Чертова мантия!

— Помочь тебе? — донеслось до моего уха. Помочь? О чем думает эта девка? Хочешь спинку мне потереть? Думаешь мне нужна помощь какой-то малообразованной бесполезной девицы, которая годится только на перемывание склянок? — Как закончишь, займёшься моей спиной. Чтоооооо?! Амен, ты в порядке? Зачем ты согласился? Какое это унижение. Ты не дотянулся до спины и принял помощь. Да за такое и сжечь тебя не жалко. Эвтида почти закончила свою работу. Мне показалось или она специально делает так медленно? Старается оттянуть момент? Но вот она берет в руки последнюю баночку и полирует до блеска. Закончила. Давай, соверши этот невероятный подвиг и помоги бедному эпистату. Наверняка гордится тем, что помогает мне. Я бы гордился. — Я закончила, давай сюда свою спину, — произнесла она таким тоном, будто я сказал ей туалет почистить. Сказать, что я опешил — ничего не сказать. Давай сюда свою спину?! Почему она говорит это так, будто я ее заставляю. Ух, ну и хитра же плутовка. — Радуйся, что я позволил тебе ко мне прикасаться, — вот так вот. Молодец, Амен. Еще не все потеряно. Эта наглая девчонка не посмеет так разговаривать со мной. Эва же вовсе не смутилась. Наоборот, ей было смешно. Уголок ее губ медленно пополз вверх и она посмотрела на меня дерзким взглядом, как будто насмехается. — Это ты должен радоваться, что я соизволила прикоснуться к тебе. Только сейчас понял, что позволял ей слишком уж много. Что я с ней церемонюсь? — Тебе не кажется, что ты слишком много болтаешь? Похоже ты не совсем понимаешь, в каком ты положении. М? Девушка сразу же опустила голову, видно поняла с кем имеет дело. Я никому не позволяю так со мной разговаривать. — На, возьми это и помажь спину, — я протянул ей склянку с маслом. *** «Радуйся, что я позволил тебе прикасаться ко мне». Вот же баран. Тебе стоит понизить планку, уж слишком много ты о себе возомнил. Так, а я вообще не уверена, что дотянусь до него даже когда он сидит. Ну и шкаф же он. Встала сзади и, на удивление, я кое-как дотянулась до его плеч. Вылила на руку небольшое количество жидкости и положила их на его спину. Она оказалась обжигающе горячей. На секунду я застыла и просто стояла на месте, ничего не делая. Но вскоре опомнилась и начала вести руками по его телу. Сначала это были просто поглаживающие движения, я даже почти не касалась его. Помазала спину, поднялась к лопаткам и плечам. Вскоре я начала делать движения более интенсивными и это уже выглядело так, будто я делаю ему массаж. Погладила область между шеей и плечом, немного оттянула кожу. Мне показалось или в этот момент он перестал дышать? Хотя о чем это я? Такой амбал, как он вряд ли хоть что-то почувствует. Я продолжила. Так, а где моя мантия? Я немного огляделась, надеясь ее увидеть. Да где ж он ее прячет? В любом случае, я ее заберу. — Кстати, что насчет моей накидки? Ты же понимаешь, что украл ее у меня? Такое преступление карается по закону. Было ощущение, что он меня не слышит вовсе. — Амен, — позвала я его громче. — А, да. Что такое? — Ты застыл? — и тут я поняла, что все это время массировала его плечи. Да с таким давлением, что он походу слишком уж расслабился. Так, я тебе тут не массаж пришла делать. Я немного ослабила нажим и теперь я просто гладила его. — Задумался. — Что-то ты слишком часто уж задумываешься. Так где моя мантия? — Какая мантия? — Ну, та которую ты украл, — последнее слово я произнесла с особым акцентом. — А, я ее как тряпку для полов использую. А что? Тряпку? Услышав эти слова, я случайно так сильно зажала его мышцу, что ущипнула. — Что значит, как тряпку? Ты хоть знаешь сколько она стоит? Я хочу ее забрать. — Забрать тряпку? А зачем она тебе нужна? — Может я тоже хочу для полов ее использовать. Амен усмехнулся. Вот баран! — В любом случае накидки тебе не видать. Все, что пошло к Амену в руки никогда не возвращается назад. Это что ещё за траляля? Шутить со мной вздумал? — Ты ее украл, между прочим. За это последует наказание. Амен проигнорировал меня. Да кем он себя возомнил? Фараоном?