огненный лед

сколько дней кажутся Дилюку однообразными? кажется, десятки. дом, работа, ночное патрулирование, дом, работа, ночное патрулирование, встречи, дом, работа и так далее. он уже и не помнит, когда он в последний раз нормально отдыхал. максимум, так это понежиться в кроватке на пять минут больше. и то это удавалось раз в три недели, а то и меньше. дни дилюка были забиты планами на месяцы вперёд, без выходных. даже на свой день рождение уже стояли дикие планы, от которых отказаться было просто невозможно. дилюк делает все: от полной работы над таверной, до сбора виноградников на винокурне. в сборе урожая ему помогало всего несколько человек, пока другие наслаждались летними отпусками. Рангвиндр уже и не видит своих дней без многочисленной работы. даже какие то темы с Аделиндой об отдыхе он сразу же переводил на отдых для нее, а девушка лишь грустно вздыхала, смотря на погасающего в работе Рангвиндра. дилюк был заядлым трудоголиком. было ощущение, что вся его жизнь это одна сплошная работа, без минуты на отдых. Аделина начала сильно паниковать, когда Рангвиндр пропускал то ужины, то обеды, а теперь и вовсе самый простой завтрак. уже двое суток дилюк с раннего утра направлялся в таверну, говоря, что в последнее время слишком много работы. слуги начали замечать, что он стал слишком рассеянным и пугливым. они много раз слышали, как он вставал посреди ночи и быстрым шагом обходил винокурню, а в свою комнату он вообще поставил запрет на вход. спустя неделю таких выходок Рангвиндра, Аделина не выдержала и вопроеки приказу мастера вошла в его комнату. с виду, ничего не обычного. немного помятая, но заправленная постель, стол, на котором куча бумаг, шкаф с одеждой и большая полка с книгами. но что то не давало Аделинде покоя. что то было не так. что то отличалось в обычной комнате мастера. как только девушка сделала шаг в перед, а под ее ногами заскрипели половицы, она сразу поняла, что не так. она опустила голову и заметила выпирающую часть доски. она осторожно достала ее из пола и ее глазам открылись множество писем и небольшая черная книжечка, а ещё.. лезвие? —« зачем мастеру лезвие? » — просила про себя аделинда, а после бросила взгляд на письма. она знала, что это нарушение личных границ, но уж очень сильно она беспокоилась о мастере, что был ей почти как сын с детства. она осторожно достала маленькую книжечку и открыла, остановившись на первой странице. там же, крупным и красивым почерком было выведено «никогда больше». девушка начала листать дальше, где подчеркнем были расписаны какие то планы, какие то товары и так далее. лишь одна страница отличалась. она была закрашена, помята, но не вырвана. единственное, что смогла прочитать аделинда это «кэйа» и «никогда». она немного расстроилась, потому что посчитала, что мастер никогда не захочет его увидеть. она осторожно положила книжечку обратно и взяла кучу писем, которые были запечатаны в красивые конверты. как только она взяла один и хотела его открыть, как в дверь постучалась прислуга и тихо сказала через щель — мастер идёт! аделинда запаниковала, быстро сложила обратно письма и закрыла это все половицей. она выбежала и подошла к гостевой спальне, которой когда то принадлежала ещё одному очень важному члену семьи и завела бессмысленный диалог с одной из работниц, что смотрела, когда придет дилюк, подметая полы. *** пару дней спустя. *** денёк выдался, от слова, ужасным. голова дичайше ныла с самого утра. руки не слушались, от чего дилюк несколько раз пролил алкоголь на барную стойку. даже посетители заметили тухлый вид дилюка. он выглядел необычно. у него были растрёпанные волосы, синяки под глазами, кожа была бледнее, чем обычно, а блик в глазах почти пропал, остались лишь нахмуренные брови. посетителей было намного меньше, возможно даже, из за внешнего вида мастера. по городу уже успели пустить слухи о пьянстве Дилюка. Рангвиндр так и не смог проработать последний час , так что быстро вышвырнул последних посетителей и начал убираться в таверне. мытье полов стало рутиной. видеть швабру уже не хотелось. да что там швабру — не хотелось видеть обсалютно всех! ни пьяниц, ни работниц, даже на свое отрожения в зеркале было противно поглядыаать время от времени. кружась в вальсе со шваброй, Дилюк заметил новую газету, которая лежала на столе. он взял ее в руки, все таки решив почитать, что происходит в мире и прошелся глазами по новостям мондшадта. ничего интересного. проклятые ордо фавониус как всегда заняли большую часть новостей, что заставляло судорожно бегать глазами в любые точки газеты, лишь