Кровавые лепестки

      Воспоминания сплетались корнями и перерастали в болезненные острые стебли, обвивающиеся вокруг бледного горла, режа и душа свою жертву.       Стоя на холодном кафельном полу босыми ногами, девушка склонилась над рукомойником, выплёвывая уже второй белый лепесток за утро, перемешанный с металлической кровью и слюной. Левый висок болел, предвещая прорезавшийся стебель первой розы.       Его забота, даже самая незначительная, всегда подкрепляла надежду на совместное будущее. – “Ты опять с ногами босыми?” – парень стоял в дверном проходе, из которого веяло холодом и подъездной сыростью. Он спросил это с настороженностью, огорчением и ноткой заботы. – “Прости,” – девушка почувствовала укол вины и опустила взгляд в пол. – “Я ведь говорил, что у тебя в квартире холодно очень. Тебе на улице мёрзнуть мало? Где носки, которые я тебе дарил?” – всё было сказано им без попытки заставить чувствовать вину, это было лишь волнение.       Воспоминания были словно ненавистными, непрошенными родственниками, приехавшие погостить и делающие замечания за каждую пылинку в чужом доме. А она всё ещё ходила с нагими пятками по холодной квартире.       Чувствуя лёгкое головокружение, девушка, прополоскав рот и умыв лицо, вышла из ванной комнаты. Утро начиналось в пять часов. Пройдя на кухню, открыла дверцу холодильника, но тот лишь обдал холодной пустотой уставшее лицо. – “Я тут продуктов купил, чтобы устроить нам вечерние посиделки,” – произнеся это, усмехнулся. – “А то ты совсем ничего не ешь, так хоть я тебя накормлю”. – “Спасибо, извини, что ты так стараешься ради меня...” – ей было стыдно, что она ничего не делает для того, чтобы его порадовать. – “Ты для меня – дорогой человек, поэтому я о тебе и забочусь”.       Висок отозвался сильной пульсирующей болью. Закрыв холодильник, девушка достала таблетки из верхнего шкафчика над плитой. Набрав из под крана стакан воды, выпила таблетку. На языке остался омерзительный вкус хлорки.       Ступая на цыпочках – эта привычка выработалась ещё с детства, прошла в прихожую и достала из куртки сигареты, которые стоили ей порции еды в столовой "Наталья" у её дома, в которой был до ужаса вкусный вишнёвый сок.       Когда он приносил эти огромные пакеты, она действительно старалась есть, но от одного запаха начинало крутить желудок. И он знал про это. Он знал обо всём и старался помочь как мог.       Вновь просеменила по кухне, приближаясь к выходу на балкон. Колкий мороз прошёл ветром по всему телу, заставляя съёжиться и покрыться миллионами мурашек. Открыв полупустую пачку, достала сигарету, приставив к губам. – “Я одеяло принёс,” – он зашагал к девушке накинув на её плечи тёплое зимнее одеяло. Девушка посмотрела на него взглядом, полным благодарности. Но вдруг он изменился на более настороженный. – “А себе?” – “Мне и так тепло, я в кофте хотя бы, а ты вышла только в футболке между прочим,” – она подозвала его жестом и поделилась половиной одеяла. – “Кстати, у тебя сигареты пахнут вкусно,” – в ответ последовала лишь добрая ухмылка.       Рядом с ним было комфортно даже просто молчать. Он был тем самым, кто изо всех сил старался вытащить из этого водоворота, с каждым разом утягивающий всё глубже ко дну. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.       Громкая, мерзкая трель звонка врезалась в голову, но сил встать не было. Перед глазами плясала радуга, цвета которой перемешивались между собой, открывая обзор на искажённую картину.       Парень стоял, смиренно ожидая поворота замка, но не слышал даже тихих шагов. Подождав минуты три, постоянно звоня в дверь, вспомнил, что во внутреннем кармане кожанки всегда лежал дубликат ключей от её квартиры. Надеясь, что он их не выложил, пошарил в кармане. Найдя заветный металлический предмет, вставил его в скважину и повернул. Замок щёлкнул, оповещая об открытии двери.       Зашёл в квартиру, даже не разуваясь. Он был сильно обеспокоен тем, что ему так никто не открыл. Девушка из квартиры выходила разве что на учёбу и то по приказу родителей, поэтому большую часть времени она сидела дома. Появившись в её комнате, его одолела злость и тревога.       Она сидела перед окном на коленях, прислонившись лбом к холодному стеклу и позже медленно повернула голову в сторону вошедшего. – “Ты... – оборвав вопрос, он посмотрел на письменный стол, за которым постоянно сидела девушка и заметил очень знакомые маленькие бумажки в зип пакете, – опять”. Девушка лишь рассмеялась и протяжно с запинками сказала: – “А как же ещё День велосипеда праздновать? Сегодня же девятнадцатое апреля!” – и снова рассмеялась, активно жестикулируя руками. – “Сегодня двадцать первое...” – он подошёл к столу, взяв пакет в руки, считая количество пластинок, под говорящей полный бред девушки. – “Твою мать, я не приходил всего три дня, а ты уже успела все эти три дня проебать под действием наркоты!” – стараясь держать свои эмоции под контролем, он взял вещь, которую так пристально рассматривал, положив в дырку внутри кармана своей куртки. Он чувствовал себя преданным. Он знал, что так просто она не завяжет с этим, но до конца верил, что девушка больше не употребляет. – “Ну не злись... Хочешь тоже попр... – она не успела договорить, как ей прилетела жгучая пощёчина. – За что?”