My dear.

они стояли на балконе и курили. осаму измучен последними событиями, в особенности учебой. на руках красуются свежие бинты, которые оказались там совсем недавно, после того, как ода вернулся с работы. дазая спасал лишь разговор с любимым и стакан крепкого ободряющего кофе. он затягивается дымом прямо с рук сакуноске, отодвигая его ладонь и приближаясь к лицу выдыхает дым в губы, после этого ласково целуя. соскучились друг за другом необычайно сильно, хотя, казалось бы, почти все время были вместе. сигарета тушится в пепельнице и крепкие руки прижимают парня к себе, обняв за талию. тепло любимого тела приятно обжигает, пробираясь под самую кожу. на шее осаму бинты ослабли, их поменять забыли. они сползли чуть ниже, открывая доступ к бледной коже, зажившей после очередной попытки. сейчас там расцветали макового цвета бутоны засосов. пальцы проходятся по выступающим косточкам ребер. дверь на балкон захлопывается за спиной и дазай шагает назад в спальню, обняв оду за шею и впившись в его губы очередным поцелуем. они любят друг друга очень и очень сильно. скучают даже находясь в соседних комнатах. на кухонном столе стоят две чашки давно холодного кофе, о котором благополучно забыли еще полчаса назад. тем не менее он все еще продолжал разносить по небольшому помещению приятный аромат. они задевают стол по дороге в спальню. садятся на кровать и осаму оказывается сидя на коленях любимого мужчины, крепко сжимая его плечи и ощущая приятное тепло внизу. сакуноске стаскивает с него собственную рубашку, которая приходилась немного большеватой и смотрелась забавно на худом теле. иногда дазай ворчал, что его вещи иногда с него сползают, но, почему-то, продолжал носить. особенно любил кутаться в них пока оды не было рядом в тяжелые моменты. попадая в плен мыслей он мог часами лежать и думать, вдыхая знакомый аромат. показывается оголенная кожа предплечий и впалый живот, по которому сразу же скользит приятно теплая ладонь. слова любви в стенах этой квартиры слышаться редко, заменяясь нежными прикосновениями, поцелуями по утрам или перед сном, одной сигаретой на двоих, когда обоим не спится. возможно у них и своеобразная любовь, но не все равно ли? им слишком нравится, чтобы что-то менять. горячие поцелуи спускаются на ребра, когда дазай оказывается лежащим спиной на одеялах, а ода нависающим над ним. ладони залезают под пояс джинс, плавно спуская их вниз, оставляя висеть на щиколотках. следом он лишает парня и нижнего белья, проводя по нежной коже бедер с внутренней стороны. — не томи, прошу. — доносится слабый голос и одасаку проводит рукой по слегка вставшему члену, от чего тот дёргается и осаму шумно выдыхает сквозь зубы. он получает новый поцелуй в губы, уже немного смазанный, пока старший тянется к тумбочке и достает знакомый бутылек с полупрозрачной жидкостью. дазай притягивает его к себе снова, цепляясь руками за волосы и вылизывая губы, сцеловывая привкус алкоголя и любимого крепкого табака. смазанные пальцы скользят между ягодиц, от приятного холодка проходятся мурашки по телу. ох и давно же не было. палец проникает внутрь, расширяя чувствительные стенки. осаму выдыхает в чужие губы и жмуриться из-за покалывания, сжимая плечи оды. он входит по последнюю фалангу, через несколько минут добавляя второй палец, улучшая растяжку. губы скользят по линии челюсти, подбородке и шее. снизу слышаться тихие стоны и шумные вздохи. — все хорошо? — интересуется сакуноске, как раз в этот момент ударяясь кончиками пальцев о комочек внутри и осаму выгибает спину, не сумев удержать более громкий стон. уста старшего растягиваются в улыбке и он изгибает пальцы, снова задевая простату. дазай не пытается себя сдержать и стонет еще громче. пальцы выскальзывают с хлюпом. ода освобождает себя от одежды до конца и раскатывает резинку по стоящему члену, пару раз двинув рукой вверх и вниз. приподняв худощавое бедро он входит только головкой, следя за реакцией парня и толкается дальше через несколько секунд. дазай стонет и извивается под любимыми руками, цепляясь за плечи и вплетая пальцы в чуть отросшие волосы, сжимая их и впиваясь ногтями в кожу. приятное ощущение заполненности туманит разум совсем скоро и мысли отключаются окончательно. толчки со временем ускоряются, скользят по комку чувствительных нервов, вызывая новые порции громких стонов, которые дазай старается сдерживать, кусая кожу на чужой шее. они заканчивают одновременно. осаму пачкает свой живот и валится на подушки, превратившись в довольную лужу. отойдя от оргазма сакуноске находит в себе силы и вытирает их обоих салфетками, ведь в душ идти сегодня снова слишком лень. они засыпают прижавшись друг к другу, на улице начинается рассвет и первые лучи освещают серые многоэтажки города.