Your blood like wine

Placebo – Running Up That Hill Я купил вечность. Но какова цена этого бесконечного удовольствия, которое позволяет жениться на времени? Какова цена наблюдать за рассветами нового поколения и увяданием старых мелодий? Ты свободен в пространстве. Ты - муж секунд, и это последнее, о чем ты даже даешь себе шанс подумать. Фрея, 1874 год. Зал заполняло прелюбодеяние инструментов, расходившихся в безудержных стонах. Их синхронный распев ласкал уши, заставляя погружаться в атмосферу вечера, смывая прошлое и застилая собой будущее. Они превратили нас в детей момента, в потомков уловимых вдохов, которые самозабвенно принимали нас в свои объятия. Мы добровольно вовлекли себя в это представление, кружась в вальсе. Для нас не существовало никого, хотя бальный зал был полон, но я видел перед собой только тебя. Рука спустилась до неприличного расстояния к твоей пояснице, но мной пресекались любые твои жалкие попытки исправить ситуацию. Ты - мое достояние. Мое проклятие и моя судьба. Мой взгляд ни на секунду не отпускал твой под сонату бешеного биения твоего сердца, которое я бы узнал средь миллиона других. Слаще этого звука ничего не могло быть, даже стоны во время ночей, проводимых вместе, были лишь иносказанием для простых смертных, которые не могут услышать пульсаций каждой клетки, отзвука каждого нерва и не услышат, сколько раз у тебя прерывается дыхание. Непринужденный глоток из бутылки, которая уже не одно столетие путешествует вместе со мной. Уходящее солнце подыгрывает мне вместе с моей умершей историей любви. Вечер приносит с собой самые разнообразные переплеты ароматов, заполняя пространство привкусами соли, которая свойственна прибрежным краям, запах цветов, пытающихся напомнить о моем сгоревшем прошлом, вместе с тем бархатным платьем, что было на тебе в тот вечер. Вкус твоей крови слаще любого алкогольного напитка, поэтому я не упустил старой привычки, наполняя бутылку тобой, чтобы помнить всегда, чтобы не забывать ту, которая наполняла жизнью мое умершее сердце. Я смотрел в твои горящие от счастья глаза, скользил губами по абрису лица, спускаясь по тонкой и наполненной жизнью шее, чувствуя пульсацию каждого кровеносного сосуда, чувствуя, как бурая жидкость ускоряла темп, спеша донести трепет до сердца. Теплота каждого миллиметра твоей кожи привлекала с неимоверной силой, заставляя держать себя в звериных силках, только чтобы не видеть страха в твоих глазах, не чувствовать твоего желания убежать, скрыться и больше не видеть меня. Я боялся почувствовать в тебе ужас, почувствовать отвращение, поэтому вампирские инстинкты подавлялись еще на подступе к глотке, умирая там же под твоим пристальным взглядом зеленых глаз. Единственное, чего ты боялась - быть осужденной. Кем? Подругами, родителями, обществом. Почему? Неодобрение в адрес какого-то графа из неизвестной провинции, который едва ли дотягивал до благородного статуса в императорском окружении. Но ты переступала через ультиматумы, закрывала глаза на наказания, вынося все лишения со стороны отца. И все ради коротких встреч, о которых знали лишь мы с тобой. Вот и сейчас мы находимся в неизвестном нам обществе по поводу чьего-то дня рождения, надев маски и представляясь дальними родственниками жены именинника. Здесь ты расслаблялась, не обремененная долгом и взором родителей. Ты расцветала, подобно лилии, которая распускается только в лунную ночь. Я чувствовал, как волнение растворяется в твоей крови, отдавая мне ту тебя, которая умела наслаждаться моментами и ценила каждый вдох. Знаешь, ты в эти мгновения была самая прекрасная на всем земном шаре. Я воровал тебя из семейного гнезда каждую неделю, только чтобы увидеть, как расцветает мой особенный цветок, чтобы вдохнуть его аромат и запоминать каждую эмоцию, каждое напряжение мышц, каждый изгиб твоего молодого