бойся своих желаний (и держи язык за зубами)

Обшарпанное здание на окраине Москвы не вселяет чувство «доброго» и «прекрасного». Рекламные вывески, коими увешаны улицы по пути сюда, довольно ярко и честно гласят, что здесь можно приобрести всё, что угодно и по очень выгодной цене. А если хотите, то сможете заказать дополнительные услуги, так сказать, далеко не сворачивая с маршрута: от учтивой Светланы за 1100 рублей в час до «снега» за 2500 в разгар летнего сезона. Клиентоориентированность — на уровне, отмечает про себя Александра Трусова, которая уже тысячу раз за последние полчаса пожалела, что потащилась в это богом забытое место. И ради чего? По собственной глупости, если честно, но сворачивать «дело века» сейчас было бы ещё более неразумным. Она уже стоит перед нужным входом, где красноречиво на потёртом и пожелтевшем листочке А4 скачущим почерком написано: «Гадалка в шестом поколении Монро. Отвечу на Ваши вопросы: любовь, семья, брак, работа. Привороты». — Имя-то какое пафосное, — фыркает Саша, не впечатлённая неймингом, но всё же двигается вперёд, будто что-то иррациональное ведёт её и заставляет-таки толкнуть дверь «от себя». Душераздирающий и жалобный скрип петель эхом отдаётся в барабанных перепонках до такой степени, что с губ молодой девушки срывается несколько бранных слов. Возможно, только что был пополнен лексический запас в словаре нецензурных выражений. «Надо запомнить на будущее, пригодится», — она мысленно ставит галочку в выдуманном списке дел, который неупорядоченно возник в голове. Подъезд, на вид напоминающий обычный жилой, совершенно не приветствует Сашу в мягких и заботливых объятиях. В нос сразу ударяет сдавленный гнилой запах, словно здесь не ступала нога человека с эры палеолита. В глаза же бросается мигающая одинокая лампа, которая изредка озаряет светом давно уже требующие ремонта стены грязно-зелёного цвета. Саша поёживается, когда холодок проходит по спине и начинает сосать под ложечкой от стресса. — Так, Трусова Александра Вячеславовна, соберитесь и доведите дело до конца, — слышит она собственный дрожащий от страха голос, который пугает, кажется, ещё больше, чем антураж всего вокруг здесь присутствующего. Девушка всё-таки собирается с последними силами, на ощупь — буквально ступая по сантиметру — продвигается к лестнице, ведущей вверх в неизвестность. И только после первого пролёта до Саши доходит вполне очевидная вещь — а куда она, собственно, идёт? Адрес-то, который ей скинули по смске, гласил только номер дома и подъезда: ни этажа, ни тем более квартиры названо не было. — Может, это знак свыше, — то ли задаётся вопросом, то ли пытается найти хоть каплю надежды Трусова. Но жизнь распоряжается иначе, никакого «назад» у Саши уже нет. И ноги сами ведут вперёд, спасибо, что девушке хватает ума включить на телефоне фонарик — так хоть не упадёт посреди смрадной лестничной площадки, не ударится головой и не погибнет, пав в вязкой жизни доисторической бетонной панельки, где её даже искать не додумаются. Она доходит до последнего этажа, судорожно оглядываясь по сторонам, стараясь найти хоть какой-то знак судьбы или хотя бы просто табличку, которая бы кричала: «гадалка тут, Саша, проходи и не бойся, дитя, все дела во славу творца». Тьфу. Но ничего не происходит, только наручные часы тикают на запястье девушки, которая нервно сглатывает и мысленно считает до десяти, пытаясь наладить сбитое дыхание. И зачем она только послушалась Медведеву, которая имела неосторожность вскользь бросить роковое: «Сходила бы ты уже к гадалке». — Да ну это всё, блин, — на выдохе произносит Саша, уже было разворачиваясь и готовясь вприпрыжку