Думаешь, раз эпистат, то сразу важный такой? Решив не обращать на него никакого внимания, я продолжила. Не заслужил ты, чтобы я еще о тебе думала. Выдавила на руку еще немного масла. Да он такой огромный, что одной баночки не хватит. Тут целый кувшин нужен. Погруженная в свои мысли я не заметила, как рука моя находится отнюдь не на спине. Каким-то образом она переместилась ему на торс и спускалась ниже. *** Черт, а она не плоха. Может ну его, это писарство и нанять ее личным массажистом? Она будет прибегать ко мне по первому зову и гладить меня везде. А это же гениальная идея. Завтра о ней подумаю. Сегодня же я не в силах думать вообще. Что ты делаешь со мной, идиотка? Я чуть разум не потерял от твоих прикосновений. Сижу тут как последний девственник. Как бы не хотелось это признавать, но мне не хочется, чтобы она заканчивала. Потому что я получаю слишком много удовольствия. Ты должна была просто помазать мне спину, но твои проворные ручки решили не останавливаться на этом. Что ж, такой расклад меня вполне устраивает. Начала интенсивнее поглаживать кожу. Руки, находящиеся на шее медленно стали спускаться ниже. Я сам не понял, когда они оказались на моем торсе. Стоп! На торсе? Надо их убрать оттуда, но я не могу пошевелиться. Эта ведьма что-то сделала со мной. Околдовала. Так и знал, что ей нельзя доверять. Взяв всю свою волю в кулак, я все же смог схватить ее руку. — Быстро приноровилась. Вошла во вкус? — Да, думаю чего мелочиться то? — Что? Ты сама поняла, что сказала? Непокорная, дурная, глупая. Ее рука все еще была в моей ладони. Я потянул Эву, чтобы убрать ее от себя, но похоже не рассчитался с силой и дернул слишком сильно. Девушка пошатнулась и чуть не упала, но я вовремя схватил ее за талию и притянул к себе. Она не пострадала, зато я — да. Никогда еще чья-то близость не вызывала во мне столько эмоций. Только сейчас я понял, в каком положении мы находимся. Я сижу, а она между моими коленями, схватилась за шею. А я крепко держу ее за талию, прижимая к себе. — Слишком уж часто ты падаешь на меня. — Если бы ты не тянул так сильно, я бы не упала. Не съела бы я тебя, чего так резко? — взглянула на меня этими своими глазищами. И только сейчас я понял, какие они большие. Настолько большие, что ненароком утонуть в них можно. Глаза предательски опустились на девичьи губы: пухлые, сочные, слишком манящие. Поняв, что моя хватка слишком сильна, я ослабил ее, но отпускать не стал. Руки не слушались, да и она не сопротивлялась. *** — Откуда же ты свалилась мне на голову такая дурная? — провел пальцами по волосам, заправляя прядь за ухо, — слишком глупая, слишком непослушная, бесстрашная, сумасбродная. Эти слова были без былой строгости и насмешки, без какой-либо злобы. Они звучали как-то... нежно? Я не знала, что делаю. Почему не сопротивляюсь. Дура, уходи. А вдруг он трахает девушек и таким образом выбивает из них все, что ему нужно? Надо бежать. Но ноги стали ватными, единственная опора — его плечи и его руки. Дыхание сперло. Внизу живота образовался давящий комок, который вот-вот вырвется наружу. Я посмотрела еще раз в его голубые бездонные глаза. И не увидела ни капли грубости. Только замешательство и теплоту. Его дыхание