и гибкого тела. Ты - моя душа. Мое желание жить. Моя плата за вечность. Бурая густая жидкость снова облизывает горло, оживляя омертвевшие сосуды, лениво ласкает то, что раньше было сердцем. Воспоминание играет в новой палитре переливов чувств, втягивая меня в прошлое. Я смакую языком каждый оттенок твоей крови, которая со временем не потеряла своего бесподобного оттенка с резким послевкусием. Мы оставались наедине, и я чувствовал все переливы твоего настроения. Они имели жадный, ярый, ожесточенный и опрометчивый запах. Я не думал о будущем, не думал ни о чем, кроме тебя. Ты была моей скрипкой. Благодаря тебе мы смогли создать множество мелодий: от банальной нежности, заканчивая звериной похотью. Ты была моей нотной бумагой, которая позволяла рождать неповторимые воспоминания и чувства. Ты была для меня шансом эйфории. Ты была моей чумой, которая вытравила из меня все здравомыслие. Ты была свечой, которая спалила меня дотла. Ты оставила во мне ссадины, которые не смоет даже время. Чувства закипают в последнем аккорде под завершающие глотки опустевшей бутылки. Я вытираю ладонью губы. Небрежно бросаю емкость в багажник, разминая шею. Я ловлю взглядом желтый цветок, который одиноко цветет на краю обрыва. Негромкий смешок непрошенным гостем срывается с губ, и я срываю это дитя природы, рассматривая его насмешливо. Удовольствие от напитка угасает, подобно заходу солнца, которое опаляет своими прощальными лучами конец этого дня. Как символично. Я сжимаю растение в ладони и выпускаю его останки по ветру. Фрея, кажется. Да, так тебя звали. В тот вечер я попросил надеть твое самое лучшее платье, и ты, как глупая овечка, разоделась получше всех гостей вместе взятых, но не смогла подумать своей маленькой головкой, насколько это будет заметно. Я отвел тебя в сад, где не было никого, кроме нас с тобой. Ты верила в сказку о принцах, которых достойна каждая девушка. И ты думала, что я тот самый герой твоих снов, но ты думала, что твоя жизнь угаснет, едва успев расцвести? Знала ли ты, что самой бесценной является кровь любящей женщины? Не испытывающей симпатию, не исходящей от влюбленности и даже не наполненной вожделением и страстью. Истинной, искренней и безропотной любовью. Я ждал, когда твоя любовь расцветет полным букетом, погружая в аромат весь бальный зал, заполняя мои легкие этим незабываемой амброзией. И я довел все до необходимой кульминационной точки. Ты цвела безудержно, горячо и самозабвенно, но такие моменты не должны быть упущены. И я сорвал твою искреннюю любовь под податливостью кожаных тканей, под прощальную сонату сердца и напевы твоего прерывистого дыхания. Ты умирала у меня на руках под торжество моей алчной и эгоистичной натуры. Я оставил твое тело лежать на лужайке средь красных тюльпанов под плачь дождя, который был свидетелем очередного моего произведения. Мертвой была такой же, как и все остальные человеческие особи женского пола. Твое сердце больше не трепетало, кровь не приливала к низу твоего живота в недвусмысленном желании. Твои зеленые глаза больше не отливали искрой чувств, бурливших внутри под какофонию ускоренного темпа крови, которая готова была закипеть от любви ко мне. Теперь ты лишь труп, который меня не интересовал более. Я лишь тот, кто живет ради этого безупречного вкуса любви. Я тот, кто питается эмоциями, которые впитываются в кровь за все то время, что ращу в этих глупых созданиях совершенное чувство. Любовь – жизнь в моем мертвом теле, а кровь, наполненная этим чувством, приносит эйфорию красок и переливов чувств, которыми вы ее с добровольным рвением для меня наполняли. Я выуживаю из кармана уверенным движением мобильный телефон, набирая один единственный номер в записной книжке. - Дженнифер, жизнь моего сердца. Я соскучился по тебе. Заканчивай работу, я через пол часа буду ждать тебя у выхода.