золотой девочкой Поттера и, кажется, только спустя целую вечность Забини снова вспомнил как дышать.       Профессор Снейп, стоящий прямо за двумя слизеринцами, наигранно прокашлялся, чтобы остановить этот цирк, он грубо оттолкнул соглядатаев и, прежде всего остального, конечно же, смерил гневным взглядом Гермиону Грейнджер.       — Профессор, я… — начала девушка.       — Завтра. В моём кабинете, — он энергично развернулся и прошёл к двери, — Малфоя в медицинское крыло, а Грейнджер в башню Гриффиндора. Вы же в состоянии это выполнить, я прав? — он угрожающе посмотрел на Нотта и Забини.       Они синхронно кивнули и Снейп скрылся в коридоре, напоследок ударив своим плащом по щиколотке Тео.       В подсобке Флитвика воцарилось молчание.       — Я конечно…       — Заткнись, — прошипел Драко.       — …многое видел, но…       — Тео, — второе предупреждение.       — …после такого мне потребуется психиатр.

Конец

Неизданное

      Нотт долго пререкался, но всё-таки согласился на разделение: Блейз поможет Драко дойти до Помфри, а Тео отведёт Грейнджер за ручку к Поттеру и Уизли.       Они проходили по северному коридору третьего этажа и Гермиона, посмотрев на то самое окно, вспомнила про Запретный лес и снова почувствовала ту теплоту, которая разлилась по телу в первый раз когда-то в детстве, она улыбнулась, но…       — Ты случайно не знаешь, что завтра делают близняшки Патил?       Она сделала вид, что ничего не услышала.       — Ну хотя бы одна из них? — Тео жалобно застонал и сложил руки в умоляющем жесте, — прошу.       Девушка снова проигнорировала.       — Как думаешь, у меня есть шансы? — послышалось с его стороны через какое-то время.       Она гневно посмотрела на него, и задрала повыше подбородок, но ничего не сказала.       В следующий раз он заговорил с ней уже в тупике возле картины:       — Честно признаюсь, не ожидал, Грейнджер, что ты у нас оказывается актив.       — Пошёл вон.       — Доброй ночи.