Мною написанный

      — Чудесное место, — бросаю я, отводя взгляд в сторону окна, увешанного длинными шторами бордового цвета. Не знаю, как он довез сюда нас пьяным, но судя по тому, что даже та пара полицейских на пустой дороге не удосужились остановить одну единственную машину — номера её им о чём-то говорили.       — Моего хорошего знакомого, — бросает он, не отводя взгляда в сторону окна, увешанного длинными шторами бордового цвета. Его взгляд полностью на мне. Он пожирает меня, блуждая от щёк к плечам, к вырезу платья на груди, которую он совсем недавно прощупывал своими большими ладонями. Он снова мучает меня воспоминаниями, а из-за мурашек от одной лишь мысли о его прикосновениях встают соски. Заметит? — Замерзла? — ха, наглец, точно заметит. Ещё и насмехнется.       Я возвращаю взгляд на него. Как же всё к этому пришло? Мы знакомы так мало. Но его поведение приводит меня в небывалый восторг. Я по-настоящему зачарована. Он такой неправильный, греховный, змей-искуситель, который возник из ниоткуда, сладким голосом намурчал мне кто он и исчез, оставив запах дорогого одеколона в моей памяти самым ярким воспоминанием сразу после его глаз. Да. Тех самых, что сверкали на портрете ярче любых драгоценных камней. Почему он? Почему же? Наверное лишь потому, что он сразу же показался мне необычным. Разве это правильно?       — Послушай, Лю… — его губы двигаются, а я не слышу ни одного слова, что он произносит. Будто вокруг меня вакуум. Будто не существует никаких слов, только его запах, сосредоточенный взгляд, расслабленная мимика и эта маленькая игра с перстнем в руках — он снял его практически сразу, как мы сели за стол и до сих пор не надел обратно. Интересно. В нём столько интересного. Опасного. Притягательного. Напрягающего. Тише. — Лю? Ты слушаешь меня, девочка?       Судя по тому, как я глупо моргаю ресницами в ответ, он догадался, что я где-то далеко, но явно не здесь. Дайнслейф устраивается поудобнее за столом. Нам приносят горячее и я медленно обхватываю бокал вина, которого во мне сегодня ещё не было, делая глоток. Между нами воцаряется тишина, которую прерываю уже я:       — Почему ты привёз нас сюда?       — Решил, что ты захочешь поговорить на нейтральной территории, — оказался прав.       — Мне нужно лишь одно — чтобы ты взял ответственность за свои чувства. Я уверена, ты отдал приличные деньги Брону за то, чтобы увидеть, кто или что скрыто под полотном. Но если ты считаешь меня мимолетным увлечением…       — Нет, Люмин, — голос у него до глубины уверенный. — Я… Ты знаешь, я попался, как мальчишка, — он усмехается, ослабляя твердость в голосе и сменяя тяжелую бурю в Атлантическом океане своих глаз на спокойные бирюзовые волны. — Ты свела меня с ума. Я нисколько не льщу, ведь я действительно просто восхищён тобой. Я очарован тобой, прикован к тебе, слаб перед тобой. Я никогда не хотел так раствориться в ком-то. Ты обрекла меня на самую страшную участь — любовь. Ведь нет проклятия страшнее, милая. И пусть я буду проклят твоей ответной любовью, если ты позволишь.       Я вздыхаю. Между нами цветёт самый роковой роман в моей жизни, на который я бы никогда не решилась. И расскажи мне кто-то о том, что я вот так вляпаюсь. Вообщем, я бы точно только отмахнулась. Наверняка. Ведь я никогда не позволяла себе так быстро ощутить страсть. Меня никогда так сильно не волновали мужчины. Я не могла себе позволить переспать с тем, кого знаю от силы несколько часов… Особенно с тем, кто способен купить моё время…       — Дайн, — поджимаю губы, отставляя бокал. Стоит сказать, что мы слишком плохо друг друга знаем. Стоит сказать, что это всё — неправильно. Что мы не можем. И судя по тому, что он смиряет меня самым понимающим взглядом на свете, он и сам осознаёт, что у меня на уме. Кивает мне, просит счёт, оплачивая его и надевает перстень обратно на палец. Лишь легкая улыбка трогает его губы.       — Я подвезу тебя до дома, Лю. И больше не побеспокою. Пока ты сама меня об этом не попросишь.