улепётывать из этого жуткого места. Как вдруг опять слышит этот скрипящий, пробирающий до каждого позвонка скрип, но уже приоткрывшейся квартирной двери. Неуверенно и очень медленно девушка подходит к ней и заглядывает в бездонную и тёмную щель, а ладонью крепко хватается за ручку. — Проходите, — слышится весёлый голос внутри помещения, и это так контрастирует со всем остальным, что ничуть не успокаивает, а только нагнетает обстановку. Саша, впрочем, пытается сейчас отбросить все свои «нельзя», говоря себе «можно», ведь пригласили уже войти. Ждут как никак, неудобно теперь сбегать, быстро сворачивая всю эту авантюру, которую сама же себе и придумала. Она заходит, ступая с осторожностью, но всё же наконец-то взяв себя в руки. Свет в коридоре резко загорается, мгновенно ослепив девушку, отчего ей приходится зажмуриться на пару секунд, а потом ещё некоторое время часто моргать, чтобы привыкнуть к освещению. — Где заблудилась? Жду тебя уже полчаса как, а ты всё местные ландшафты да достопримечательности разглядываешь, — посмеивается хрупкая женщина в годах, представшая перед ней. — Здрасьте, — выдавливает из себя Трусова, тут же прикрывая рот рукой, прокашливаясь и повторяя приветствие: — То есть, добрый день, да. Я немного заблудилась, у вас тут никаких особых указателей. — Кто ищет, тот найдёт, если ему действительно нужно, — загадочно произносит, всё так же улыбаясь, старушка. — Проходи в комнату, я сейчас подойду. Саша не противится, разувается и проходит в гостиную, а потом плюхается на стул возле стола, который каким-то загадочным образом вполне гармонично разместился посреди небольшой комнаты. Она осматривается вокруг себя, пытаясь найти (или не найти) какие-нибудь зацепки, что этот божий одуванчик, к которой она сейчас пришла, особо опасный маньяк-преступник, расчленяющий своих клиентов. Бррр. Вообще, когда Саша представляла себе ясновидящую под псевдонимом Монро, то в её голове рисовался вполне очевидный портрет молодой девушки с характерным «пупу-пиду-пу». О, как же она ошибалась. Но поняла это, лишь когда увидела обитательницу вполне себе жилой квартиры, пусть и со старой, повидавшей время мебелью, чайным сервизом в шкафу и фарфоровыми слониками, которые пригвождают вязаную салфетку к комоду. За этими мыслями девушка даже не заметила, как старушка уже сидела напротив неё, а на столе вполне по-домашнему были расставлены две кружки с чаем, пирожки с ароматным запахом, от которого желудок мгновенно заурчал, требуя прямо сейчас вкусить пищу, и конфетки в вазочке. Будто Саша пришла в гости к давно знакомой бабушке, чтобы поболтать о том да о сём. Проблема только в том, что пришла Трусова по вполне конкретному делу. Очень важному, требующему пристального внимания и, конечно же, мудрого решения. Только вот, как ни пыталась она подобрать слова, проще было засунуть в рот пирожок. Что она и сделала, агрессивно жуя и мыча. — Так ты уверена, что точно этого хочешь? — прервала молчание мистическая старушка, заодно чуть не прервав жизнь Саши, которая в этот момент подавилась несчастным куском теста с мясом. Говорили же, что пирожки — зло, думает девушка, прокашливаясь в приступе то ли удушья, то ли желания сгореть со стыда. Если она сегодня не умрёт из-за несчастного случая, то это определённо будет самый большой успех в её жизни. — О чём вы? — наконец-то находит в себе силы спросить она гадалку. — Причина, по которой ты сюда пришла: хочешь знать правду, но не знаешь, как тебе её услышать, — хитро щурится бабуля. — А, ну да... Даже не знаю с чего начать. Есть в общем одна, и есть я, а ещё есть много другого, долго объяснять, — сбито пытается объединить