обжигало, мы были слишком близко. Эта близость сводила с ума. Еще чуть-чуть и я точно свихнусь. Рука Амена, до этого находящаяся на моей талии стала подниматься вверх к шее. — Амен, я... — Чшш, тихо, — он рассматривал меня, будто я самое прекрасное создание на планете. Будто я богиня Нефертити, которой он готов молиться. Его глаза обжигали. Второй рукой он поднялся к моей щеке и стал поглаживать ее большим пальцем. И в этом действии было так много нежности и тепла, что это опьяняло. — Амен, прости, но я тебя сейчас поце... Договорить мне не дали, заткнув мой рот другим. Эпистат сделал это так резко, что я чуть не задохнулась. Его губы накрыли мои, а язык норовился попасть внутрь. Сначала я не поняла, что произошло, позволяя ему брать всю инициативу. Но вскоре моя рука оказалась в его волосах, а рот открылся, впуская в него мужской язык. Моя рука блуждала по его телу, изучая его. Спускалась от шеи к лопаткам и торсу. А вторая запуталась в волосах, сжимая их в кулак и оттягивая. Его язык пленил мой рот, не давая возможности взять на себя инициативу. Амен посадил меня к себе на колени, вжимая в свое тело. Его рука активно бродила по моему телу, залезая под одежду. Казалось будто он обезумел, будто в него вселился дьявол, проснулся дикий зверь, готовый разорвать свою добычу на части. Вскоре я взяла на себя инициативу и стала активнее двигать языком в его рту, изучая всю темноту глотки. Рука, до этого покоившаяся на голове, переместилась ему на грудь и стала вжиматься с неистовой силой, будто готовая вырвать из него плоть. Мы оба были без ума друг от друга. Из него вырвался протяжный стон, напоминающий рык, я же стонала ему прямо в рот, чуть ли не кричала, неспособная сдержать удовольствие. В какой-то момент мы отлучились друг от друга. Точнее только я, потому что эпистат не был готов остановиться, перемещаясь языком к моей скуле. — Амен, давай... не будем совершать ошибок. Нам нужно... — Так уйди, — испытывающе посмотрел он на меня, — я же вижу, что ты не в силах это сделать. Он был прав. Я твержу о том, что нам нужно прекратить, а сама впиваюсь в его спину ногтями, не в силах отпустить. — Я просто... Меня снова грубо заткнули. Язык Амена доходил почти до глотки, отнимая возможность дышать. Я же не отставала и целовала его. Страстно, грубо, без стеснения. На периферии сознания пронеслась ликующая мысль о том, что я не только выиграла спор, я переиграла их настолько, что они уже никогда не захотят со мной связываться. Помещение наполнилось нашим дыханием и стонами. Амен опустился на мою шею и стал целовать уже ее. Мне же только оставалось хоть как-то заглушать свой стон, чтобы нас не услышали. Но это было невозможно. Невозможно сдержать эмоции, которые уже идут через край. Я почувствовала, как в промежность упирается что-то очень твёрдое и большое. Слишком большое. На секунду я заволновалась, но мне было слишком хорошо, чтобы забивать голову такими мыслями. Вместо этого я стала тереться о него своим клитором. Сначала это были неспешные движения, но позже они начали становиться более агрессивными, более дикими и энергичными. Я двигала своими бедрами на нем, как самая похотливая проститутка. Как на своем коне, которого я приручила. Амену пришлось отстраниться от моей шеи, потому что получал слишком много удовольствия. — Что ты со мной делаешь, ненормальная? Боже... ты с ума сведёшь. Я взяла его плечо одной рукой, другой оперлась на колено и стала «скакать» на нем, как на лошади. *** Эта девчонка меня в могилу сведёт. Мы только начали, а я уже готов откинуться прямо сейчас. Я думал, что я здесь управляю, но оказалось, что нет. Ох, исфет, что это делается? Так хорошо. Она так хороша. Я готов молиться на нее, настолько она прекрасна сейчас. Грязная-грязная-грязная. Слишком грязно, слишком хорошо. Пожалуйста, да-да-да. Не переставай прошу. О нет, только не закидывай так голову, иначе я... иначе я окончательно свихнусь. Как же она горяча, как прекрасна. И скачет на мне как последняя шалава. — Скольких же мужчин ты еще...