Горстка амулетных жизней

Мясной суп глухо катался по стенкам тарелки и плюхался с ложки. В голове у Ликса, кажется, было что-то похожее. Он даже пытался медитировать; клевал хлебные крошки, разбрызгивал суп, выливая его из ложки. Повозился в карманах, достал пачку сигарет, и наконец то закурил. В его голове, таком же мясном супе, сидел тот же Феликс, закуривал такую же наполовину скуреную сигарету — тоже экономил —, и тушил её о ногти. — Гадай-гадай, но не накличь беду-у. О, Ликс! Без нас ест, ну вы видели... Джисон пронёсся ветром, отодвинул полупустую чашку с супом и пеплом, закинул одну ногу на стул и отобрал у Феликса сигарету. — Так, — Феликс закатил глаза, и выкинул руку вперёд, намекая на возврат. —Предпоследняя. Если так хочешь курить - у Минхо спроси. — Он бы ещё у меня сигареты не брал, я вам кто? — Минхо многозначительно похлопал по карманам, мол, не только у вас денег нет. — Да ладно, он курит дрянь какую-то, у тебя лучше, — Джисон ловко отмахнулся от остальных и полез в широкий карман. — Тише, я принёс улов. Он бережно раскатал в руках камушки-амулеты. Волнистые, острые, зелёные, розовые, прозрачные, горящие, с акварельными разводами. Волшебные. Ловко скинул их на стол, и все таки свалился на стул. Сынмин спокойно кивнул. — Не настоящие. — Какая разница, зарядим, — Джисон закатил глаза и раскатился по малиновой скатерти. Феликс погладил камни ладошкой. Тёплые. Настоящие, все таки. Светились безудержно, и высвечивали на гранитных стенках резные буквы. HJ. Он покосился на Джисона, что уже успел задремать. Стукнул липкой ложкой по лбу. — Ты где их взял? Джисон выхватил оружие, помешал им клубничное варенье и насупился. Вспоминает. Или думает что соврать. — В лесу лежали на пеньке, я и думаю, не проподать же добр... — Врешь, — Ликс повернулся с Сынмину. — Украл, они с хозяином, — он покрутил гравировкой перед глазами и запел. — Не накличь беду, говоришь? — Я ведь не знал что они с хозяином, в хижине никого не было! — Ты обчистил чужую хижину? — Чонин раскрыл рот и во всеуслышание хрустнул челюстью. — Ага, — Феликс в подтверждение кивнул на побелевшего Джисона. — И он, кажется, ещё и с Крисом знаком. Хенджин, знаете такого? Минхо тяжко вздохнул. Как зря тут не сидел сам Крис, давно бы по шее настучал. Крис вообще Джисона недолюбливал; слишком шумный он, пакостный. Один раз вышел в лес, и уснул где-то под деревом, пока травы собирал. Ликс тогда все оббежал по близости, как нашёл - Крису и сдал, досталось бедному. Джисон хоть и пакостил время от времени, смышлял не хуже. Действительно заряжать и пользоваться амулетами грамотно умел, кажется, только Сынмин. Джисон за пару часов смог вытрясти из него все, чтобы зарядить "самый крутой амулет в мире, а у вас таких нет!". Теперь на шее носит большой прозрачный камень с резными на нём "JS". Амулеты, заряженные от определённого человека, имели его силу, носили его инициалы и были верны только ему. Красуйся модный амулет Джисона на шее, например, Минхо - тот, возможно, остался бы без неё. Или с дыркой в груди. Там как повезёт. — Кто-то сейчас опять вспомнил Криса, — Сынмин потёр глаза. — Придурки, сейчас его лучше вообще забыть, — Ликс гремяще плелся сзади, скрипел тяжеленной сумкой и нервно тянул волосы. — Мы просто вернём ему сраные амулеты, которые Джисон "нашёл на пеньке" и свалим по тихому. Да? — Да. А ещё, возможно, нас убьют, или проклятье получим. Хенджин, знаете, добротой не славится... — Нам ещё долго идти? — Тяжело перебил Минхо. — Колени стреляет, долго не удержусь. — Я вам, что, новигатор, — Сынмин раздражённо цыкнул. — Я