паутинные

Регулярно. Абсолютно регулярно. Каждый день, в одно и то же время. Одно и то же плавное падение — даже не прыжок — с одного из самых высоких в Йокогаме зданий. Прикрытые веки с излишне длинными ресницами и треплющий волосы поток ветра. Ежедневно, в регулярный час самоубийца падал с крыши — и с той же периодичностью его спасал выстрел паутиной и руки в эластичном костюме. И каждый день Человек-паук знал, что завтра самоубийца прыгнет снова. Ноябрь. Накахара Чуя занимал одну и ту же точку обзора каждый вечер, просиживая за полночь. Смотрел на погружающийся в вечерние огни город. Иногда ничего и не происходило — Человек-паук сидел в одиночестве. Порой лучше и одиночество, чем маячащее на пике соседней высотки тело. Это мог быть сотрудник. Только сотрудники не подходят к краю и, раскинув длинные тонкие руки, не падают в невесомый низ. Человек-паук сорвался мгновенно. Прыгнул вслед за телом в объятия рвущего воздуха. Выстрелив паутиной в пожарную лестницу, Чуя задержался над асфальтом и — в жалком метре от расколотого черепа — обхватил незнакомца второй рукой, опускаясь на колени. Выдох. Чуя вернул паутину. Самоубийца распахнул глаза. Они оказались сплошными зрачками с тонкой карей радужкой по краям. — Ого! — восторженно выдавил незнакомец. — Меня спас Человек-паук! Чуя нахмурился под маской и пробежался взглядом по спасенному. Юноша, даже парень, возможно его ровесник. Одет непримечательно, но, если бы и примечательно, взгляд все равно зацепился бы сначала за слой бинтов, змеями тянувшийся по шее, запястьям, щиколоткам. Юноша поспешно встал. Лицо его было красным от ветра и давления, но спокойным. — Тебе… тебе нужна помощь. — по-взрослому сообщил Чуя. Он тоже поднялся. — Давай я отнесу тебя в больницу, где специализиру… — На фотках ты выше. — скучающе поджав губы, заметил самоубийца. Чуе этот комментарий не понравился, но он никак не дал этого понять. Человек-паук не знал, что сказать. Он ни разу не общался с самоубийцей. Чуя выпрямился, чтобы повторить предложение обратиться к специалисту, но юноша вдруг помахал ему рукой, быстро и кротко улыбнулся и отправился в противоположную сторону. И даже не сказал «спасибо». На второй день Человек-паук спас его так же и был готов прикрикнуть на психа, а тот ушел еще быстрее. И снова не поблагодарил. Декабрь. Человек-Паук не менял своего излюбленного места. Он не станет этого делать только из-за обстоятельств. Он перестал опаздывать. Поворачивая в определенный час голову, Чуя видел падающий невидящий силуэт и сигал вниз. Пожарная лестница тряслась от смачного плевка паутиной, рука обхватывала долговязое тело — самоубийца распахивал глаза и сразу вставал, пальцами разбирая растрепанные волосы. Чуя заметил, что он высокий, иногда появляется в школьной форме и всегда улыбается. — Чувак, тебе самому не надоело?! — гаркнул Человек-паук. Самоубийца наклонил голову. — Ты разговариваешь как школьник. — отметил он. — И ростом не вышел. Сколько тебе вообще лет? — Столько, сколько нужно. — прошипел Чуя. Ему хотелось бросить, что парень мог хотя бы неискреннее спасибо сказать. Человек-паук ни слова не сказал и выстрелил паутиной себе за спину, устремляясь в сторону крыш. Рождество. Католическое. Глупый праздник, на самом деле, они же в Японии. Но тётя Чуи каждый год праздновала, звала родственников и сама готовила клубничный торт с декоративной присыпкой. На улице было промозгло. Никакого удивления у Человека-паука уже не было, пока он летел вниз и опускался с суицидальным юношей на землю. — Смотрю, ты Рождество не празднуешь? — возможно, супергероям стоит быть менее язвительными. — А ты? — шмыгнув носом, спросил юноша. Чуя не ответил. Они же оба здесь. — Кстати. — после того, как Чуя уже собирался уходить, из детской вредности не дав тому уйти первым, выдал самоубийца. Говорил он с хрипотцой — заболел, что ли? — Меня зовут Дазай