свела с ума вот так? — Я девственница, — выдохнула она. ЧТО ДЕВСТВЕННИЦА?! — Ты девственница?! — Да, это проблема? Да я в жизни не видел девственницу, которая выглядит так, будто перетрахала весь Египет. Я не ожидал. Я, черт возьми, так опешил. Маленький чертик внутри ликовал от мысли, что я у нее первый. Я первый. Она доверила свое тело мне. Вот такая, вся прекрасная, никем не тронутая она сидит на мне и делает нечто такое, отчего крыша едет. Что еще ты выкинешь? Что еще такого сделаешь, отчего я окончательно сойду с ума. Какая же ты невероятная и грязная. — Нет, все хорошо. Взял ее лицо в руки и грубо поцеловал, проник языком в ее тугой рот и начал трахать изнутри. Ее руки забрались на мою голову, а мои спустились вниз под ее одежду. Хотя последний элемент явно лишний. Найдя завязку на ее шее, я начал снимать ее топ. Так. Не. Терпится. Попробовать. Не в силах больше ждать, я сорвал ее топ окончательно и впился губами в её грудь, а рукой стал массировать. Я впивался пальцами, царапал, кусал. Что угодно, лишь бы доставить ей удовольствие. Она стонала подо мной, почти кричала. Не было сил остановиться. Не было желания прекращать. Слишком хорошо. Нам обоим. Провел языком вокруг ее ареолы, а потом и по самому соску. Взял его в рот и начал сосать. Рука, покоящаяся на другой груди не отставала и поглаживала ее с такой силой, будто готова разорвать на куски. Ее руки блуждали по моему телу, впивались ногтями, щипали. Она некоторое время гладила мне спину, а потом спустилась ниже, запустила руки в штаны. И на этом моменте мозг отключается. Возможность трезво мыслить исчезает. Остается только она. Я буквально озверел, не мог себя контролировать. Схватил ее губы ртом, руки впивались в ее тело. Дошли до края ее юбки и начали оттягивать, терпение было на исходе, еще чуть-чуть и я окончательно потеряю голову. Ее рука находящаяся на моем члене, начала активнее двигаться, пробираясь все глубже. — О да, да, — прокричала она, когда моя рука оказалась на ее киске. На ней уже не было одежды. Поняв, что продолжение должно последовать в другом месте, я поднял ее и кинул на кровать. Накрыл ее губы, буквально душа языком. Рука опустилась на ее промежность и стала поглаживать клитор, делая круговые движения. Эва кричала мне в рот. Я же ускорился, продвигаясь глубже, до влагалища. Хотел засунуть туда палец, но посмотрел на девушку. Она кивнула. — Давай, прошу тебя. Я начал медленно проникать внутрь указательным пальцем, параллельно облизывая ее грудь. Эва выгнулась, получая удовольствие. Я задвигал пальцем, пробираясь глубже и когда понял, что она достаточно растянута, ускорился. Я бы не смог остановиться, даже если бы сюда зашла целая рота солдат. Я бы их просто не увидел, потому что сейчас важно только одно: она. И она лежит подо мной такая красивая, разгорячённая и мокрая. Движения стали быстрее. Я добавил средний палец и задвигал их в ней, поглаживая клитор большим пальцем. — О да, так хорошо. Не останавливайся, прошу. Быстрее. Дважды просить меня не пришлось, я ускорил темп и уже к нашим стонам присоединился скрип кровати. Я вынул из нее пальцы. Как же она прекрасна в этот момент: горящая, мокрая. Идеально. Не могу больше ждать, разводя колени