был тут с Крисом года три назад, ваши дебри наизусть не запомнишь. Феликс раздраженно вздохнул. В голове, тот Феликс, давно утонул в супе, и теперь тяжело бил о голову. Он вновь попытался медитировать; разглядывал причудливые листья, капли пахучей смолы, мёдом пролитые на коре, бабочку, что красиво путалась в волосах Сынмина. К путешествию ведь, вот и сбылось. В хижине Хенджина было жутко, мокро и тяжко. Совсем не как в доме Феликса. В дверях, поскуливая, красовался ловец снов, путался в ветках смородины и малины, раскачивался на ветру и как-то неестественно светился. На небольшом столике теснился чуть ли не набор алхимика. Стеклянные ампулы жались боками к чашам с сухими травами, железные звенящие кольца, вы́чурные шкатулки. Аромапалочки с еловым запахом были ни к месту; в хижине пахло всем сразу, да так, что кружилась голова. Дымом, деревом, черемухой, и немного, кажется, гневом. — Ну и, — Хенджин ловко уселся на огромный сундук в углу. В его волосах запутались ветки,  на каждом тонком и изящном пальце нанизано минимум по два кольца, а из рваного кармана торчала железная фляга. — Чего пришли? — В волонтёры заделались, краденое назад ворачиваем, — Минхо привалился спиной к стене и скривился от боли в коленях. Джисон пугливо на него взглянул. — А я уж думал самому искать. Он диковато хохотнул. Напомнил странного героя фильма. — Так, — Феликс покрутился, вытащил из кармана семь чужих амулетов, скинул в протянутую руку и дёрнулся. Обжогся. — Твоё, кажется. Извиняй, он у нас парниша чудной, бывает иногда, обещаю не повторится. — И ещё, — вовремя опомнился Сынмин. — Крису не слово, между нами. Хенджин снова как-то дико хохотнул. Взглянул на заляпанные очки Сынмина, покосился на еле стоящего Минхо, и напугал Джисона. Он вообще сейчас напоминал оловянного солдатика; блестящими глазами бегал по хижине и пугливо цеплялся за Минхо. — С чего это, — наконец продолжил он. — Сегодня он обчистил мою хижину, а завтра? Сожжет меня вместе с ней? — Нам всем не нужны неприятности. Особенно от Криса. — Да что мне ваш Крис, — Хенджина скосило на непонятную гримасу. Он скользнул с сундука и скинул амулеты на пол. — Хотите погадаю? Ты, — он ткнул пальцем на Минхо, покрутился, что-то разглядел на потолке, зелёный амулет следом разразился ярким светом. — Колени болят? Не бегай много, а то вывернет. А ты, — дальше шёл Сынмин, зелёный свет перемешался с красным. — Зрение потеряешь совсем, очки не помогут. Склянка на столе громко треснула, перебив потасовку. Джисон нервно заерзал. — Слушай, подожд.. — О, ты, — фиолетовый амулет вмиг его поддержал. — Собак боишься? Дворняжки тебя не любят вовсе. А тебе и жить недолго осталось, — синий свет покосился на Феликса. — Замолчи, ты! — Ликс криво ткнул пальцем в его грудь. — Ты что творишь? Совсем спятил! И Хенджин захохотал. Скрипуче, дико. Оттолкнул тяжёлую макушку и побрел к столу. Нащупал холодное железное кольцо, перекинул в ладонь. Тоже медитировал. Схватил аромопалочку и едко обтушил о ромашковый чай, надламывая ногти. — И Крису передайте, чтоб за вами получше следил, — он грациозно махнул пальцем в воздухе, и, многозначительно сверкнул глазами, дав понять, что все кончено. Феликс вылетел из хижины подобно пули, сбросил с плеч тяжёлую сумку и начал бросать проклятия в горячий воздух. Но опоздал. Пока в бледноватой туче отражались рубиновые капли, в хижине плавились тёмные свечи, кружились кольца, пели склянки, гудели сундуки и звенела фляжка. Хенджин никогда не жил в тишине. Хенджин никогда и не жил вовсе, если задуматься. Существовал, пропитывался еловым