poke

В это время дня кафетерий никогда не бывает полным. Они только что завершили длинную миссию, ничего серьезного, просто утомляет. Поэтому возвращаются они в самых сумерках. Большая часть людей-пауков сразу же используют свои гизмо, чтобы вернуться на родные земли, где на другой стороне портала их, вероятно, ждет теплая постель. Мигель делает то же самое, по крайней мере намереваясь отдохнуть, что случается редко. Просто для начала он решает съесть эмпанаду, усаживаясь за один из столиков. Обычно он просит одного из стажеров-пауков принести ему пару, будучи не фанатом толп и всего этого социального, не ввязываясь в пустые разговоры. Хотя сегодня тихо, если не считать нескольких дворников-пауков. Поэтому он ест, сняв маску и глядя на свои колени, размышляя о сегодняшней миссии. Вокруг спокойно и он доволен. Все так до тех пор, пока не появляется один конкретный панк. Звук отодвигающегося неподалеку от него стула — первое, что вырывает его из мыслей. Второе — положенный напротив него бургер паука-2099. Мигель в ярости поднимает взгляд, готовый вышвырнуть паука, который прервал его ход мыслей и которому хватило яиц заполучить это тупой бургер, на который он, как на настоящий продукт, даже не соглашался. Сначала в его поле зрения попадают шипы, переходящие в политические значки на поношенном жилете, а затем самодовольное лицо, которое выглядит слишком счастливо, чтобы заметить растерянность на лице старшего мужчины. Они оба не говорят ни слова. Хоби поднимает ноги, располагая их на столе, и устраивается поудобнее. Этим он вызывает раздраженную, желаемую реакцию в виде фырканья мужчины. Мигель наблюдает, как он ест бургер, по-прежнему отказываясь говорить что-либо, потому что знает, каков этот парень и как он сделал абсолютной целью своей жизни выведение его из себя. Его внимание переключается, пока он осматривает второго, нахмурив брови и работая мышцами лица над прожевыванием выпечки. Это новый пирсинг? Мигель помнит только одно серебряное кольцо на нижней губе панка, но теперь к нему присоединилось еще одно такое же. Укус змеи — он помнит, как тот назвал это, выказывая свое желание сделать его. Его взгляд скользит по сильно нагруженному лицу парня, и он бы не сказал, что он восхищается; просто заинтересованно смотрит? Конечно, Мигель не колеблется, но Хоби все равно замечает внезапное внимание, которое привлекает его лицо. Он может догадаться, почему так, так как Мигель много раз выражал свое отвращение к многочисленному пирсингу. Непрактичный — говорил он. Может зацепиться за твою маску, бла-бла-бла, сними это на время миссий. — Нравится? — спрашивает Хоби, наполняя тишину кафетерия остротой акцента. — А? — Мой пирсинг. Тебе он нравится? — младший паук проводит большим пальцем по кольцам на губе, — Все сам колол, врубаешься? Каждый из них значит что-то свое. Типа этого, да, — пальцем в перчатке он указывает на одну из своих бровей, поднося шипованное запястье слишком близко к глазу, — Вот это — протест против авторитета власти. Мигель просто смотрит на него, делая незаинтересованный вид. Он упаковывает недоеденные блинчики с мясом и берет контейнер с собой, когда направляется к выходу, не желая больше тратить свое время на прослушивание политических падений других измерений. К сожалению, когда он уходит, он слышит звук открывающейся и закрывающейся двери кафетерия позади себя, и не может удержаться от закатывания глаз. Они идут бок о бок к покоям Мигеля, пока Хоби болтает у него под ухом о вещах, на которые, он знает, старшему пауку плевать. — Существуют менее долговечные и менее болезненные способы показать, что ты против каких-то вещей, — Мигель время от времени поддерживает разговор, сидя на платформе у технического помещения. — Болезненные? Кто сказал, что это было болезненно, приятель? — Хоби приподнимает бровь, поблескивая металлом в темноте. — Ну.., — тот снова осматривает его лицо, — Выглядит так, будто это по крайней мере было больно. С вопрошающим взглядом лицо панка выглядит заинтересованным. Мигель понимает, насколько тот высокий, когда подходит к тому месту, где он сидел. Возвышается над ним с засунутыми в карманы джинс руками, выглядя так, будто только что придумал самую гениальную вещь в своей