слова в хоть одну чёткую фразу Трусова. — Вот, собственно, я и здесь, но это не то, что вы подумали. Просто мне посоветовали, вот и решила, чего бы и нет. Пришла, правда, может, и зря. Пирожки, кстати, вкусные, спасибо. Выслушав пламенную, насыщенную ненужными обстоятельствами тираду, старушка медленно поднялась и двинулась в сторону массивного шкафа. Кряхтя, она что-то очень долго искала и только через несколько минут, показавшиеся Саше мучительной вечностью, достала какую-то склянку, похожую на баночку зелёнки или йода. — Вот, это тебе поможет, только аккуратно используй это на той девушке, от которой хочешь узнать правду. Лучше добавь в чай или воду, но чтобы она обязательно выпила, — произнесла гадалка. — Переборщишь, узнаешь много того, чего знать не хочешь. Саша бережно взяла в руки баночку, осматривая плескавшуюся внутри жидкость. На вид обычная себе жижа, подумала девушка, вопросительно кинув взгляд на старушку. Уж не дурят ли её? — Это что, типа сыворотка правды? — уточнила Трусова. — Не типа, а она и есть, — отчеканила бабуля. — А теперь ступай, надеюсь, всё сделаешь правильно. — А как же будущее? — уже поднимаясь с места и направляясь в сторону выхода, вдруг спросила Саша, но пожилой женщины в комнате и след простыл. Испарилась она, что ли? Впрочем, уже не столь важно — впереди у девушки дела куда посерьёзнее. Операция «Правда и только правда» вступила в фазу активного действия.  

***

С самого утра Саша места себе не находила, то и дело проверяя заветную склянку, хорошо припрятанную в спортивной сумке. Будто в какой-то из разов так называемая сыворотка правды исчезнет, как и та таинственная старушка. — Великолепный план, Трусова. Просто охрененный, надёжный, как швейцарские часы, — успокаивала себя девушка, когда шла на утреннюю тренировку в «Хрустальный». Ей всего-то нужно сделать несколько простых шагов: прийти в раздевалку, залить содержимое в анину бутылку с водой, а потом заставить девушку выпить хотя бы пару глотков. Делов-то на пять минут, уверяет она себя, но что-то изнутри гложет. Наверное, люди называют это совестью, однако Саша называет это бесполезным чувством. План сыпется с самого начала, признаёт девушка, когда в раздевалке её встречает полный аншлаг. Кажется, что сегодня на тренировку вдруг решили заявиться все и сразу — от только начинающих фигуристок до тех, кто давненько не появлялся вне льда очередного шоу-проекта. Саша, заметив приветливую Аню, натянуто улыбается в ответ. Это будет сложно. — О, Сашка, а мы тебя как раз заждались, — позади доносится знакомый голос Жени Медведевой. — Где потерялась? Аня за тебя уже полчаса отдувается. — Ч-чего? — не понимая, что именно тут происходило, только и может произнести Трусова, оборачиваясь. — Да вот, расспрашиваю тут её, как вы поживаете. Может, что-то новое произошло у вас, — недвусмысленно подмигивает Женя. — Кстати, как твоя гадалка? Саша даже не успевает среагировать, замять вопрос или заткнуть Медведеву. Поздно. — Какая гадалка? — заинтересованно смотрит в их сторону Щербакова. — Женя шутит, — почти истерически смеётся Саша, незаметно щипая старшую фигуристку. — Да, Женя? — Ай, — недовольно смотрит Медведева на девушку, но, кажется, вполне не двузначный намёк доходит до адресата. — Никакая. Шучу, конечно. Наша Сашка ведь не верит во все эти мистические хрени, зачем ей идти к гадалке? Только, если чисто теоретически, например, вдруг ей нужна помощь, чтобы завоевать кое-чьё сердце. Пфф, бред, да, Саш? «Убью, задушу, закопаю в подвале «Хрустального» живьём», — разочарованно стонет про себя Трусова. Угораздило же случайно проболтаться когда-то, что ей нравится Щербакова. Теперь