Странное чувство в груди не даёт мне покоя. Я ведь не могу быть не права? Пустяки.

***

      Мы поднимаемся с мест, Дайн вновь накидывает свой пиджак мне на плечи, чтобы довести до машины и сердце у меня отбивает чечетку, когда крепкая ладонь обхватывает мою талию. Стоило бы его отпихнуть, но поскольку это наверняка если не последняя в жизни, то точно последняя столь откровенная, встреча, он может ещё немного за мной поухаживать. Открывает машину, её дверь и помогает мне сесть внутрь, закрывая меня. Обходит длинный капот, зачесывая великолепные пшеничные пряди и садиться рядом, кинув на меня ласковый взгляд. Усмехается, заводит мотор, интересуясь, удобно ли мне, и после моего утвердительного ответа трогается с места, не щадя ни педаль газа, ни мотор явно новенького Mercedes-а.       На часах горела неприлично большая цифра, сообщающая о том, что мы задержались в обществе друг друга слишком долго. Огни за стеклом сливались в динамичную ленту цветов, щеки слегка покалывало от румянца, вспыхнувшего после вина. Признаться, я выпила сегодня куда больше, чем пью обычно, но это нисколько не влияет на то, что я отлично чувствую мужскую руку на своём бедре. Большую. Тёплую. Пиздец какую горячую. Его руку.       Дайн ведёт машину, как полагает истинному мужчине. Я медленно скольжу взглядом по его рукам и по низу моего живота прокатывается лёгкая волна спазма от воспоминаний о событиях прошедшего вечера, когда он брал меня. Сексуальный и грубый. Вкусно-пахнущий. Точно, как и сейчас.       — Послушай… — было открываю рот, чтобы поделиться с ним чем-то, но взамен получаю лишь взгляд, от которого все лишние мысли из головы улетучиваются. Жар бьет по телу. И дело вовсе не в его ладони, учтиво нашедшей свое место на моём оголенном бедре. Не в том, насколько опаляющим взглядом он скользнул по моим губам и не в том, как облизал после этого собственные.       — Да? — его рот трогает легкая усмешка и я ощущаю себя самой глупой женщиной на этом свете просто потому, что именно из-за этой усмешки внутри меня всё сжимается. Я бы не сказала, что часто испытывала какую-то неловкость по отношению к мужчинам, но… Сейчас всё немного иначе. Совсем недавно я безрассудно поддалась искушению. Единственное, что меня волновало — это то, насколько глубоко этот восхитительный блондин сможет в меня войти. Сейчас, признаться, что-то подобное волнует меня не меньше. Хотя разум всё ещё говорит мне об обратном. — Что-то случилось? — мужчина улыбается и я ощущаю давящее смущение со всех сторон своего тела, как-будто вокруг меня собралась стая моих родственников.

Чёрта с два, Дайнслейф!

