Маринетт, ты попала!

Демоны четко делились на две группы, подданных Аминасдора, которые выглядели весьма потрёпанными, и вторая группа демонов, сильно отличавшихся от первых. Демоны второй группы, имели более человеческий облик. Если демоны Аминасдора, были страшными и безобразными, то эти неизвестные, так вовремя пришедшие на помощь, были даже красивыми. Один из демонов встал во весь рост, и обратившись к Маринетт сказал: — Госпожа, мы готовы служить тебе. Девушка слегка отшатнулась: — Нет, нет, я не… — Она замолкла, потом обернулась на лежащего без сознания Габриэля, будто ища хоть какой-то поддержки, но мужчина был непростительно глух к её немым мольбам о помощи. Вставший демон решил прояснить некоторые моменты: — Моя королева, ты не должна нас пугаться, мы все принадлежим тебе, счастье каждого из нас, служить тебе. — С этими словами, он вновь упал перед Дюпен-Чен на колени. — Но кто вы такие, и откуда взялись? — Спросила Маринетт. — Мы пришли из твоего мира, как только тебе стала угрожать смертельная опасность, нам открылся портал, и мы пришли сражаться за тебя. — Какой мой мир? Я не понимаю, что всё это значит? Демон опять встал с колен: — Когда ты вступила в полную силу, мы были рождены в твоём мире. Чем сильнее архидемон, тем больше демонов рождается в его мире. Твоя сила очень велика, так как в тебе очень много света, а это делает нас очень сильными. — Маринетт, дорогая, извини, что отвлекаю, но нам очень нужна твоя помощь. — Позвала верховная ведьма. Три ведьмы, обступили труп последнего представителя баронов Д'арансье, размышляя над тем, как же пользоваться кинжалом шаманов? Их магия совершенно чужда магии ведьм, и нет никакой гарантии, что использование артефакта ведьмой, не обернётся катастрофой. Когда девушка подошла к трём женщинам, Кристина заявила: — Маринетт, нужно срочно привести Габриэля в чувство, уверена он точно знает, как этим пользоваться. — Но я не знаю, как его разбудить. — Призналась девушка. — Придумай что-нибудь, это важно, если мы упустим время, боюсь мы не сможем вернуть к жизни Жана. Без Агреста мы не справимся! Дальше уговаривать не пришлось, Маринетт кинулась к распластавшемуся мужчине. Она потрепала его по щекам, попыталась растолкать, потом посильнее похлестала по щекам, отчаянно прося: — Очнись, умоляю, надо спасти Жана! Но всё было без толку. К ней подошёл говоривший с ней ранее демон: — Можем ли мы помочь тебе? Дюпен-Чен подняла на него заплаканные глаза: — Надо срочно привести его в чувство! Без лишних слов, демон подхватил Габриэля Агреста подмышки, и как тряпичную куклу начал трясти, от чего руки, и ноги болтались как варёные макаронины. Поняв наконец, что тряска не помогает, демон опустил человека обратно на землю, положил свою огромную чешуйчатую руку на грудь Агреста, и максимально сосредоточившись, пустил по нему небольшой заряд молнии. Демон не знал, сможет ли он, сделать подвластную ему молнию, настолько слабой, чтобы не изжарить в пепел внутренние органы человека. На удивление это помогло. Габриэль тихо застонав, не открывая глаз схватился рукой за лоб, после наконец открыв глаза сел. — Ох, какого чёрта? — Первое что он спросил. Маринетт, с радостным вскриком, кинулась ему на шею. Не ожидавший такого мужчина, опрокинулся обратно. Но их тут же прервал взволнованный голос Крис: — О боже, Агрест, потом вы на обнимаетесь, вставай же скорее! Было в голосе верховной такая тревога и отчаяние, что мужчина резко поднялся, отцепляя от себя Маринетт, и не обращая внимания ни на что вокруг спросил: — Что от меня требуется? — Ты знаешь, как пользоваться кинжалом? — Конечно! Верховная схватила Габриэля под локоть и потащила к мертвому Жану: — Давай же скорее, времени очень мало! Так же без лишних вопросов и рассуждений, Агрест мгновенно оценил ситуацию, забрал кинжал у одной из женщин, и распевая какое-то заклинание, встал на колени возле трупа, не переставая напевать что-то на непонятном языке, он взял кинжал в обе руки, занёс их над головой Жана, и закончив заклинание, резко воткнул остриё в пол в сантиметре от макушки мертвеца. Несмотря на то, что пол был каменный, кинжал вошёл как в масло, и тут же тело Д'арансье окутало лёгкой пеленой. Страшные раны, на груди, затянулись, кожа перестала быть мертвенно бледной, появилось ровное дыхание, и Жан распахнул глаза. Как только это произошло, кинжал осыпался