же шутки стали неотъемлемой частью их общения. И это ещё спокойнее, если рядом Алина, но без неё Женя совсем слетает с катушек и начинает целенаправленно и методично стебать Сашу по поводу и без. — Пожалуй, переоденусь, пока из-за вас не получила по самое не хочу от Этери Георгиевны. Идите уже и не мешайте, — девушка раздражённо уходит в самый угол, недовольно сжимая кулаки. И как теперь эту сыворотку добавить в воду Ани, если бутылка сейчас крутится в руках Щербаковой, которая почему-то решила подождать Сашу. — Э-э-э, Ань, а у тебя есть вода? В горле пересохло что-то, а свою забыла, — неуверенно просит Трусова, надеясь только на высшие силы, которые могут ей помочь в этой совершенно тупой и никчёмной ситуации, которую она сама же и заварила. — Держи, — передаёт Щербакова бутылку, подозрительно всматриваясь в лицо подруги. — Ты в порядке, Саш? А то какая-то с виду бледная... и нервная. — Всё отлично, просто супер, настроение «во», — поднимает девушка большой палец правой руки вверх в характерном жесте. По Ане видно, что та не верит ни единому сказанному слову, но всё же оставляет все расспросы и отходит: — Я тебя подожду на выходе, только воду не забудь с собой взять. Забудешь тут, бубнит про себя Саша, робкими движениями откручивая пузырёк с ведьминской жижей и вливая всё содержимое в анину воду, поздно вспоминая напутствие старушки о пару каплях. «Ну, ничего страшного. Главное — дело-то почти сделано. Осталось лишь дождаться, пока Аня выпьет», — убеждает себя Трусова, выходя из раздевалки. Тренировка, как нельзя кстати, выдаётся на удивление спокойной — Саша отдаёт всю себя процессу, наконец-то не думая о лишнем и не отвлекаясь на знакомый силуэт на льду, который крутится почему-то сегодня слишком близко к ней. Уже подкатывая к бортику, девушка всё же обращает пристальное внимание на Щербакову. Та передаёт воду Жене. Опять эта забывчивая Медведева, хихикает тихо Трусова. А потом замирает, как и время во всём «Хрустальном». Женя будто в замедленной съёмке тянется к бутылке, причитая что-то насчёт тяжёлой тренировки. У Саши попросту нет времени продумать действия, но одно она знает точно — Медведева не должна выпить воду. — Женя,— кричит Трусова и мчится быстрее, чем Усейн Болт, ужаленный в одно причинное место. Не успев даже понять, что делает, Саша выхватывает в последний момент из рук старшей фигуристки бутылку и начинает жадно пить из неё. «Вот и всё, ничего страшного не случилось», — почти давится от количества воды Трусова, допивая остатки. — Могла бы и мне оставить, я даже не попила, — раздаётся обиженный голос Ани, которая смотрит на неё негодующим взглядом. Нет, нет, нет. — Ты вообще не пила? — на всякий уточняет Саша, всё ещё надеясь, что не проглотила ядрёную дозу проклятой сыворотки правды. — Нет, — сухо протягивает Щербакова. — Чтобы я ещё хоть раз проявила к вам двоим сострадание и поделилась водой. Единоличницы. Полная жопа. Трусовой только и остаётся наблюдать за тем, как разъярённая Аня покидает лёд, направляясь в раздевалку. — Это провал, — вслух говорит Саша. — Что случилось-то? — спрашивает Женя, озадаченно всматриваясь в лицо девушки. — Подумаешь, воду выпила. — Там... Только не смейся, — Саша делает глубокий вдох и на выдохе выдавливает: — Эта бабка-ведунья дала мне сраную сыворотку правды, так я не только вылила весь пузырёк в анину воду, но и только что выпила это всё залпом. Господи, сделай так, чтобы я умерла здесь и сейчас, пожалуйста. Я даже не знаю, сколько эта срань будет действовать. Что мне делать? В ответ лишь молчание, и только подрагивающие от смеха плечи Медведевой выдают хозяйку. Понятно, помощи не будет.