      — Не мог бы ты?.. Убрать свою руку, — усмехаюсь и отвожу взгляд, опускающийся на моё бедро. Длинные, бессовестно-красивые пальцы скользят по моей коже, медленно гладят и вызывают мурашки, которые он словно норовит разгладить. Я тяжело вдыхаю и поджимаю губы, стараясь не издать ни звука. Знаете это чувство дичайшего напряжения? Мне кажется, я срослась с ним, как чёртов кактус с горшком.       Он умолкает на несколько секунд и его рука плавным, быстрым движением сползает ниже, накрывая мою промежность под мой же шокированный взгляд. Я взвизгиваю, первым делом выпаливая из себя его имя в недовольной манере, но когда перевожу взгляд на наглеца — вижу лишь ту же лукавую усмешку на его лице. Ему нравится дразнить меня.       — Лю, ты ведь не сможешь отказаться от меня, — и без того темные глаза принимают ещё более глубокий синий оттенок и я сдавленно стону, когда мужские пальцы трут меня через бельё — вжимаюсь спиной в сиденье и выгибаюсь, упираясь ногами в пол машины. — Конечно, я ведь наверняка заставил тебя зазубрить все ощущения от моего члена, — его рука отодвигает моё белье в сторону и ложиться на горячую промежность, пульсирующую от напряжения. Я кусаю нижнюю губу и тихо мычу, когда он зажимает мой клитор между подушечек своих пальцев. Блять. Боже.       Вместо рьяного сопротивления из меня вырывается лишь пара невнятных фраз и я свожу бедра, когда он прижимает свою руку ближе ко мне, не давая сбежать от ощущений. А я лишь хнычу и мотаю головой в разные стороны. Дайн вздыхает, осматривая меня и его пальцы скользят к сжимающемся входу. Он гладит его, пропускает несколько пальцев на четверть и растягивает меня, заставляя вновь развести бёдра. Он точно запомнил, как мне понравились его руки, раз он так умело продолжает меня изводить.

Этот дьявол проклял и меня!

