Как избежать убийства

В глаза ударил неимоверно яркий свет, словно само солнце решило посетить Землю. Мужчина никак не мог понять: неужели Рэн вновь позабыл зашторить окна в их спальне? Но то оказались белые лампы больничной палаты, усердно пытавшиеся разбудить Цзин Юаня уже не первый день. Мужчина с трудом разлепил веки, которые как склеенные не желали, чтобы он мог лицезреть мир вновь. И всё же, проделав некоторые усилия, ему открылся вид на белый потолок с длинной прямоугольной лампой. Это она так старательно работала, освещая каждый уголок помещения. «Где я?» — Цзин Юань, стараясь побороть головную боль, хотел оглядеться, но так и не сумел. Ему не хватало сил даже на то, чтобы поднять голову с подушки. На смену боли пришла сухость во рту. В помещение резко вошла женщина.  Цзин Юань не мог разглядеть её подробно: заметил лишь медицинскую маску и бирюзовую больничную форму. Женщина, ещё более неожиданно для Цзин Юаня, воскликнула: — Цзин Юань, вы очнулись?! Почему же не позвали никого? — то была явно медсестра. — Я... где?.. — мужчина с трудом сумел приподняться и тут же оглядел палату. Разум начал цепляться за недавно утраченные воспоминания, точно скользящие по льду в неуловимом потоке мыслей и образов. Картинки будто бы сами по себе начали всплывать перед глазами, рисуя эфемерные сюжеты. Смеркается, тонкая белая пелена оседает пред глазами... «Что это? Снег?» — Цзин Юань выглянул в окно палаты, но ничего похожего на белые хлопья и быть не могло: на улице стояло знойное лето; пышущие свежестью и зеленью деревья прибывали в самом расцвете. Мужчина так и не удостоил медсестру ответом. Немного помедлив, она подошла ближе, начав ладонью махать перед лицом пациента. Всё же это сработало, однако на Цзин Юаня произвело не самый приятный эффект. Ему показалось, что женщина зашла не в то место и не знает своих обязанностей. Заметив, как Цзин Юань укоризненно смотрит на неё, медсестра, к удивлению сообразила и неожиданно громко и даже неуместно воскликнула: — Я позову вашего лечащего врача! — Стоило бы, — грубо ответил Юань, про себя отметив, что подобная бестактность в общении не была свойственна ему и вовсе. Но тогда кому? Дверь в палату открылась, входил, казалось, бесчисленный медицинский персонал. «Зачем они все здесь?» — но через некоторое время этот вопрос перестал беспокоить мужчину. Он ушёл вглубь своих мыслей, где находилась пустота и кромешная тьма. Неправильная, словно ей подменили что-то в попытке утаить нечто важное. Или кого-то важного. В палату резко вошёл человек отдельно от толпы. Но он не являлся работником госпиталя. Цзин Юань тут же повернул голову в сторону вошедшего. В образе незнакомца всё было по-родному знакомо: длинные волосы, что золотистым водопадом струились по серой водолазке, яркий пламенный взгляд, что был краснее зимнего закатного солнца, но таким же холодным, как само время года. Лишь обычно безучастный вид этого человека сменился на тревожный. Руки, которые всегда были скрещены на груди, теперь свисали вдоль тела. Незнакомец знал Цзин Юаня, и Цзин Юань знал незнакомца. Но оба только и глядели друг на друга, не решаясь сказать ни слова. Доктор, уже осмотревший Цзин Юаня, покинул палату, и остальные медработники последовали за ним. Не став разбираться по какому праву они все здесь находились, Юань застыл, глядя на раскрасневшиеся щёки парня напротив. Не проронив ни слова, розовощекий блондин тихо сел на край кровати. Мужчины не решались прервать зрительный контакт, словно если бы они упустили друг друга из виду всего на миг, один из них точно бы исчез. — Кто Вы? — подобно ребёнку, Цзин Юань продолжал разглядывать парня, всматриваясь в каждую мелкую деталь, будто незнакомец может оказаться фальшивкой, жалкой подменой настоящего мужчины, что должен выглядеть идентично. — Цзин Юань, неужели ты не помнишь меня? — Юань вновь вгляделся в лицо человека, пытаясь нарыть хоть кроху воспоминаний; что-то даже всплывало в памяти, но тут же ускользало. Ему нужно было больше деталей. Больше якорей, за которые его сознание могло так охотно схватиться. — А как же твои подозрения на мой счёт? Наша поездка в Мексику, где ты чуть не умер? В этот раз ты вновь заставил меня изрядно понервничать. Ты не можешь этого забыть. Вспомни, Цзин Юань. Прошу. Неизвестная пустота, что оказалась дымкой, скрывшей воспоминания, рассеялась. События, перечисленные незнакомцем, начали восстанавливаться в памяти. И Цзин Юань вспомнил главное: — Рэн!.. — мужчина воскликнул, да так, что проходящая мимо медсестра тихонько заглянула в палату, также быстро удалившись. Цзин Юань двумя ладонями притянул к себе лицо парня, поцеловав того в кончик холодного носа. Рэн раскраснелся хуже некуда — то ли от холода, то ли от счастья, что мужчина так быстро сумел вспомнить его. Рэн даже позволил себе пару смешков, звонко отразившихся в стенах небольшой палаты.  — Я... просто рад, что ты снова со мной, — Рэн протянул руку и поправил небрежно лежавшее одеяло на коленях Цзин Юаня, а затем подошёл к изголовью кровати и взбил подушку, дабы Юаню было удобнее сидеть. Мужчины проболтали недолго; Цзин Юань удивительно быстро утомился. Рэн ушёл, пообещав прийти вновь на следующий день.