Осаму. Чуя просто хлопнул глазами под маской. То есть, никак не отреагировал. — А тебя как? — самоубийца немного улыбнулся. — Ты уже знаешь. Человек-паук. Тот усмехнулся, даже чуть не засмеявшись, и просто ушел, только лениво махнул забинтованной рукой на прощание. Чуя вздрогнул. Это было неправильно — то, что Дазай Осаму так представился. Новый год. Чуя мог пропустить дежурство на крыше. Его позвали к себе школьные друзья. Они были его лучшими друзьями. Не потому, что единственными — у Чуи были и другие друзья. Бабушка с дедушкой, например. Человек-паук, вообще-то, в первую очередь человек. Он может остаться и отметить Новый год. Чуя сидел в окружении рыбных пирогов и гирлянд. Дурацкий свитер с оленем душил. Сердце билось на порядок быстрее. Друзья смеялись. Открывались бутылки. Звенели стаканы. Чуя все оттягивал горло свитера. Язык сох по зубам. Взгляд метался к электронным часам. Полчаса. Может, сегодня его и не будет. Это же новогодняя ночь. Человек-паук вырвался из квартиры под разочарованные ругательства. По лестнице даже не спускался. Пучок волос был привычно затянут. Эластичный костюм не потел — как чувствовал. Естественно, он там был. Одежда слишком тонкая для января. Волосы еще больше растрепаны. Тонкий запах сакэ. Чуя сморщился под маской. — С Новым годом, Человек-паук! — широко улыбнулся Дазай. Чуя ничего не ответил. Он отклонился от самоубийцы и присел на землю, тихо выдыхая. Тот продолжал на него смотреть. Наверняка этому дураку было холодно. — Почему ты продолжаешь это делать? — устало повернулся к нему Человек-паук. — В городе куча других зданий, до которых я не успею. Он должен был это понимать. Очевидные вещи. Тот улыбнулся краем губ. Конечно же, знал. — А мне конкретно эта крыша нравится. — детский и абсолютно лживый ответ. Человек-паук не знал, что сказать. Он и сам начинал мерзнуть. Дазай не вставал поспешно, как обычно. Он вдруг протянул руку с красными пальцами и почти коснулся скулы Человека-паука — тот инстинктивно выстрелил за спину и через миг уже был в нескольких метрах от самоубийцы. Тот лишь снисходительно улыбнулся. У Чуи зашлось сердце. Январь. Человек-паук начал проигрывать. Ломаться перед чувством долга и допускать импульсивные промахи — предмет такой долгой борьбы, когда он только обнаружил у себя дар бремени. Каждый вечер, острым прыжком поднимаясь до своей регулярной крыши, Чуя сначала думал о теле, за которым нужно будет прыгнуть, а уже потом о людях, которым понадобится спасение. Чуя смотрел в сторону высотки даже тогда, когда по установленным лишь самоубийцей часам было рано. От стыда его тошнило. Когда уже не безымянный силуэт рухнул вниз — волосы он не стриг, поэтому челка теперь закрывала возможно и распахнутые глаза — Чуя остался на своей крыше. Ровно на секунду. Даже не на секунду: Человек-паук двигался быстрее других летящих людей. Чуя прыгнул вслед за Дазаем с уже заведенным от адреналина, вины и страха сердцем — какого черта он застыл? Неужели супергерой бы правда позволил себе не спасать этого юношу? Человек-паук поймал самоубийцу и был готов поклясться на тайне своей личности, что заминку Дазай заметил. Почувствовал своим чувствительным к полетам сердцем. Брови дрогнули над бледной переносицей. Зрачки были обнажены, как и всегда. — Зачем это все, Дазай? — тихо спросил Чуя до того, как тот сразу поднялся. Его голос звучал мягко, не так, как Человек-паук стремился звучать. Он не знал, чего добивался. О Дазае Чуя ничего и не знал, кроме того, что тот учится в старшей школе (понял по форме), любит тупые подколы и абсурдные шутки (понятно, стоит ему рот открыть), зачастую любитель выпить и иногда выкурить сигарету из тех, какие раньше курил Чуин дядя (учуял запахи), не любит собак или даже их боится (Дазай встревожился, а потом поморщился, когда в один из вечеров они услышали лай поцапавшихся дворовых псин), не девственник (один раз, причем лишь один, мечтательно упомянул некую девушку, когда Человек-Паук уже улетал восвояси с закатанными под маской глазами). От стыда продолжало мутить, когда Чуя будто случайно коснулся бинтов на запястье. Рукав широкой рубашки Дазая упал, обнажая руку по локоть. Самоубийца быстро стрельнул глазами к эластичным пальцам. Похоже, он удивился, но Человек-паук больше почувствовал это, нежели понял по чужой мимике. — Мы теперь называем друг друга по именам? — приподнял Дазай бровь. Он тоже говорил тихо и спокойно, без привычной иронии — которая не должна была становиться привычной. Чуя понял, что деликатно обходил его имя каждый раз, когда они виделись. — Я не стану называть тебе свое. — напомнил Человек-паук. Дазай нередко задавал ему вопросы, чтобы выведать, кем является на самом деле герой. Чую это раздражало ровно до того момента, пока он случайно не понял, что Дазай ни разу не давил и даже не отпускал верную мохнатую иронию. — И не прошу. — улыбка на его губах была почти гадкой. — Я задал вопрос. — интонация жестче, но хватка Чуи все еще была простым прикосновением, едва ощутимым из-за костюма. — А я имею право на него не отвечать. — Дазай приподнял голову и снисходительно посмотрел на героя. Как-то у него получалось смотреть Человеку-пауку прямо в глаза. — Пожалуйста, обратись за помощью. — настойчиво продолжил он. — Специалист сможет… — Тебе по делам спешить не нужно? — самоубийца резко перебил Чую и плавно встал, разминая шею. — Ну, паучьим своим. Человек-паук почувствовал себя трусом. Ему уже не было стыдно. Он просто чувствовал себя побитым изнутри. Последний раз открыв рот и так его и закрыв, Чуя улетел прочь. Февраль. Погода была отвратительной. Шел дождь вперемешку с промоченным снегом. Чуе было холодно, и он периодически терся спиной о дымоход или прогуливался по всей своей крыше, чтобы разогнать кровь в жилах. Дазай, конечно, упал без зонта — для него скверно, может, сломавшись, зонт бы проткнул ему шею спицей. Уже приземлившись, Чуя подумал, что легкий плевок паутины мог соскользнуть из-за мокрой поверхности пожарной лестницы. Злость постучала в легкие. Дазай поднялся с некоторой задержкой и отчего-то довольной улыбкой. Его волосы стремительно намокали и липли к вытянутому лицу. — Неважная погодка, а, Человек-паук? На его памяти Дазай спасен в дождь уже был и неоднократно за это время. Человек-паук вдруг осознал, как долго они уже так знакомы, и вздрогнул — от холода, наверное. — Сколько это еще будет продолжаться? — спросил Чуя. Он скрестил руки на груди, локти заскользили. У Дазая капля смешно стекла по носу. — Ты уже задавал такие вопросы, Паук-чан, это совсем не… — Дазай, это невыносимо. — он почти кричал. Уже не от гнева. От отчаяния. От понимания, что Дазай его не слышит. — Что именно? — глаза самоубийцы прищурились. Его бинты немного поменяли цвет от влаги. С ресниц капало. Жуткие девчачьи ресницы. — Ты сигаешь с этой долбаной высотки каждый день! — взревел Чуя. — Это какой-то способ привлечения моего внимания что ли? Пытаешься выглядеть жалостливо, чтобы втереться ко мне в доверие и узнать, что под маской? — Слишком Человек-паук большого о себе мнения. — глухо заметил Дазай. Рубашка очерчивала его худую грудь и ребра. — Да, я тоже так подумал. — активно закивал Чуя. — Потому что будь дело в этом, ты бы не носил столько следов суицидальных попыток. Возможно, это было подло. Скорее всего, Чуя его задел. Но если так Дазай перестанет, Человек-паук был готов его избить на центральной улице города. — Пожалуйста. — унял эмоции — но не бьющееся сердце — Чуя. — Прекрати. Что, если я не успею? Или буду занят вражеским нападением? Между прочим, такие на памяти (и особенно на мышечной) Человека-паука периодически случались. — Это опасно и для тебя, и для меня. Эгоистично считать, что каждый день я могу спокойно вот тут тебя… — Тебя никто, мать