Лишь трижды в день я смотрю на тебя.

Тик-так. Тик-так. Весна. Русые локоны подхватывает ветер и сдувает куда-то далеко. Сожжённые белые ютятся под кепкой. Они еще вырастут, избавятся от юношеского максимализма и упреков от взрослых. Они летят рука об руку к речке, подбадриваемые громкими криками друзей позади себя. С разбегу оставляют рябь, а футболки обвисают под тяжестью воды. За спиной — еще три всплеска, а на берегу смеется и уворачивается от брызг Кай. Глазницы извергаются искрами — солнечные лучи не дают сфокусировать взгляд и Бомгю сражают тысячи водяных осколков. А через три года утопиться в этой речушке захочет не только Ёнджун. Подростки подкидывают друг друга в воде, ловят радугу в преломленных лучах, спугивают рыб и водомерок. Дрогнут, зуб на зуб не попадает, губы синие и растянуты в улыбки, будто под кайфом. Или под водкой — все равно еще юны, все равно еще можно. Дна не видно, но оно близко — то ли песчаное, то ли социальное. И рёбра ломит от смеха. — Хэй, полегче! — Ёнджун выныривает и легким движением высвобождает свои плечи из цепкой хватки пытающегося его утопить Тэхёна. С этой задачей он и сам справится, но как-нибудь потом. Сейчас слишком хорошо и светло. — Ну и пожалуйста! — Бросает тот, заныривая до самого дна в поисках лягушек. И находит же! Еще трое устроили домик в руках Субина. — Пап! — Поначалу Ёнджуна так звали в шутку. Но прижилось — пускай разница в возрасте ничтожно мала, но тот был старше всех вместе взятых. Рассудительнее. Опытнее, что-ли. По крайней мере, так всегда казалось. — Папааа.. — Не дождавшись ответа, или хотя бы малейшего знака внимания, Субин черпнул свободной ладонью воды и направил в затылок хёна. Но даже это не сработало, и юноша быстро бросил свои попытки вывести того из мира иного. Вместо этого переключил свое внимание на блондина с берега. *** — Хэээй, ты точно к нам вернёшься? — Бомгю уже минуты три безуспешно щелкал пальцами перед носом Ёнджуна. Бог любит троицу, а юноша трижды в день впадать в транс и игнорировать все происходящее в реальном мире. Это был уже второй. Наконец зрение начало фокусироваться, а слух обостряться. Он невозмутимо оглядел обстановку: вещи сушились на ближайших деревьях, мошки жались друг к другу на порезанных апельсинах, а дети точь-в-точь копировали их, пытаясь согреться друг об друга. Купаться в начале апреля было не самой блестящей идеей. — Не боишься, что пока вот так вот перезаряжаешься, я утащу тебя в сырую подворотню и изнасилую? — Ну давай, тащи. Силёнок-то хватит? — Мне Кай поможет, в этом уж не сомневайся. — Говорит насмешливо, а сам многозначительно смотрит на младшего, обеспечивая себе подушку безопасности. Субин посапывает на плече Тэхёна, укрывшись еще влажным цветастым полотенцем. А недавно разлитый по кружкам чай с чабрецом сейчас активно замешивается с самогоном. Гадость высшего класса. А солнце взращивает тени деревьев, оставляя последний луч в блеснувшем на руке Ёнджуна браслете с инициалами: Ч.Б. Картинка перед глазами исчезла. Это было третье, последнее видение на сегодня. На всю жизнь. Чхве Ёнджун всегда умирал от улыбки Бомгю, но сегодня умрёт по-настоящему. И толща воды сомкнулась над головой, перекрывая доступ к кислороду и солнцу. — Прощай, Чхве Бомгю. Скоро встретимся, ребята.