– она смотрела до безумия расширенными зрачками, полные искреннего непонимания. – “Я в тебе очень разочарован,” – выйдя из комнаты, он отправился в прихожую. Там он снял обувь и повесил куртку. Сильно желая закурить, взял первую сигарету из упаковки девушки. Его терзали жуткие сомнения. Но парень лишь хотел, чтобы она больше не мучалась.       Выйдя на балкон, он достал зажигалку и закурил. Внутри бушевал огромный ураган из противоречивых чувств и сосредоточится на одной мысли было сложно. Он ведь обещал никому не рассказывать о её зависимости. “Я пробовал её вытащить. У меня не получилось. Если так и дальше пойдёт, то она... умрёт,“ – от одной мысли, что этого человека не будет, становилось страшно до дрожи в конечностях и скапливалась раздражающая солёная жидкость в уголках глаз.       Потушив недокуренную сигарету, парень ушёл обратно к девушке. Открыв дверь, он увидел как она свернулась в клубок на злосчастном холодном полу. Слёзы катились по её красной от удара щеки. – “Пошли, откачивать наркошу будем,” – он взял её под локти и повёл в сторону туалета. Ноги девушки заплетались, но за счёт худобы её было легко удержать.       Он посадил её возле туалета и ушёл на кухню, готовя нужные таблетки и растворы. Нужны были мочегонные и слабый раствор марганцовки в объеме около трёх литров. Растворив в тёплой воде девять крупинок нужного вещества, получился бледно-розовый трёхлитровый спаситель от токсинов в организме. Прихватив несколько двухлитровых бутылок чистой воды, отправился назад вместе со всеми препаратами. Теперь из её глаз не лилась солёная вода, она просто не обращала ни на что внимания. – “Давай, посмотри на меня,” – подождав секунды три, ожидая реакции, он сам повернул её голову и влил первые пятьсот миллилитров раствора. Наклонив женскую голову на унитазом, надавил на корень языка двумя пальцами. После нужного результата, он заставил её выпить половину бутылки с водой и повторил такие же действия несколько раз.       Девушка хоть ничего не понимала, но ощущения были отвратительные. И так пустой желудок выливал из себя горькую желчь смешанную с только что выпитой водой и раствором. После всех манипуляций, парень нажал на смыв, предварительно убрав голову и закрыв крышку туалета. – “Осталось только выпить вот эту таблетку и больше никаких мучений,” – он протянул ей мочегонные и воду. На этот раз реакция была, однако без помощи не обошлось.       Когда все манипуляции с организмом были закончены, он крепко обнял её, утыкаясь носом в белую макушку.       Наконец докурив, она потушила сигарету о пепельницу, которую последний раз чистил от мусора именно он. Через неделю с того случая, её забрали в психиатрическую больницу в наркологическое отделение добровольно. Она больше не чувствовала такую сильную тягу к наркотикам и старалась забыть как страшный сон. Однако всё, что было в этом доме напоминало о них и о нём.       Первое время парень приходил к ней, однако после с каждым разом стал реже посещать. Девушка так и не узнала, с чем было это связано. После того, как она выписалась, оказалось, что он заблокировал её везде. Абсолютно везде.       Всё время, когда она была там, он корил себя за все слова, что сказал во время срывов. Он понимал, что делал огромные ошибки и девушка от этого начинала употреблять ещё больше. Он был благодарен ей, что она согласилась отправиться на лечение. Парень решил, что им лучше будет перестать общаться. Как он думал, это пойдёт на пользу им двоим.       В то время как она пыталась понять, почему и за что, чувствовала себя подавленной, действительно старалась больше не притрагиваться к наркотикам, он познакомился с девушкой. Но парень видел в своей новой знакомой именно её, поэтому в своих отношениях он контролировал вторую половинку. Через недолгое время, они разошлись. Она не выдержала гиперопеки и после очередной ссоры убежала из дома вместе со всеми вещами, а он остался совсем один.       Закашлявшись, девушка скрючилась у выхода с балкона, изо рта выпадали белые лепестки, все больше и больше. Капая кровью на пол, она зашла на кухню и стала жадно пить воду. Лёгкие сдавило острыми стеблями, казалось, что они наполнялись тягучей кровью, мешая дышать. Она вновь согнулась, но уже над кухонной тумбой, выплёвывая только что выпитую воду и кроваво-белый бутон розы. “Блять,” – висок вновь забило болью и таблетки уже не помогали. Вдруг по скуле побежала тёплая капля, мир кружился и сознание желало отключиться от ужасающей боли. Тяжело дыша, провела рукой по тёплому следу и посмотрела на руку. Тоже кровь. В ушах резко зазвенело так сильно, что казалось будет слышно даже в глубоком сне. Острая боль прошлась по ушам и из них полилась красная жидкость. Бутоны белых роз прорастали великолепным кровавым венком начиная от левого уха, заканчивая правым. Горло обвивали стебли, пронизывая белоснежную кожу и окрашивая её в яркий красный цвет. Девушка осела в собственную лужу крови, теряя сознание. Она посмотрела в отражение зеркала у прохода на кухню. Увидев лишь белые розы, прорастающие по всему телу и красную жидкость, стекающую с худых плеч, уснула крепким сном.

Она теперь не чувствует боли. Она теперь не курит. Она теперь не употребляет.