пеплом. Брюнет сел: — Что случилось? Почему я жив? Агрест поднялся на ноги, окинул всех взглядом, уделив особое внимание демонам, и наконец спросил, ни к кому не обращаясь: — А теперь объясните мне, что здесь происходит? Кто вы вообще такие, и какого чёрта я здесь делаю? Повисла напряжённая тишина. Маринетт подошла к нему, поднялась на цыпочки, и обхватив его лицо своими ладонями, и поцеловала так страстно, как только умела, она вложила в этот поцелуй всю свою безграничную любовь к этому мужчине. Отстранившись она тихо спросила, затаив дыхание: — Неужели ты меня совсем не помнишь? Серые глаза смотрели на девушку, со смесью удивления и неверия, но в этих глазах, не было ни капли узнавания. Взяв запястья девушки в свои руки, он мягко отодвинул её от себя: — Простите, мадмуазель, вы несомненно очень красивая девушка, и не стану отрицать, ваш поцелуй был прекрасен, но увы, я понятия не имею кто вы. В разговор вмешался Жан: — Что последнее ты помнишь? Вопрос заставил светловолосого задуматься, но после недолгой паузы он ответил: — Я договорился с одной ведьмой, что она поможет мне призвать демона. — Габриэль многозначительно оглядел толпу рогато-крылатых субъектов, и продолжил, — и судя по всему призыв удался? — Агрест, мы тебе всё расскажем, но потом, перебила его Кристина, мы все заново познакомимся, может даже подружимся, а сейчас нужно спровадить демонов по своим мирам, они и так слишком долго искажают нашу реальность, и боюсь добром это не кончится. Упомянутые демоны, все разом как один посмотрели на Маринетт. Она коротко кивнула, и в это же мгновение открылся портал, в который все демоны и ушли, покинув мир людей. Ведьмы облегчённо вздохнули. — Я всё ещё жду, хоть каких-то разъяснений! — В голосе Габриэля зазвенела сталь. Когда все демоны ушли, на полу обнаружился валяющийся Алатар, который тихо застонав, сел и жалобно взмолился: — Покиньте вы наконец уже наш город, вы чудовища, которые только и можете разрушать! Она из ведьм сделала несколько пасов рукой, открывая портал, две другие ведьмы силой втолкнули туда Маринетт, Жана, и Габриэля. Маринетт оказалась у дверей пекарни своего дома. Её сердце застучало как бешенное. Робкая надежда зажглась в душе, ведь это мог быть очередной обман. Но тут дверь резко распахнулась, и какая-то женщина, держащая два багета в бумажном пакете, налетела на застывшую истуканом девушку. — Ох, простите, я вас не заметила. — Извинилась женщина, обходя Маринетт и поспешно удаляясь. Но девушка не обратила на женщину никакого внимания. Сделав глубокий вздох, Маринетт взялась за ручку двери, и потянув её на себя, уверенно вошла, под аккомпанемент звякнувшего колокольчика, оповещающего о том, что в пекарню пришли посетители. За прилавком стоял отец, месье Дюпен, сильно похудевший и осунувшийся, его некогда живой взгляд, который лучился добром и радостью, словно потух. Он смахивал крошки с прилавка. Услышав, что кто-то вошёл, он не поднимая взгляда поприветствовал: — Добрый день, вы чего-то хотели? Его голос был тихим и грустным. Маринетт сделала шаг вперед: — Папа, я дома. — Позвала она, и слезы потекли по её щекам. Мужчина резко поднял свой взгляд, тряпка выпала из его рук, он смотрел на свою пропавшую дочь, и не верил своим глазам. Наконец поняв, что это не плод его воображения, он мгновенно выбежал из-за прилавка: — Маринетт, доченька, боже мой, ты жива! Отец и дочь кинулись в объятья друг друга. Дюпен, то крепко обнимал дочь, то чуть отстраняя осыпал её лицо радостными поцелуями. Они оба плакали от счастья. — А где мама? — Спросила Маринетт. — Она скоро вернётся, она пошла купить яиц. Как же она будет рада, узнать, что ты вернулась. Немного уняв свой пыл радости, отец чуть отстранил свою дочь, и посмотрел в её глаза внимательным взглядом, будто всё ещё не веря, что перед ним его Маринетт. — Ох, дочка, мы уже потеряли всякую надежду, три года поисков и напрасных ожиданий, где же ты пропадала всё это время. Ответить она не успела, потому что опять зазвенел колокольчик входной двери. Сабина Чен увидев свою дочь, бросила упаковки куриных яиц, и совершенно не обращая внимания на то как они разбиваются, кинулась к Маринетт. — О, моя дорогая доченька, ты вернулась! — И женщина, не уступая мужу в крепости объятий стиснула свою дочь и прижала к себе. Месье Дюпен, охватил руками их обоих, и все трое, залились слезами радости.