дымом от аромопалочек, чтобы функционировать, крошил в деревянной ступке остатки ромашек, варил ромашковый чай, пил ромашковый чай, надламывал ногти и цеплял на худые — настолько, что скоро отвалятся — пальцы груды железа. Жизнь Феликса шла порознь. Она шла. По медовым половицам, красным свечам, чуть подбитым зеркалам и прегорькими пачками LD, которые пришлось прятать под коробками пластилина. Хоть куда-то не лез Джисон. Тянулась, в общем, как клубничная тянучка. Как замысловатая ругань Криса, которую Хенджин верно пропустил меж ушей. — Что за херня, — наконец подытожил он, и сердито стукнул по столу кулаком, наверное, представив там лицо Хенджина. — Я просто их припугнул, не парься, — Хенджин ненавязчиво похлопал по карманам. — Вчера у Минхо умер отец. Он бежал так быстро, когда узнал, что собрал все ветки. Колени не выдержали, их вывернуло. А у Сынмина взорвалась банка, осколки остались в глазах. Оба инвалиды, один слепой, другой сидячий! — Крис снова хлопнул по столу и сжал зубы. — Несчастный случай? Совпадение? Я ведь и не гадал толком.. — Хенджин, — Крис уставился в испуганные глаза. — Ты не гадаешь, ты колдуешь. И тогда до Хенджина дошло. Дошло, что на заряженных амулетах лучше не шутить. Когда Джисон под вопли Феликса все же вырвался за сон-травой, уснуть у дерева не было и мысли. И времени. Как у стаи рыжих дворняжек, впопыхах деля худощавое тельце. Крис выплыл вовремя, отвоевал покусанную ногу, кровавый нос и пол ладони. А амулет потерял. Феликс долго ждать не стал: оставил квартиру на Криса, подселил Чонина, заранее попрощался, сходил на могилу к матери, навестил отца Минхо и поплелся к хижине. — Если ты решил сдохнуть тут и отомстить мне - то план хуйня, — следом икнув, протянул пьяный Хенджин. — Ну хоть за душу тебя возьму, — отвечал не трезвее того Ликс. — Или у тебя нет? — Не знаю. — Зато я знаю. Прежде горький запах еловой хижины помешался с сигаретным, клубничным, пунцовым. Впервые тут было претихо. И как-то живо. Только ловец снов тихонько болтал с малиной, а вы́чурные шкатулки клацали зубами. Ликс распластался на полу, не удосужив деревянные половицы железной банкой — не говоря уже о пепельнице — стряхивал пепел куда-то в щель, выскребая из хижины последнюю крошку жизни. Он пронес её тайно - в карманах с тянучками и пачке сигарет. — Сдохнешь быстрее, если есть не будешь. Четвёртые сутки пошли, — Хенджин неизменно сидел на сундуке. — А вдруг меня по стенке размажет, — он вяло затянулся. — Тебе останется только мои мозги отмыть, никаких признаков обеда. Притихли. Хенджин вспоминал краденые амулеты, представлял Минхо в инвалидной коляске, слепого Сынмина и Джисона без ладони. Ужаснуло. Феликс запутался солнечным взглядом в густых волосах. — Ощущение, что сердце сейчас откажет, — вдруг ляпнул Феликс, повернулся набок, смял куртку на груди. — Не шучу, отвернись. Кислый Хенджин накрыл лицо ладонями, по пути попытался выдрать глазницу. — Я не смотрю, — кольца вдруг разгорелись и врезались в бровь. Обожглись. — Скажи Джисону, что сигареты под пластилином, он поймёт, — раскашлялся, в горле засохло. — Крис пусть квартиру не продаёт, отдаст Чонину позже, ему на учёбу ещё. Сынмину отдай все тянучки, они там, в сумке, Минхо пусть тоже там живёт, — он попытался лечь поудобнее. Провалился. — и кошек своих так уж и быть приведёт. Запомнил? Хенджин покачал головой. — Наверное. — Наверное, — сухо передразнил Феликс и поджал губы. Разжал. Понял, что не может вдохнуть. Вдруг расслабился, оттянул свинцовые веки, пресыто улыбнулся. И умер. Унося крупицы жизни, звон колец и пунцовые щёки.