***

Несколько дней подряд Рэн приходил к Цзин Юаню, и с каждым днём их разговоры становились дольше. Не пренебрегая ритуалом поправить одеяло и взбить подушку, Рэн рассказывал о том, что произошло за последнее время, а Цзин Юань же пытался выведать что-либо о том, что приключилось накануне аварии. Парень сторонился этих вопросов. Цзин Юань, в свою очередь, перестал допытываться. Постепенно мир для него перестал существовать. Были лишь Рэн и он сам. 

***

— Так-так, посмотрим что тут у нас... ага-а-а... следите за светом, теперь сделайте так... да-да! Отлично. Цзин Юань, что ж, думаю, Ваша сестра может вновь навестить Вас! Я сообщу ей об этом незамедлительно. Цзин Юань поначалу не понял, в каком смысле его сестра может снова прийти, если это Рэн бывал тут практически каждый день на протяжении недели. Неужели ни один человек в этом здании не видел этого? Затем, словно сам рассмеявшись с собственных мыслей, он вспомнил, кем являлся его парень, и все сомнения были отброшены. — Простите, кто? — Цзин Юань, возможно, и растерял чутка память, но забыть, что у тебя есть сестра?! Разве могло такое произойти наяву? — По моим предварительным прогнозам и результатам осмотра, вариант потери памяти, тем более столь критичный, просто невозможен. Цзин Юань, в общем и целом, уже это знал, потому что он успел потерять память и восстановить её самостоятельно за то недолгое время, что он тут находился. С секунду поразмыслив, он пришёл к довольно очевидному выводу: — Мою сестру зовут... Кафка? — Да, всё верно. Цзин Юань, вы лечитесь прямо на глазах, настоящий уникум! — доктор, пребывая в неописуемом восторге, быстро скрылся в бескрайнем коридоре больницы. Всего через пару часов в палату быстрым шагом вошла девушка; её вид как и всегда являл собой подобие идеала, к которому стремились многие дамы. Но даже она не сумела скрыть своей тоски и удивления вперемешку с неочевидной досадой.  — Цзин Юань, я уже перестала надеяться. Как... Как ты себя чувствуешь? — только сейчас мужчине удалась разглядеть, что девушка, редко пользующаяся косметикой в принципе, нанесла под глаза чуть ли тонну консилера. — Гораздо лучше, Кафка. Я рад, что ты смогла навестить меня. — Цзин Юань притянул девушку ближе и заключил её в мягкие объятия, словно брат обнимал младшую сестру, которая напрасно горевала долгое время. — Мне было непросто сюда попасть. Всё-таки больница, а я тебе никто... — Ха-ха, ты, кажется, преувеличиваешь. Рэн приходил ко мне почти каждый день и даже без особых препятствий, как я заметил. — мужчина лучезарно улыбнулся, но лицо Кафки исказилось в неизвестной эмоции, приняв странную маску ужаса. — Но... но я ведь единственная, Цзин Юань. Я — твой единственный посетитель... — Кафка схватила руку Цзин Юаня, сжав её почти до боли. — Это Я приходила сюда всё это время! Ты мне не веришь?! — Цзин Юань медленно отстранился. Теперь ему казалось, что он и сам выглядел так же, как она: по-болезненному нехорошо и жутко. Его разум играл с ним. Сначала нарисовал образ возлюбленного наяву, а затем вытолкнул Кафку из воспоминаний