***

Всё не так плохо. Никто не давал гарантий, что средство от гадалки реально работает. Да и кто вообще в здравом уме поверит, что есть какая-то сыворотка правды? Уж точно не Саша, поэтому она, успокоившись, всё же решила — пусть оно течёт своим чередом. Только перед Аней надо извиниться за выпитую воду — и дело в шляпе, и совесть чиста. Только вот в раздевалке Щербаковой уже нет. «Всё-таки сильно разозлилась», — задумчиво пялится в одну точку девушка, пытаясь сообразить, что бы такое написать или сделать в качестве извинений. Ничего умнее, чем «ой, да подумаешь вода, ты реально обиделась?» в голову не идёт, поэтому Трусова решает отложить дело на попозже. Сейчас она прогуляется, выдохнет, и нужные слова сами польются в поэтическом экстазе ради любимой Ани... — Вы наконец-то сошлись? И что за поэтический экстаз? Саша замирает на выходе из «Хрустального», завидев Этери Георгиевну, которая с невиданным ранее интересом наблюдает за ней. Только сейчас до Трусовой начинает медленно, но верно доходить — она назвала Аню любимой вслух. Нет, бред. Но ведь не могла Тутберидзе прочитать мысли, верно? Надо собраться и отвести от себя подозрения, твёрдо решает девушка: — Нет, мы ещё не сошлись, я так и не призналась ей в любви. Ой. — Не то чтобы я действительно хотела знать, но спасибо за честность, — с изумлением окидывает её взглядом Этери Георгиевна. — Кстати, если честно, я давно хочу перейти к другому тренеру. Надоело, знаете ли, вот это всё — только напрасно ради вас четвертные кручу, спасибо, что не пятерные. Бежать, надо срочно бежать. С места преступления отчаянной честности Трусова скрывается неумело, прикусывая зубами ладонь, чтобы ещё чего не ляпнуть по пути. По-хорошему ей сейчас желательно запереться в своей комнате, ни с кем не контактировать и устроить молчаливый детокс. Все словно сговорились. Возле дома её, как назло, поджидает Марк. Только вот его тут не хватало. — Саша, я уже заждался, — весело приветствует её Кондратюк. — Где так задержалась? — Не твоё дело, — резко отвечает Саша, совершенно не фильтруя тон своего голоса. — Что ты здесь делаешь? — А, ну это... Ты вроде как пару дней назад согласилась прогуляться, вот я и пришёл, — озадаченно почёсывая макушку, Марк неуверенно переминается с ноги на ногу. — Марк, я сказала «нет», где ты в этом увидел согласие? — вновь вылетает изо рта Трусовой быстрее, чем она может стиснуть зубы. — Если быть точнее, то там звучало «данетвозможновдругойраз», — кажется, Кондратюк решает всё же воспользоваться ещё одной попыткой. — Тебе помочь расставить запятые? — вопросительно поднимает бровь Саша. — Только сегодня и только сейчас — аттракцион невиданной щедрости: «да нет, возможно, в другой раз», что расшифровывается, как «никогда», Марк. Она даже не ждёт ответа или попытки снизить градус напряжённости, возникшей между ними. На одной мгновение Саше от себя становится чуть-чуть гадко, а потом отпускает. Обиженный взгляд влюблённого мальчишки пережить можно, а вот недовольство и разочарование Щербаковой заставляет Сашу чувствовать себя крайне неуютно. «Срочно нужно извиниться перед Аней, интересно, в сообщениях я тоже могу говорить только правду?» — задумывается Трусова, когда поднимается в квартиру. Ей и страшно, и одновременно хочется проверить свою теорию. Или опровергнуть. Хорошо, что дома никого нет, счастливо выдыхает Саша, шустро снимая с себя кроссовки и откидывая спортивную сумку куда подальше — разбирать ещё и это сейчас просто лень. Есть дела поважнее. Надо собраться с мыслями, сформулировать связное извинение и отправить — ещё один суперплан, который, конечно