твою, не заставляет. — рыкнул Дазай. Чуя немного удивился. Он не замечал у самоубийцы негативных эмоций в принципе, разве что проблески печали, застывающие на изгибах губ. — Ты не понимаешь… — Я-то все прекрасно понимаю. — он ухмыльнулся или даже оскалился. — И, вообще-то, каждый чертов день надеюсь, что твои паучьи дела все же не дадут сюда прискакать, герой хренов. Сердце упало в пятки и укололо живот. Человек-паук даже не понял, почему не ярость ударила по набату мозга. — И я тогда тебя понял. — бесцветно сказал он и выстрелил паутиной назад. — В следующий раз не спасу. Хорошей дороги. Дождь прекратился, когда Чуя вернулся домой и понял, что забил на дежурство. Ему хотелось спать, и он уснул с мокрым лицом. Человек-паук погорячился. Естественно, он не мог оставить самоубийцу. Каким бы человек ни был, смерти он не заслуживает. Садясь в ожидании привычного часа, Чуя признавался сам себе, что не спаси он сегодня Дазая, жить после такого он бы не смог. Город не мог потерять Человека-паука. А Чуя не мог дать этому самодовольному придурку разбить себе голову об асфальт. А Дазай опоздал. На пару минут всего, что иной бы и не заметил, но Чуя уже с до боли бьющимся о грудную клетку сердцем подумал, что тот просто выбрал другую крышу. Другой способ. Как супергерой ему и советовал. Но тут юноша появился. У Чуи — как бы абсурдно это ни звучало — отлегло, когда Дазай подошел к краю, и его ресницы дрогнули под челкой. Внезапный голос заставил карие глаза раскрыться. — Эй, ты, отойди оттуда! Причина задержки крылась не в Дазае, а в стороже, появившемся на другом конце крыши. Чуя ни разу не видел на вершине этой высотки ни одного человека, кроме Дазая. Даже голуби там редко мелькали. Человек-паук быстро глянул в сторону сторожа, оценивая скорость его приближения. Вернув взгляд на высотку, Чуя почувствовал жар в ступнях. Дазай также не ожидал окрика. Он не успел дойти до точки, с которой ронял свое тело обычно — оступился — и упал слишком близко к зданию. Смертельно близко к выступу. Ударься об такой виском или лбом — череп взорвется, а мозг распадется на извилины. Человек-паук еще сильнее оттолкнулся и прыгнул сразу же. Он смотрел только на Дазая. Тот, казалось, даже глаза удивленно округлил. Волосы трепало, пряди били по лицу. Чуя выстрелил паутиной в родную лестницу. Нить остановила его, герой вытянул руку, и… По привычке. Чуя выстрелил именно туда, куда всегда стрелял для крепления — просто, потому что привык. Траектория падения Дазая изменилась. Человек-паук на нити описал четверть круга и не долетел до тела. Ему стало дурно. Не успеет. Черт возьми, он не успеет. Чуя мгновенно выстрелил другой рукой и зацепился за здание. Отлепив предыдущую нить, он по инерции полетел прямо в стену высотки — и даже не заметил этого. Все, что было перед взглядом — Дазай, которому до желанного столкновения оставалось меньше полуметра. Человек-паук выстрелил в юношу и отцепился сам. Голова горела изнутри, он даже не подумал, как бы аккуратно приземлиться, а просто рухнул рядом с мусорным баком. От страха под эластичной тканью брызнули слезы. Ушибленное тело даже не отзывалось никак от адреналина. Не успел. Дазай лежал с раскинутыми руками. Чуя на дрожащих ногах поднялся и побежал к нему. Пульс сворачивал уши. В голове была только одна фраза. «В следующий раз не спасу». — Дазай… — прохрипел Человек-паук. Он не мог в это поверить. Он подошел ближе. Присел на колени. Неосознанно потянулся к чужой ладони. И увидел сгусток паутины. Под Дазаем. А потом Дазай открыл глаза и, весело сощурившись, посмотрел на Человека-паука. — Ну привет, Паук-чан. — Какой же ты придурок. Чуя шумно выдохнул. Ему было плевать на то, что Дазай точно слышал, как герой шмыгнул носом. Последний плевок паутины — видно Чуя послал его так интуитивно — перекатился на спину падающему и при соприкосновении с асфальтом сработал