жизни. Мигель прищуривается, и Хоби видит, как он дует пухлые губы. Миленько. — Хочешь попробовать, здоровяк? — спрашивает Хоби, взяв того за подбородок большим и указательным пальцами, приподнимая. У Мигеля уходит еще секунда на то, чтобы понять вопрос, прежде чем он хватает Хоби за руку; широкая ладонь сжимает тонкое запястье. — Ya basta*, — хмыкает он, и Хоби нравится, как он стискивает зубы и как на его лбу проступает та самая вена, когда он так злится, — Все, что я хотел бы попробовать, это поспать, если бы ты только перестал доставать меня. — Проделывание дырки в себе обычно не занимает много времени, — тон Хоби низкий, игривый, задумчивый. В плохом смысле, будто он уже думает о том, где сделает это, — Это будет быстро, Мигс, ты даже ничего не почувствуешь. Как комарик укусит и ты свободен. — Нет, — он отвечает сразу же, — С чего бы мне вообще делать это? У меня нет на это тех же причин, что у тебя, и, в отличие от некоторых, у меня хорошая репутация здесь, пацан. Нельзя, чтобы меня так просто увидели разгуливающим с ебаным.. септумом, или как ты там его называл. — А-ха! — восклицает Хоби, чуть крепче сжимая подбородок Мигеля, — Так все, что тебя волнует, это твоя тупая репутация? Без проблем, мы можем сделать это в месте, где никто не увидит. — Я, блять, не хочу! — Ага-ага, еще как хочешь, — панк уже лезет в свои карманы, а после достает из них иглу и что-то похожее на маленькую серебряную штангу. Мигель пялится, реально пялится; у него пропадает дар речи. Этот псих заранее все спланировал? Именно тогда он понимает, что уже никакое количество боев не поможет младшему пауку. Если это будет безболезненно, как он и сказал, и где-то, где этого никто не увидит, тогда лучше просто согласиться. Чем меньше он будет возражать, тем быстрее это закончится, и тогда он, наконец, сможет хоть немного отдохнуть. Мигель все еще хмурится. Он чувствует себя объектом для эксперимента. — Так что? Мне нужно раздеться? Куда ты планируешь бить это? — он спрашивает, не до конца понимая, как делается пирсинг. Его первая догадка — рука, где все будет легко спрятать за костюмом. И ему даже кажется, что это было бы круто. Типа как модно. Маленький металлический стержень, похожий на продолжение его вен. Хоби поднимает руки, будто защищаясь, и непонимающе смотрит на него. — Раздеться? Послушай, громила, я не доверяю наготе, — прежде чем Мигель успеет выйти из себя и передумать, Хоби кричит в воздух, — Лайла, дорогая, сними верх с этого мужчины для меня, пожалуйста. Мигеля больше удивляет факт нахождения слова "пожалуйста" в его словарном запасе, чем беспокоит факт исчезновения верхней части своей одежды. Возможно, это один из тех редких моментов, когда он верит в манеры. Младший паук стоит на месте еще какое-то время, пристально смотря на оголенный торс мужчины и тыкая иглой себе же в ладонь. Мигель нетерпеливо рыкает. — Приступай уже. И Хоби приступает, но не потому, что ему сказали. Он кладет мозолистую руку на левую грудь Мигеля, большим пальцем оттягивая кожу прямо под его соском. Старший с интересом наблюдает, руками удерживая вес своего тела, когда он пытается откинуться назад, но чувствует, как волосы второго лезут в нос. — Вот здесь.., — говорит себе под нос Хоби, уже поднося иглу свободной рукой, — ..будет классно, не думаешь? Мигель не отвечает, потому что знает, что Хоби, на самом деле, не интересует его мнение. — Подож- ах, — иголка проходит сквозь его кожу без предупреждения. Это ощущается как что-то около щипка, ничего серьезного. Но руки Мигеля все еще сжимают край платформы из-за явного дискомфорта, и он втягивает воздух сквозь зубы, когда иглу вынимают так же быстро, как вставили. Хоби быстро вставляет украшение на место, как и обещал, легко продевая штангу и завинчивая шарик, идентичный такому же на противоположной стороне. Все закончено, думает Мигель, и он наконец-то может вышвырнуть отсюда этого идиота. Он смотрит вниз на свою грудь. Она, во-первых, выглядит опухшей. А потом он под тусклым светом осматривает ее ближе, и чувствует кое-что раньше, чем видит. Кровь. — Хм, — Хоби, как кажется Мигелю, звучит слишком пренебрежительно, — Со мной такого никогда не случалось. — Qué demonios**, — рычит он, трясущейся рукой смахивая