же, не может стать реальностью. Ей звонят на телефон. — Нееееет, — почти что воет от безысходности девушка, видя, как на экране красуется имя Щербаковой. — За что, какое такое плохое зло я сделала. А, ну да. Трусова выжидает и даже не смотрит на мобильный в надежде, что ей померещилось. Только вот звонить Аня не перестаёт. Становится ясно, как утренний рассвет, что легко девушка не отделается. Закусывая изнутри щёку, Саша отвечает на очередной вызов, молясь самым разным существам — реальным и выдуманным — чтобы не ляпнуть какую-нибудь чушь сразу в лоб. — Привет, — хрипло здоровается она, а потом прокашливается и добавляет: — Как раз хотела тебе звонить, чтобы извиниться. — За что? — звучит родной голос на том проводе. — Это мне надо попросить прощения, психанула из-за дурацкой воды. В конце концов у нас вроде нет засухи в стране, чтобы я жмотила каждую каплю. — Угу, — кусает губы Саша, чтобы сдержать поток слов от «Аня, я тебя безумно люблю» до «знаешь, каждую ночь в моих снах только ты, но тебе не стоит знать, что именно мы там делаем». — У тебя точно всё хорошо? Ты сегодня какая-то излишне молчаливая и ведёшь себя странно, будто хочешь что-то сказать. — Ятеяблюбюл, — невнятно бормочет Саша. — Этовёскыоотаврсврпыад. — Мы играем в анаграммы? — смеётся на это Щербакова. — Тогда у меня для тебя плохая новость — я в этом профи. «Боже, какая ты идиотка, конечно, Аня быстро разгадает что ты там сказала», — Трусова ничком падает на кровать, зарываясь лицом в подушку. Это точно должно сдержать весь словарный понос. — Саш, в бутылке с водой была сыворотка правды? Вот так. Без прелюдий. Сразу в точку. — Да. — Ты ведь шутишь? — Нет. — Понятно. И кто же тебе дал, — недоверчиво фыркая и сдерживая смех, Аня продолжает: — сыворотку правды? — Монро. — Трусова, ты прикалываешься? Какая к чертям Монро? У тебя точно не лихорадка? — Я серьёзно. Там была гадалка по имени Монро — бабуля такая, пирожками кормила, потом говорит — вот, держи, внученька, добавь пару капель в воду и дай тому, от кого хочешь узнать всю правду. Ну я и вылила весь пузырёк, а потом Женя полезла к твоей бутылке, и мне пришлось импровизировать. Ты представляешь, что было бы, если Медведева начала бы рассказывать про свои похождения с Загитовой? Мой мозг этого бы просто не вынес, Аня. Я вообще получается герой, который спас всех нас, сохранив наши детские, неистерзанные пошлостью умы от ненужных никому откровений. — Саша! — Что? — Заткнись ради всего святого, — слышится в трубке. — И на какое время ты вот... такая? — Какая? — Честная! — тяжёло вздыхает Щербакова. — Я не то, чтобы верю во всю эту чушь, но где эта твоя гадалка живёт? — Очень далеко, я кое-как добралась, чуть не умерла там, пока искала дом, а потом ещё эта лестница криповая, мигающая лампочка как в самом настоящем хоррор-фильме, — Трусову понесло бы и дальше, если бы её опять не прервала Аня. — Я оставлю свои вопросы на завтра, например, почему ты хотела напоить меня какой-то дрянью. Утром будь готова выезжать к твоей Монро пожилого возраста. И прошу, ложись прямо сейчас спать, честность — это хорошо, но некоторые вещи лучше не знать. — Хорошо, — Саше почему-то совсем не хочется заканчивать разговор, но ослушиваться указаний Щербаковой себе дороже. — Добрых снов, получается? — Ну, получается так. Кстати... — М? — Ятеябжотелюбюл, — говорит Аня и скидывает звонок. В голове Трусовой идёт долгая прогрузка, словно она после долгих лет вернулась на Windows XP и решила открыть в браузере сразу тысячу вкладок. Пока не открывается одна нужная, заманивая своим миганием: Аня призналась ей в любви.

