Буря

***

Прошло уже два года с тех пор, как маленький Кэйа Альберих оказался на пороге винокурни «Рассвет». Его приютила семья Рагнвиндров. Семья…Как много это слово, оказывается, может значить. Увидев щупленького мальчишку с худыми плечами; синими, как смоль, волосами; смуглой кожей, покрытой царапинами и ссадинами… И таким отчаянным взглядом, что, казалось, вся боль мира была скрыта в этих глазах. Крепус бы себя не простил. Не простил, если бы оставил этого ребёнка на растерзания судьбы. Так Кэйа и обрел новый дом. Поначалу было страшно и некомфортно. Он старался по минимуму издавать шум и разговаривать. Боялся сказать что-то не то. Боялся сделать что-то не так. А вдруг не поймут?… Что, если откажутся от него, такого жалкого, что собственный отец бросил, перед этим наградив неподъемным грузом своих взрослых проблем и обязательств перед умирающей родиной? Но вскоре, уже немного обжившись в новом доме, начал украдкой поглядывать на своего новоиспечённого брата. Он был дружелюбным, активным и любознательным. Впрочем, как и любой другой ребенок его возраста. Жаль, что Кэйе пришлось убить в себе эти качества… Наблюдал, но не решался идти на контакт. А зря. Как оказалось, Дилюк тоже проявлял к нему не малый интерес. В итоге мальчики сдружились. Не могли же они жить под одной крышей и игнорировать присутствие другого ребенка в доме, так ведь? Ведь как бы не было хорошо с любящими и понимающими родителями, ребенку нужен будет единомышленник. Кто-то его возраста. Друг. Они начали проводить много времени вместе. Выдумывали разнообразные игры, читали заумные книги по вечерам в библиотеке, хоть и не понимали большего из того, что в них пишут (они решили, что сказки в их возрасте уже никто не читает, и вообще, это для малышей). По правде, читал только Дилюк, ведь Кэйа тэйватский учил как максимум для того, чтобы на нем разговаривать, а вот чтение и письмо для него было пока недоступным. Временами доставали Аделинду — главную горничную на винокурне. За что потом благополучно получали нагоняй по шее. Но всё равно им было весело. Ох уж эти несносные мальчишки, она их еще проучит. И продолжалось это беззаботное время ровно до того момента, пока синоптики в газетах не начали прогнозировать грозу. Дождливую, холодную, ветряную и громыхающую бурю. Как жаль, что Кэйа тогда еще не умел читать. Иначе подготовил бы себя чуточку лучше.

***

Началось все с того, что Кэйе приснился кошмар. Черный, как небо в Каэнри’ах. Жуткий, как изуродованные проклятием тела жителей его народа. Это был настоящий кошмар. В нем люди умирали в агонии, корча ужасающие гримасы, которые, как маски, застывали на их лицах, издавая зверские вопли и крики. Земля раскалывалась и горела. Спасения не было нигде. У Кэйа было лишь два выбора. Либо гореть в этом аду вместе с ними, либо проснуться. Как досадно, ведь он понятия не имел, что это всего лишь сон.

***

Мальчик проснулся в холодном поту. Его дыхание сбилось к чертям, а бедное детское тельце тряслось так, будто он болен смертельной лихорадкой. В глазах стояли слезы, а в груди гулко колотилось взволнованное сердце. Внезапно небо загремело. Что?…неужели это все-же был не очередной кошмар?… За окном молниеносно что-то вспыхнуло, а дождь полил с двойной силой. Нет… Нет-нет-нет. Пожалуйста, прекратите… я так боюсь.. неужели это и правда мой конец?… —НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!! О, этот крик, должно быть, слышала вся винокурня и даже работники, пережидающие непогоду в своих временных домиках, в ее округе. Первым со своей кровати подорвался Дилюк, так как их с Кэйей комнаты были расположены друг напротив друга. Сказать, что Дилюк перепугался — ничего не сказать. Он мгновенно влетел к нему в комнату, щуря глаза и пытаясь разглядеть силуэт друга, напугавшего его своим громким криком. Комнату вновь осветила вспышка света и тогда Дилюк увидел его, скрюченного и забившегося в угол кровати. Мальчик закрывал уши руками, параллельно пытаясь обнять свои подогнутые к туловищу коленки. — Кэйа?! Что случилось? Взволнованный голос разрезал тишину, нарушаемую лишь барабанящим по окнам и черепице дождем, да тихими детскими всхлипами. В ответ Дилюку прилетело лишь тихое, едва разборчивое: — Помоги… — Кэйа не сдвинулся с места и даже не поднял головы, предпочитая оставаться в своей позе «колобка», в которой, наверное, чувствовал себя более защищенно. — С чем помочь, Кэйа? — юный Рагнвиндр начал медленно приближаться к кровати друга, пока растерянно не опустился на краешек постели. Дилюк никогда раньше не сталкивался с таким явным проявлением страха. — Заставь его замолчать… — Что? Кого заставить, Кэйа? — в ответ ему послышался судорожный вдох и шуршание одеяла: — Небо… На Дилюка поднялись заплаканные покрасневшие глаза. В них читался страх и усталость. И как он только смог разглядеть?… — Ох… Так ты боишься грозы, так? — Грозы? Что это? — он шмыгнул носом и протер глаза. — Ну… это когда льет сильный дождь, бьет молния и гремит гром, прямо как сейчас. — То есть, земля не раскалывается? — Кэйа не веря уставился на мальчика. — А с чего бы земля… Кэйа, тебе что, приснился плохой сон? — Дилюк пододвинулся к нему, накрывая холодную подрагивающую ладошку своей, теплой. — Хах? Да… Да, наверное это так. — Тогда ты должен понимать, что это все было не по настоящему. Это всего лишь сон, Кэйа, флот твоего воображения. — Ты хотел сказать, плод? — неуверенно усмехнувшись, поправил того Кэйа. Дилюк покраснел и улыбнулся. Да, он попытался успокоить друга, применяя папины умные фразы. Они всегда успокаивали его самого. Хотя, его скорее успокаивали не так фразы, как спокойный и ласковый голос родного человека рядом. Может, запомнил он их и не очень правильно, но ведь Кэйа улыбается. А еще он не дрожит как осиновый листик, уже успех. — Да, именно это я и хотел сказать. После этих слов Рыжик порывисто приблизился и обнял Кэйю, крепко прижимая того к себе за шею. — Не пугай так больше, хорошо? Я так разволновался, когда услышал твой крик… — Прошептал Дилюк, лишь крепче прижимая к себе друга, будто пытаясь отдать часть своего тепла и смелости, заставляя чувствовать себя в безопасности. — Хорошо… Прости, что заставил волноваться и, — Кэйа обнял его в ответ, утыкаясь носом куда-то в шею, — спасибо, Дилюк.

***

Тихо наблюдавший за этой картиной Крепус облегченно выдохнул и, держась за сердце, направился в свой кабинет. Кажется, у него еще где-то завалялась бутылочка валерьянки. Без нее, увы, никак. Ох, кто бы его предупредил, что с детьми будет так сложно?…