      — Боже мой… — шёпот срывается с губ, перекрытый блаженным стоном, когда его большой палец кружит на клиторе, и я перестаю контролировать то, что происходит, оставляя это своей роковой ошибкой — его пальцы сразу же проникают в меня во всю их длину, заставляя выгнуться и прокричать. Едва слышу его голос, переводя взгляд на блондина и следя за тем, как он проделывает дорожку из поцелуев влажных губ, продолжая заполнять меня и заставляя сходить с ума, млея от его хриплого шёпота, от которого я жалобно хнычу, поддаваясь ближе. Слишком сильно дразнит. — Поцелуй. Прошу, пожалуйста, поцелуй меня?.. — дрожащие бёдра сами уводят меня вверх от прикосновения, но я спешу опуститься вниз. Он шлепает меня и я едва ли не кончаю со слезами на глазах — сжимаюсь, выкрикивая его имя и скулю. Печка машины греет ночной воздух с улицы.       Комок внутри меня разрастается с бешеной скоростью, как будто я — дикий загнанный зверь в решетке с тем единственным, кто способен меня укротить. Его голубые глаза горят ледяным пламенем, которое обжигает ещё сильнее, чем обычное, и стенки моей промежности сжимаются будто сами по себе.       — Ты просто чертовски намокла… Тебе нравится? — его зубы смыкаются вокруг мочки моего уха и я жалобно свожу брови, слабо кивая в ответ на его вопрос. — Хорошая девочка, — он усмехается и машина сворачивает в укромный уголок между двух высоких домов, среди которых на мои губы обрушивается град из его поцелуев — он кусает кожу на них, обводит ровные ряды зубов языком и сдавленно стонет, когда я с рвением отвечаю на его прикосновения. Пересаживает меня к себе на колени и звякает пряжкой своего ремня, пока я медленно задыхаюсь от его поцелуев, пробирающих огнём до грудной клетки, которую сводит болезненными спазмами. И как бы не старалась — я не желаю прекращать эту чертовски-приятную пытку.       — Боже, Дайн… — закатываю глаза от удовольствия, ощущая напряжённый член, упирающийся прямо в меня, и проклинаю его чёртовы штаны, разделяющие меня и его от желанного мгновения. Кусаю его губу в попытке подразнить, намекнуть, что штаны мешают нам обоим, но он разрывает поцелуй, оставляя мне лишь возможность наконец удачно пристроить руки там, где им самое место — обнимаю его за плечи и закидываю голову, прижимая свои бёдра ближе к мужским. Хочу потереться о его пах ещё раз, кусаю губы, но желанная попытка заканчивается крахом — его влажный после поцелуев рот смыкается вокруг соска моей груди, заставляя меня приподняться вслед за движениями его языка. Я глубоко вдыхаю, шепча что-то нечленораздельное и запускаю пальцы руки в его волосы, сжимая пряди до отрезвляющих спазмов, распадающихся в жалких попытках заставить его отодрать меня в этой чертовой машине. До сих пор не жалею, что выбрала это платье…       Чувствую его пальцы, вновь исследующие территорию будто на пробу, будто он не знает, чего и как сильно я, чёрт возьми, хочу. Скулю, жалобно свожу брови, когда его ладонь застывает на коже лобка, доводя меня до пика терпения. Пытаюсь двинуть бёдрами ему навстречу, без слов умоляя сжалиться и дать ощутить хотя бы часть того, что он может мне дать сегодня. Хотя бы часть того, что я хочу получить с него сегодня, перед тем, как он заполнит меня. И наконец, его пальцы вновь оказываются внутри…       Мои бёдра движутся вместе с его рукой, ласкающей мою киску до такой степени, что я едва могу сдержаться: смущение на моих щеках горит ярко и сильно, а я дрожу на пороге оргазма, еле-слышно умоляя его быть грубее и ощущая, как его пальцы оказываются около самого слабого места. Ещё и ещё, заставляя меня протяжно застонать и закинуть голову, следуя желаниям своего тела — опускаюсь ещё глубже, утопая в прикосновениях, доводящих до оргазма. Судорожно дышу и, стоит ему погладить это место ещё раз, как я вскрикиваю на нём: поджимаю бёдра, прижимая их ближе к его телу и кончаю, чувствуя, как по щекам текут слёзы от удовольствия, разрядами тока прошедшегося по всему телу. Дрожу, обмякаю, едва разбирая его слова и вновь сжимаюсь вокруг его пальцев, ощущая ускользающее чувство внутри. Снова скулю, жалобно сводя брови, ведь мне этого недостаточно. Этого слишком мало, чтобы получить желаемую ещё недавно разрядку. И он это понимает.       Опускаю взгляд, следя за тем, как пальцы сменяет его же напряжённый член и сглатываю вязкую слюну, разводя для него влажные складочки: сжимаюсь после пережитого оргазма и блаженно закатываю глаза, когда он скользит вдоль промежности, заставляя меня судорожно сглотнуть. Вставь его, чёрт возьми. Пожалуйста, быстрее, вставь его, Дайн… Я призывно выписываю бёдрами восьмёрку, потираясь о его член и тут же застываю, ощущая блаженное чувство того, как в меня погружается твердая и горячая головка, за которой следует и вся длина.       