как пружина, мягко опустив Дазая. — Я так испугался. — признался Чуя. Он в чем угодно от отпустившего страха был готов признаться. — Как ни странно, я тоже. — Дазай сел, оказываясь почти (не считая глупой разницы в росте) на одном уровне со спасителем. — Думал, сегодня уж точно все, а я не написал драматичную предсмертную записку в этот раз. — Идиот. — облегченно усмехнулся Чуя. — Не делай так больше. Дазай вдруг посерьезнел. Точнее, лицо его посерьезнело, а глаза лукаво посматривали на героя. — Ты был прав, Паук. Я действительно хотел привлечь твое внимание. — Как ожидаемо. — Ты мне нравишься. А вот тут неожиданно. Человек-паук сначала немного поперхнулся воздухом, потом захотел съязвить, что у него уже есть фан-клуб, а потом почувствовал, как теплеет лицо под маской. Горло от пережитого страха было сухим. — Ты не знаешь, кто я. — тихо проговорил он. Дазай прыснул. Он, по сути, признался в чувствах незнакомцу, но даже не выглядел нервничающим. — То есть тебя не волнует, что мы оба парни? — Да нет, не думаю. — И то, что я самоубийца? — По этому поводу я тебе уже все, кажется, высказал. — Попался, Паучок. — ухмылка. — Ты ни разу еще не сказал, что я-то тебе не нравлюсь. Чуя сглотнул сухую слюну. Не начни он нервничать, заметил бы, как лицо Дазая сначала удивленно вытянулось, потом он почти поджал губу в непонимании, а потом взгляд смущенно прогулялся, прежде чем вернуться на собеседника. А ведь самоуверенный придурок думал, что ему откажут сразу. — Дазай. — старался звучать разумно Чуя. — Ты не знаешь, кто я. А я не могу тебе сказать. Юноша поморгал и просто подсел вперед, словно не услышав. — Ну, Паук-чан. — и опять эта ухмылка. — Ты не знаешь, кто я. Чуя усмехнулся, постаравшись скрыть грусть. Максимум, который Дазай наверняка скрывает — попытки самоубийства от школьного психолога и гомосексуальность от мамы с папой. — И ты мне нравишься уже. Пока Человек-паук думал, что на это ответить, Дазай протянул руки к маске Чуи. Очевидно, в одну из их встреч пройдоха разглядел, что она снимается у горла. Юноша подцепил ее холодными пальцами, и Чуя застыл, неосознанно готовясь к худшему сценарию — например, придется мгновенно залепить красивые карие глаза паутиной… Но Дазай поднял маску ровно до ноздрей и опустил руки. Мягко улыбнулся. — Тайна личности. Я понимаю. Чуя поцеловал его сам, врезаясь в холодные губы и запуская пальцы в растрепанную шевелюру. Дазай, кажется, улыбнулся, и себе позволил лишь опустить ладони на эластичные плечи. Голова у Человека-паука закружилась. Слышна была сирена скорой помощи — видимо, охранник вызвал для трупа внизу. /// Кабинет был освещен полутенью и светом ночного города. Он прошел внутрь и остановился посередине, окидывая взглядом черный стол с аккуратно сложенными бумагами. Следом заторопились шаги, и в комнату зашел молодой юноша с собранными черными волосами. Он был так бледен, что казалось, его лицом можно осветить и этот кабинет. — Добрый вечер. — быстро поклонился вошедший и кинулся к столу. Достал из кармана строгой формы коробок спичек и быстро поджег свечи. Рабочее место теперь было освещено лучше всего в комнате. Юноша заглянул в пепельницу — она была чистой. Обернувшись, посмотрел на собеседника, который с довольной улыбкой обогнул стол и сел в кресло с кожаной обивкой. — Спасибо. — Как прошел ваш вечер? — робко поинтересовался юноша. — Прелестно. Просто прелестно. — тот мечтательно покачался на стуле. Про вечер торопливого юноши не спросил. — Бутылку сакэ и до рассвета меня не тревожить. — Как скажете, босс. — юноша развернулся на начищенных пятках и почти убежал из кабинета. Дазай взял из стола пачку уже не модных сигарет и прикурил от свечи. Глубоко затянувшись, он откинул голову на мягкий стул и ухмыльнулся. Внутри было тепло от недавних поцелуев с Человеком-пауком. Босс Портовой мафии сделал еще одну затяжку, ожидая сакэ.