в сторону, я оказался между ее прекрасных, невероятных ног. Провел языком по клитору и начал его посасывать. *** Никогда не думала, что когда-нибудь буду заниматься сексом с огромным эпистатом. И уж точно не думала, что этот эпистат будет смотреть в глаза так нежно и целовать меня так грубо. Внизу живота происходит разъярённая битва, апокалипсис, мать твою. От его языка, от его рта, его рук. То, что он со мной делает сносит крышу, просто оставляет без каких-либо шансов на выживание. Твёрдые мужские руки впиваются в мои ягодицы, пока их хозяин лижет мою киску так, будто готов съесть заживо. Будто хищник с жадностью уплетающий свою жертву. Язык делает что-то невероятное с моим клитором. Из влагалища течет сок, который он выпивает так, будто это святая вода. Будто это самое лучшее, что есть на свете. Я кричу, стону, царапаю ему спину, впиваюсь пальцами в волосы. Ноги свисают с его плеч, чуть ли не душа. А я умираю под ним. И молюсь, чтобы это никогда не заканчивалось. Проникает языком в мое влагалище, вылизывает до блеска, вбивается в меня с неимоверной скоростью. Съедает меня целиком. Вынимает язык из вагины и впивается в мой рот, рукой держа за шею, а второй поглаживая грудь. Я же стараюсь дотянуться до его штанов, чтобы стянуть их. — Не терпится, да? — ухмыляется Амен, снимая с себя остатки одежды. И тут я понимаю масштабы проблемы. Я, конечно, представляла его размер, но не ожидала такого. Проводит своим членом по моей промежности, клитору, будто дразня. — Да вставь ты его уже! Амен рассмеялся. Впервые я слышу его смех. И, исфет, это лучшее, что я когда-либо слышала. Такой бархатный и низкий и одновременно по-мальчишески звонкий. Одним рывком он оказался во мне. Сначала он медленно продвигался глубже, но потом стал увеличивать темп и мы уже трахались, как сумасшедшие, как обезумевшие. Я схватила его за шею и притянула к себе, проникая языком в рот. Мы оба двигались с неимоверной скоростью. Амен буквально стал неуправляемым, слишком агрессивный и это было слишком хорошо. Я стонала ему рот, закатывала глаза от удовольствия. Меня всю трясло, будто из меня выкачали всю энергию, но это не повод останавливаться. Амен сел, усаживая меня к себе на колени. И теперь я прыгала как заведенная. Он взял меня за бедра и стал впиваться глубже, сильнее. А я двигаясь, не разбирая, что делаю, хаотично и без капли стеснения. — Какая же ты неверо...ятная и... грязная. И скачешь на мне, как будто от этого зависит судьба всего человечества. Снова поцеловал меня, запрокинув мою голову и взяв за шею. Он вылизывал мой рот изнутри, вбивался в глотку. А я двигалась все быстрее и быстрее. Он впивался руками в мои ягодицы, поглаживал клитор. — Я сейчас... я уже не могу. Я кончила с протяжным стоном, не в силах больше сдерживаться. Амен финишировал следом. Я упала на кровать, а он на меня, положив свою голову мне на грудь. — Это быть прекрасно, — промурчал он, — Ты уверена, что девственница? — Ну, сейчас уже нет. Амен рассмеялся и его смех до сих пор остаётесь лучшим, что могла услышать. Мы лежали так еще несколько минут: он — уткнувшись головой в мою грудь, я — поглаживая его волосы. — Ау, — почувствовала, что что-то мокрое касается моего соска. Это был язык Амена. Тот усмехнулся, — твою мать, ты такой... Договорить я не успела, мои губы накрыл его рот. И в этот раз слишком нежно, без намека на грубость. — Если Реммао узнает, мне не сдобровать. — Он не узнает. А если и узнает, я разберусь, — сказал он, будто сейчас провалится в сон. И мы вместе уснули в таком положении, абсолютно не беспокоясь, что будет завтра. Потому что сейчас слишком хорошо.