бы не видеть это название. глаза упали на ежедневный гороскоп от Моны Магистос. больше ничего интеоресного не было, поэтому мастер быстренько прошеося по всем знакам, пока не наткнулся на «телец». красивыми буквами было выведено: «— позволь отдохнуть себе с близким человеком, иначе все твои планы рухнут.». Дилюк неодобрительно фыркнул и метнул газету в мусорку. — у меня нет близких людей. я всегда один. — сказал дилюк куда то в пустоту, продолжая уборку. *** поздняя ночь. дилюк сам и не заметил, как провел в таверне целые четыре часа за уборкой. он делал все на автомате, но это было так долго и нудно. дилюк уже и не помнит, почему все было настолько долго. он идет домой в полу-дреме, мечтая упасть в кому на несколько часов... нет, лет. проходя мимо кустов, в них что то сломалось. Дилюк отпрянул в испуге от куста, уже готовясь доставать клеймор, а после того, как куст начал немного дрожать, у Дилюка затряслись ноги. он сделал несколько шагов назад, в крепкой схватке держа свой меч, ожидая нападения тысячи хиличурлов или магов безды, но.. дилюк выдохнул, когла от туда выпрыгнул лис и, заметив огромный меч, в страхе убежал. дилюк убирает меч, пока по его спине все еще пробегают муражки. тело даже немного потрясвает. что с ним? почему ему настолько плохо? все мысли быстро развееваются, вспоминая о предствоящей встрече по бизнесу и поездке в Ли Юэ через несколько недель. *** как только Рангвиндр заходит в винокурню, к нему сразу же подбегает обеспокоенная Аделина. — Аделинда? сейчас почти четыре часа ночи, почему ты не спишь?— задается вопросом парень, пока с него стягивают сюртук. — как же я могла уснуть, не получив от вас и весточки, что вы задержитесь. — аделинда быстро вешает сюртук — может вы что-то поедите? вы с утра убежали и ничего не поели. — я ел в перерыве. — лжет Дилюк, пытаясь уйти от такого время затратного дела. — а вот и не правда! —почти кричит Аделина,пока ее глаза начинают слезится. ... — Дилюк, что с тобою?— резко пинижает тон девушка. — ты вечно работаешь, плохо спишь, не ешь и даже забываешь, где оставил свой глаз бога, хотя он постоянно в одном и том же месте! по щекам девушки бегут слезы, а Дилюк стоит в ступоре, не зная, что сказать. будто маленький мальчик, которого отругал папа за треснувшую вазу во время игр, только вот ваза в данный момент, это дилюк. его жизнь трескается как хрустальная ваза. вот-вот и лопнет, разлетевшись на тысячи осколков, которые больше не собрать. мастер отвёл взгляд, виновато вздыхая. — у меня сейчас слишком большая нагрузка. честно, как у меня появится время, я сразу отдохну. а давай ты пока что меня угостишь каким нибудь своим фирменным блюдом?— дилюк расплывается в нежной улыбке, вытирая красные глаза горничной. та же в ответку расплывается в улыбке и бежит на кухню, со словами « через пять минут будет готово!». как жаль, что дилюк не голоден. *** уже переодетый, с низким хвостом и такой домашний дилюк стоит на кухне, где стоял обеденный стол для работников. Аделинда ставит тарелку с ароматной едой на стол, вытирая руки о кухонное полотенце. дилюк расплывается в улыбке, запихивая в рот первый кусочек. безумно вкусно. кортошка тает на языке, приятно отдавая горячим паром по нёбу, только вот, еда застревает где то на языке.она больше не идет внутрь, желая выйти из рта поскорее, но дилюк решительно делает глоток, ощущая горячую структуру на своем горле. не желая терять ни минуты, он задерживает дыхаение и съедает все как по щелчку пальцев, от чего аделинда стоит, расплывшись в улыбке, наблюдая, как за своим сыном. дилюк показательно облизывается, благодарит аделинду, целуя ее в нос и убегает в спальню. ну, как в спальню.. в ванную комнату. запирает дверь и подбегает к туалету, засовывая два пальца в рот. еда мигом выходит из дилюка, освобождая желудок. он чувствует дикую вину и стыд перед аделиндой. в этот момент он ненавидит себя. он хочет, чтоб его успокоили, приласкали к сердцу, любили и уважали, а не эти контракты, которым нужны только деньги. дилюку не хватало банальной любви. на ум резко пришел Кэйа со своим «праздником». стакан с зубной щеткой и пастой разбивается об стену, с грохотом падая на пол. — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ГРЕБАНЫЙ КЭЙА. — прокричал дилюк, усаживаясь у осколков, пытаясь вытереть глаза. он ненавидел его. кэйю. эта ужасная ухмылка. манера речи. дебильная повязка. жестикуляция. цвет волос. пальцы. перчатки. в кэйе бесило обсалютно все, от головы до пят, от кончиков косков до макушки, а что бесило еще больше, так это то, что Дилюк нуждался в нем.