Чувствовать его в себе — словно чувствовать божественное снисхождение — я слежу за тем, как глубоко опускаюсь на него и скулю, поджав губы. Он почти целиком во мне, а я снова едва не на пороге оргазма — он задевает собой каждую точку внутри меня, идеально вписываясь. Впиваюсь в его предплечья, хнычу от ощущений его пульсации внутри меня и сама начинаю двигаться, глубоко вдыхая.       — Мой Бог, Дайн!.. — приподнимаюсь и опускаюсь вниз почти до упора, закидывая голову и сжимаясь в ответ на его похвалу. Сердце внутри скачет кульбитами, пока его руки впитываются в мои ягодицы, доводя до исступления опасно-жадными ладонями. Он весь такой горячий, будто его оголенная по моей прихоти кожа вот-вот расплавиться под моими пальцами, и меня так заводит возможность прикоснуться к этому мужчине. Сейчас он мой и я не могу позволить себе не насытиться им — наконец набираю темп, хныча и поднимая на него взгляд — мне неловко, даже мои бёдра дрожат от ощущений, которые дарит мне его член. Я всхлипываю каждый раз, прогибаясь в спине, чтобы он скользнул внутри меня ещё раз. Поддаюсь тазом вперёд, дрожа и с мычанием прошу его о том, чтобы он потер мой клитор. — Пожалуйста… Пожалуйста-пожалуйста, Дайн!.. — ускоряю движения бёдрами, по звукам слыша, насколько промокла из-за его ласк, и вскрикиваю, когда шершавые пальцы наконец пробегаются по моему клитору. Он давно набух и пульсирует под его пальцами так сильно, что любой круг, описанный вокруг него, заставляет меня жадно глотать воздух, раскалившийся между нами.       Я судорожно дышу, приоткрывая губы, утопая в безумном желании кончить на нём. Ускоряюсь, едва не вымаливая его имя, а затем ощущаю его ладони на своих бёдрах, помогающие мне двигаться. Бессовестно стону, кричу и скулю, чувствуя, как его член задевает каждую мою слабую точку внутри, а затем послушно поднимаю голову, ощущая ускользающий, но такой желанный глоток воздуха, от чего все мышцы напрягаются только сильнее. Его губы накрывают мою кожу: закрываю глаза от удовольствия, медленно ведя бёдрами, оставив внутри себя лишь часть его члена, и полностью растворяюсь в ощущениях, окончательно отключая голову.       Оргазм нас обоих всё ближе и ближе — прогибаюсь в спине и едва не кончаю, когда он давит на мой клитор сильнее, заставляя меня сжаться; рефлекторно поднять бёдра — смазки становится только больше, а двигаться на нём — только проще. Облизываю губы, обвивая его шею, и снова замедляюсь, оттягивая желанное для нас мгновение и следя за ним с нескрываемым удовольствием и восхищением. Повторно ускоряюсь, не отрывая взгляда, покусываю и поджимая губы, чтобы не застонать от чувства того, как его накрывает, потому как за хриплым стоном моего имени с его губ кончаю уже я. Дрожу и хнычу от томящего напряжения, от которого становится настолько приятно, что пульсации внутри становятся до безобразия болезненными.       Моя киска сочиться от одного его присутствия где-то рядом со мной. И когда эта стальная ловушка захлопывается — я вновь оказываюсь там, где он указал мне место — у его ног. Как и сейчас.       Я слезаю на соседнее кресло, жалобно свожу брови, смачивая мягкие губы в помаде легким движением языка, и накрываю его член, вбирая в рот головку. У него просто божественный член — идеально-длинный и толстый. Его основание дрожит в моей ладони, пока его обладатель низко рычит и насаживает мою голову глубже — опускаюсь послушно, втягивая щёки и начинаю двигать головой, задавая темп. Ощущаю привкус его смазки на языке и, как зачарованная, слежу за его лицом — Дайн чертовски горяч, когда ему делают минет. Из меня вытекает его сперма, поэтому я свожу бёдра, пытаясь вобрать его член настолько глубоко, насколько способна. Даю ему сжать свои волосы и трахать себя в рот, потому как я действительно без ума от этого до дрожи горячего мужчины. Вылизываю каждый сантиметр, прижимаясь носом к низу его живота и жалобно мычу, посылая вибрации по его телу.       Он кончает обильно и сильно — я едва успеваю сглатывать, продолжая высасывать из его головки желаемое угощение, и тру её об свой язык, пока он не оттягивает меня за волосы. Между мной и его членом растягивается ниточка моих слюней, которую я без угрызений совести слизываю, получая похвалу — снова беру его в рот и даю его головке скользить между губ, оставляя алые следы от помады вдоль нежной кожи. Благодарю, следя за ним и катаю член своего любовника во рту, в награду получая заветное постукивание головкой по губам — приоткрываю рот и с тяжелым дыханием слежу за тем, как его рука трёт этот восхитительный член, чтобы меня наградить — он напряжен так сильно, что кончает почти сразу, позволяя мне ловить языком горячие капли. Облизываю губы, утираю его сперму с щеки и вылизываю пальцы, поднимая помутинившийся взгляд на тяжело-дышащего мужчину, кусающегося собственные губы.

По-моему, я вляпалась куда-то не туда? И, кажется, мы абсолютно рады этому?

      Сглатываю.       — Может, дашь мне немного времени подумать?..       — Абсолютно точно, не дам. Ты — моя. А я — только твой, Лю.

Лю так созвучно с любовью.