кровь, стекшую в складки его кожи. Мигель подносит к стоящему перед ним треклятому британцу три пальца, измазанных красным, — Хочешь сказать, что это ненормально? Пытаешься убить меня!? — Тш-ш-ш, — все, что он слышит от Хоби, ищущего коробку салфеток и находящего одну прямо позади места, где сидит старший, — Такого взрослого человека, как ты, напугала кровь? С ума сойти, — он, вытаскивая пару салфеток, продолжает, — Просто расслабься, окей? Дыши ровно. Хууу хааааа, понимаешь? Твои выдохи должны быть дольше, чем вдохи, или что-то типа того. Мигель действительно пытается контролировать свое дыхание, глубоко вдыхая через нос, но то, что должно было быть выдохом, превращается во вскрик. Когда он понимает, что за звук сейчас издал, его лицо вспыхивает, и он загорается, когда мельком замечает удивленного Хоби. Салфетка трется о его внезапно чувствительный сосок, что удивляет, и он хочет оправдать себя, но Хоби снова начинает надавливать на него снова. Он вздрагивает от каждого движения, прижимая кулак ко рту. Несколько приглушенных всхлипов и стонов вырывается сквозь барьер в виде руки, и ему хочется выхватить салфетку и сказать тому, чтобы он убирался к черту, чтобы у него самого была возможность привести себя в порядок. Но это ощущение слишком, слишком приятное, и он чувствует, как твердеет под своим костюмом, и знает, точно знает, что это не остается незамеченным младшим, потому что он начинает тереть быстрее, сильнее. Столько стыда, столько униженности накапливается в его груди, и столько удовольствия он получает вместе с этим. Он не может поверить в то, что сидит здесь, такой уязвимый, стонущий и возбужденный, и все это из-за.. какого-то мальчишки? Какого-то мальчишки с его раздражающими приемами? Какого-то мальчишки, который выглядит наслаждающимся, пока смотрит за тем, как он ломается? Это ужасно, это откровенно цинично, и он даже не осознает, что плачет, пока грубый кулак не вытирает слезы с его щеки. Он ведет ладонью по тонкому предплечью выше от шипованных манжет, пытаясь убрать его руку до того, как они зайдут слишком далеко, но Хоби молод, силен и решителен, а Мигель — изголодавшийся по прикосновениям сверхчеловек, падкий на стимуляции кожи о кожу. — Para, por favor***, — привычная напористость Мигеля сменяется хриплыми плаксивыми мольбами, — Это.., — он всхлипывает, а единственная рука, удерживающая его вес за спиной, дрожит, — Это слишком, я не могу... Я скоро- — Скоро что, Миги? — Хоби, прильнув к нему, шепчет ему прямо в ухо, сквозь окровавленную салфетку водя пальцем по его проколотому соску, — Скоро запачкаешь себе штанишки, как мелкий школьник? Он качает головой, отрицая происходящее и отрицая то, что произойдет, если этот ублюдок продолжит вот так двигать своими пальцами. — Почему ты не показываешь мне? — спрашивает Хоби, поднимая вторую руку, чтобы начать щупать ей второй его сосок, и проводя языком полосу на его горящей мочке уха, — Знаешь, ты бываешь таким отвратительным. Внезапно из предплечья Хоби начинает течь кровь. Он тихо вздрагивает, глядя на выпущенные когти Мигеля и разорванный костюм в местах, где они переходят в шрамы. Значит, он делает так, когда собирается кончить? Хоби отмечает это как умилительную деталь. Затем под костюмом старшего паука появляются линии белых всплеск, а пиксели на его бедрах исчезающе мерцают. Хоби даже ловит себя на взгляде на член Мигеля; подрагивающий, большой и венистый. Он легкомысленно собирает сперму с живота Мигеля, смотря, как она соединяет его подушечки пальцев, когда он разводит их. Такая густая. — Ты просто нечто, здоровяк, — хихикает он, отстраняясь от тяжело дышащего Мигеля, опустившего голову, — Нечто жалкое. Уже скоро Хоби видит цветные яркие фрагменты, загорающиеся вокруг него, и, оглядываясь назад, понимает, что только что открылся портал. Он снова смотрит на Мигеля, который бросает на него куда более злобный-мигелевский-взгляд, чем когда-либо до этого, а ведь это далеко не первый. Он слышит, как тот шмыгает носом, прежде чем начать говорить хрипло, серьезно. — Даже не думай возвращаться сюда ближайший месяц, пацан. Его физически выпинывают из комнаты Мигеля в свою кровать своей вселенной, и он с любовью наблюдает за тем, как закрывается портал.