***

Обшарпанное здание на окраине Москвы выглядит не так, как запомнила его в прошлый раз Саша. Вернее, оно вообще не обшарпанное. Да и вывесок, которые так пугали девушку, они по пути с Аней не встретили. Ухоженные дворы, дети играют и галдят на площадке рядом, бабушки сидят возле и о чём-то весело разговаривают. — Ты уверена, что это тот дом? — недоверчиво смотрит по сторонам Щербакова. — Ты, кажется, говорила, что тут полная разруха. — Точно тут, адрес такой же. Только... выглядит всё иначе, — Саша ещё раз открывает то смс от Монро, проверяя локацию. — Бред какой-то. — Да, а я думала, что верх сюрпризов был вчера, — ухмыляется Аня, видя, как краснеет лицо подруги. — Кстати, как поживает твоя честность? — Отлично, сегодня утром я сказала маме, что хочу от тебя детей, довольна? — закатывает глаза девушка. — Нужно зайти внутрь, сама увидишь жуткий подъезд и всё поймёшь. Они двигаются к тяжёлой подъездной двери, на которой висит аккуратная вывеска: «Пирожки от бабушки Маши — звонить в квартиру на последнем этаже». Саша моргает раз, моргает два, моргает три. Своим глазам она больше не доверяет. Как и рукам, которые тянут ручку «от себя», но дверь словно намертво встала. — Саш, такие двери на себя открываются, это же подъезд, — качает головой Щербакова, пытаясь скрыть смешок. Преграду всё-таки удаётся миновать, но лучше бы нет, думает Саша, поражённая увиденным внутри — абсолютно нормальная лестничная клетка, на подоконниках даже цветы кто-то бережно высадил в горшочках, лейка аккуратно рядом стоит. — Что за чёрт, — шепчет Трусова. — Аня, я тебе зуб даю, что тут всё по-другому было. — Хорошо-хорошо, пойдём проверим твою старушку Монро, — в голосе Ани сомнения так и сквозят между слов. — Или бабушку Машу? Не слушая Щербакову, Саша стремительно, перескакивая через две ступеньки, мчится на последний этаж. Не раздумывая и даже не отдышавшись, девушка стучит в дверь. Хоть она не изменилась за пару дней, а значит, Трусова не совсем поехала кукухой. Ей открывает та же миловидная старушка, что и тогда, только улыбка её стала ещё более лукавой. — Девочки, вы как раз вовремя, я вам пирожки уже приготовила, можете забирать, — протягивает пакет с выпечкой пожилая женщина. — Вы нас ждали? — раздаётся позади голос Ани. — Конечно, Сашенька ещё пару дней назад сказала, что придёт с девушкой. Уж очень ей пирожки понравились, не оторвать было. Вот я и сказала, что напеку побольше в следующий раз. — Ну, Трусова, а я было тебе уже поверила, — Щербакова слегка ударяет подругу по плечу. — Вы нас извините, у кое-кого воображение разыгралось, не хотели беспокоить вас. — Ничего-ничего, заходите ещё, я всегда гостям рада, — задорно прищуривается бабушка. Аня заботливо берёт из рук старушки пирожки, а потом бросает взгляд на Сашу: — Жду тебя внизу, а также объяснений. Твоё счастье, что я тебя люблю и готова терпеть все эти приколы. Щербакова спускается, а Саша, почти буквально лишённая дара речи, непонимающе смотрит на пожилую женщину, которая вручила ей сыворотку правды. — Я же говорила, кто ищет, тот всегда найдёт. Беги уже за ней, но изредка ко мне в гости заходите хотя бы. — А сыворотка-то была? — Да ты и без неё хорошо справилась, — подмигивает хитро бабушка Маша, закрывая дверь. «То есть я просто была честной без всякого магического вмешательства? Хорошо, что ничего такого серьёзного не произошло», — успокаивается Саша, когда выходит на улицу и видит счастливую Аню. — Кстати, ты уже решила, что будешь говорить Тутберидзе в своё оправдание? — спрашивает невзначай Щербакова. — О чёрт, Этери Георгиевна...