вовсе. Цзин Юань не знал, чему верить. Кажется, он начинал сходить с ума. Не понимая, или не желая понимать девушку, Цзин Юань лишь продолжил неуверенно глядеть в её широко распахнутые глаза с замыленным взглядом. — Цзин Юань, завтра будет третий месяц с того дня, — придя в себя, без запинок выпалила она. — О чём ты, Кафка? — Водитель автомобиля, из-за которого вы улетели в кювет, скрылся с места аварии. К сожалению, скорую помощь вызвали слишком поздно... — девушка продолжала резать правдой, точно заученными фразами. Будто и не было больше той девушки, ещё с секунду назад истерически надрывающей голос. Цзин Юань не хотел понимать, к чему она клонит. Но всё становилось очевиднее и очевиднее с каждой сказанной Кафкой фразой. — Ему не помогли вовремя... Юань. Похороны уже провели. Мне жаль, очень жаль, — закрыв ладонью рот и еле сдерживая слёзы, она вышла из палаты, оставив Цзин Юаня в тишине. Но тишина принесла ещё больше боли, чем слова девушки. Но кто же тогда приходил к нему чуть ли не каждый день? Слушал его и оживлённо отвечал, тщательно взбив подушку перед этим? Так крепко обнимал и целовал...  А самым ужасным было то, что ни одна слеза не застилала взор мужчины. На миг он пропитался ужасающей завистью к девушке, к тому, как слезились её глаза, дрожали руки и надрывался мягкий голосок. Ему хотелось так же справедливо реагировать на смерть близких людей... Перед глазами мужчины пронёсся момент, когда он будучи совсем юным собственными руками соскребал с асфальта остатки белой кошки. Чёрный седан промчался и оставил от бедняжки одни лишь ошмётки, да прилипшую к асфальту шерсть вперемешку с кровью и внутренностями. Цзин Юань, принеся домой некогда живое существо, радостно прыгающее и царапающее мебель, не проронил ни слезинки. То же случилось и когда собственная мать, тяжело заболев, умирала на его руках. Всю жизнь эта женщина заботилась о нём, пускай иногда и была строга, но Цзин Юань не мог не признать её заслуг в материнстве, вот только когда глаза её сомкнулись навсегда, а дух покинул тело, направившись в небытие, будущий детектив лишь завороженно глядел, как обмякает тело родной матери в его объятьях и как жизнь окончательно покидает её. Так же было в день похорон и все последующие дни, месяцы и годы. Но сейчас, лёжа на больничной койке, глядя в бескрайний белый потолок, Цзин Юаня пробил пугающий озноб от того, как он благоговел перед чувством утраты. Наконец он почувствовал что-то тёплое, неохотно ползущее по щеке вниз. То была его первая слеза горя по человеку, которого он действительно любил и ценил. То была любовь не из долга к родителю или чувства ответственности за того, кого приручил. Это была настоящая слеза скорби, которую он никогда не забудет, как и того, по кому плакало его сердце. Но мужчина отказывался верить. Отказывался признавать, что Рэн действительно покинул этот мир. Покинул его. Бросил... — Пора выбираться отсюда. — Цзин Юань знал, что ещё день в неведении о полной картине происходящего сведёт его и без того шаткое состояние разума с ума окончательно.